Все наги в лучах истины

За’Ха’Дум. 2258 год.

…Я, Лориэн, Изначальный, что стал последним, но был первым, обращаюсь к тем, кто еще способен меня услышать, из тьмы катакомб ЗаХаДума.

Я был здесь, когда первые звезды гасли. Я помню тех, кто родился в прахе угасших солнц, и тех, кто поднялся, чтобы шагнуть за Предел. Я был стар, когда молекулы вашей планеты соединились и создали воду и землю, рыбу и человека. Я пришел не как воин, политик, или философ. А как проводник. Но не все устремились за мной.

Кто ты, услышавший меня?

Объект, или субъект?

Материя, или энергия?

Но это опасный вопрос, на который нельзя дать хороший ответ.

Сутью старших, Теней, стал конфликт. Им было нужно лишь верить, но они не смогли. Младше всех были Ворлоны, волей сильны, но не зрелы. С остальными основал я совет. Я не править пришел, но творить. Лучше мир хотел сделать. Но не мог помочь всем.

Тогда создал я трёх сыновей. Обучил. Дал бессмертие и Твердыни, что породили армады. Сделал арбитрами равновесия. Но страшную жертву они принесли. Жить вечно — означает отказаться от всего остального — любви, дружбы, привязанности — поскольку другие приходят и уходят. Я ушел в сторону. Но они разделили миры. И раздор начался.

Лишь те, чьи жизни кратки, могут вообразить, что любовь вечна. Но один нашел, как это обойти. И возненавидели его. Третий, лучший из них, пропал. Его звёзды сгорели в сверхновых, так сказали Тени и два оставшихся сына. Но их умысла я не нашел. Расы же, верные мне, в страхе молчали.

В скорби вернулся к делам. А когда обратился — и других детей тоже не стало. Кто-то стёр даже память о них, и Законе моем. «Брат на брата пошел! Мы сдержать не смогли.» — так Тени сказали. Но молчали другие народы. Чувство вины поразило меня: если б дал власть Теням — столько душ можно было спасти!

Видя сомнения мои, ворлоны достали хронопись о гибели Третьего сына. Это Тени сломили его при поддержке двух братьев! Но Твердыня его не сдалась. Её защищала душа, что готова была дать миру новую расу, что стала б моим продолженьем. Свободна, как ветер. И предана до конца.

Искал и скорбел я. Но умысла вновь не нашел, чтобы против виновных направить миры. И отдал младших Теням. Но поставил условие: будет порядка адепт.

Но кто мог сравниться по мощи с Тенями?

Странники — младше Теней лишь на миг. И страха в них нет. Но жажда познаний ведет их, и им всё равно на других.

Наездники разума — видели всё. Но к философии страсть вела их к сомнениям.

Лорды Кириша — знали диктат и войну. Власть абсолютную над мирами хотели.

Торвалы — предсказывать судьбы могли. Но на игры потратили дар. Наставлять — не для них.

Сю-Ха сходили с ума.

Пакт — ушли из Совета.

Лишь ворлоны настойчивы были. И отдал я им власть Порядка. За что был должен совет распустить и от дел устранится. Добровольно уйдя в ЗаХаДум.

Должен ли я был Теням уступить, изменить их надеясь? Но лучше не думать. С ЗаХаДума нельзя мне уйти. Ведь нужен Теням больше всех, если это они сотворили.

Был мой путь меж секундами вечен. Но вернулся Первый мой сын, полный мести. А с ним человек, чья тьма глубже Тени, но он — лишь одна часть проблеммы. Нашел и второго я, потерявшего память и цель, в ином мире. Третьего — чувствую лишь. Он страдает и ждёт. Нужно восстановить его силу.

Обещал я оставить дела. Но обязан вернуть равновесье.

И я не один.

Ты, кто слышит меня — мой свидетель.

Та, что может ходить меж миров — понимает.

Воин из смутного времени — всё соберет воедино.

Но это не предопределение. Лишь возможность. Я смотрю на людей, закаленных в войне, но способных к величию. Вы не идете путём Теней, но и не моим. Вы — свобода, что не знает границ. Но каждый «тик» часов отнимает кусочек.

«Тик» — возможность радости исчезла.

«Так» — неосторожное слово завершает один путь и открывает другой.

«Тик» — вы живы.

«Так» — вы мертвы.

«Тик» — Истина восторжествует.

«Так» — будет стёртым ваш мир.

Вы легко находили, за что умереть. Но есть ли у вас, ради чего жить?

Я согласился на «так».

Но сдадитесь ли вы?

Время постоянно иссякает. Я был первым. И может, буду последним. Тьма предшествует свету. Но смогут ли люди, рожденные в хаосе, создать мор, о котором мечтал я?

Верить? Не верить? Скептицизм — язык разума. Но что говорит твоё сердце?

Есть ли место надежде? Но кроме надежды, больше нет ничего, пока тень сыновей пожирает миры.

Параллельная реальность. Год неизвестен.

Это была космическая крепость из квинтиллионов тонн стали и наномашин, приводимая в движение антипространственной установкой колоссальных размеров. Никто из жителей этой реальности не знал, кем, когда и для какой цели она была создана. Но, с момента своего появления она методично и безжалостно уничтожала миры разумных.

Когда в небе над любым из миров появлялась новая черная «луна» из многогранников, вызывая уже одним своим присутствием цунами смывающие целые города, и землетрясения раскалывающие континенты — жившие на планете понимали: надежды на спасение нет. В ужасе и отчаянии, они гибли сотнями тысяч от катаклизмов, вызванных гравитацией монстра, ещё до того, как чудовище сделает первый выстрел. А если этого по какой-то причине будет недостаточно — дело довершит огромный флот и сухопутная армия, дислоцированные внутри этой гигантской базы.

Нагромождение многогранников правильных форм — было телом твердыни. А облака нанитов, словно гигантские вкрапления черной смолы, казалось, поглощали свет, скрепляя воедино конструкцию. Эти примитивные формы отражали философию Второго коммандера: всё должно быть максимально упрощено, до уровня базовой формулы. Он не удостаивает разумных изяществом того, что должно их уничтожить. Не потому, что не может эти формы создать. Просто не считает рациональным.

Не важно, как их называли сотни миллиардов погибших. Себя они идентифицировали как «механосы».

Но в этот раз перед ними был давно мертвый мир.

Они высаживались.

Стройными колоннами, с четко выверенными интервалами, покидали гигантские челноки и удалялись по равнине в направлении холмов на горизонте колонны терминаторов первой волны. Каждый робот был копией предыдущего — движитель: колёса, ноги или гусеницы. Угловатый корпус. Орудийная башня. Части роботов связывали между собой вкрапления нанитов, обеспечивающие связь, подвижность, и управление. Машинам смерти некуда было спешить.

Штурмовые колонны обгоняли, поднимая тысячелетнюю пыль, разведчики: Два колеса, прямоугольный корпус, треугольники сенсоров и торчащая вперед орудийная спарка. Ничего лишнего. Никаких надписей, маркировок, логотипов, или значков «Мейд ин».

С характерным гулом гравитационной установки над ними проносились машины тактической поддержки. Но слышать этот истошный протяжный вой было некому. Машины воспринимают вибрацию без эмоциональной оценки.

Второй коммандер рассчитал, что для восстановления повреждений и генерации новых боевых единиц, ресурсов этого необитаемого мира будет достаточно. В Стратегический Центр поступали кодированные сообщения о продвижении боевых авангардов. Через ¼ цикла экстракт контроллеры займут позицию, и переместят ресурсы этого космического объекта на борт Твердыни.

Механосы оставляли после себя безжизненные миры. Но ради чего? Ответа на этот вопрос не знал даже Второй коммандер. Он выполнял задачу, диктуемую программой. Но в базе данных была уязвимость. Отсутствие важных констант. Повреждение кластеров долговременной памяти. Что-то было непоправимо нарушено. Данные были потеряны, но какие именно — было недоступно даже для его понимания.

Второй получил сообщение о попытке вторжения на Твердыню:

— Враждебный органический объект. Особь самка. Жизненный потенциал и боевые навыки на порядок выше типичного для противника. Несоответствие биологического возраста и внешних данных. Может представлять интерес для изучения.

— Телепортировать объект!

Перед коммандером лежала женщина. Тело её было изувечено ожогами и окровавлено, а остатки формы клочьями висели на ней. Женщина застонала, увидев перед собой чёрный скелет, окруженный облаком из нанитов, и медленно поднялась, впившись взглядом в коммандера, словно в цель:

— Ты ничего от меня не добъёшься!

Второй попытался ответить, но в электронном разуме включилась Составляющая Программы, заглушив слегка появившуюся эмоцию… Ошибка… Файл отсутствует…

…Коммандер видел миг из сражения. Он защищал разумную жизнь. У него было Имя. У него были отец и братья, стоявшие с ним плечом к плечу. У него были чувства и живое тело. Враги истошно кричали в сознании, но его было не остановить. А главное — у него была власть над программой. Но что-то в его сущности было разрушено. И теперь программа властвовала над ним…

Сейчас программа вступит в свои права, он забудет всё, что вспомнил. И снова должен будет убивать. А если это существо не ответит на вопрос — оно умрет, как миллионы других, допрошенных им в тысяче миров.

Осознание отсутствия ответа на главный вопрос давало ощущение пустоты. А от понимания, что он не помнит сам вопрос — веяло безысходностью. Но программа снова полностью завладела им. И чувства растворились в упорядоченной логике математических формул.

Бесстрастным металлическим голосом Второй произнёс:

— Я задам тебе вопрос.

Но женщина ответила:

— Тогда и я задам тебе вопрос. Вы не пользуетесь захваченным, просто убиваете. Кто вас создал? Откуда вы пришли? Ради чего всё это?

Коммандер хотел ответить, но Программа вновь взяла верх:

— Это ты должна ответить: назови моё имя и мой вопрос.

Пленная рассмеялась:

— О Галактика! Ты это слышала?! Передо мной безумец, уничтожающий миры?!

Женщина говорила смело, глядя в лицо самой смерти. У Второго появилась надежда, что такая должна ответить. Никто не разговаривал с ним в таком тоне. Она напоминала кого — то… Не внешне, нет… А манерой себя держать и сражаться.

Она пробралась на абордажный корвет, в одиночку уничтожила подразделение штурмовиков, и пыталась проникнуть в саму Твердыню! Она говорила как особа со статусом, а ее тактика была непостижимо знакомой.

Второй коммандер сопоставил обрывки фактов. И ощутил не тактическую необходимость. А желание уничтожить объект немедленно! Граничащее со страхом. Будто это беспомощное создание в силовой клетке угрожало самой сути его существования. Не успело «видение» покинуть коммандера — его ИИ уже связывался системой жизнеобеспечения пленной. Её ответа не последовало.

— Время вышло, терранка.

Система жизнеобеспечения камеры отключилась, а тело было выброшено в утилизатор, внутри которого вместо огня взорвался светящийся шар из молний.

Коммандер записал в Систему: «Ошибка метода уничтожения».

Но женщины в камере уже не было.

Они высаживались…