Все вокруг — педобиры!

«Я расклеиваюсь…» — Акакий чувствовал себя так, будто копал картофель на даче у родителей под солнцем в плюс 40.

«Какого… почему тут так воняет!?» — он оглянулся, зоркий взгляд заметил, что лежит Акакий под телами… бодибилдеров, покрашенных в зелёный, как он сначала подумал, причём те были не первой свежести… не то, чтобы он рассматривал их как еду, — «Да… да! Пахнут как мой дедушка! Точно, это трупы!» — Акакий был радостный-радостный, ведь это как первые шаги ребёнка, его первое слово, буквально, так его и троллили, разок найдя в капусте. Тут улыбка пропала с лица Акакия. На него ж убийство повесить могут! Причём в ТАКИХ количествах. Однако ж, представив, как он говорит полицаям, что кокнул дюжину шкафчиков, улыбка снова появилась на нём, ещё и противная такая.

— Да кто ж мне поверит! — Акакий, как начинающий самоубийца, выплеснул всю свою радость счастливым вскриком. Только тогда он заметил… а голос то огрубел, да и, о, ужас, он тоже зелёный качок! — «Вари башка, думай… что было после стакана самогона…»

Извилины, героически спасённые печенью, начали перемотку событий назад.

Вчера он с Ваньком закатили пир — да-да, тот самый пир, где целых 4 пачки доширака и бутылка самогона с закусью, а также мышь, выловленная из холодильника, где висела на верёвочке. Ванька, будто богу исповедуется, заявлял, что это мышь повесилась, как говорят в народной мудрости, но Акакий то знал, что Ванёк опять Сатане жертву готовил.

В общем, выпили они раз рюмку, второй! Не забыли о том, что они русские, так что взяли перерывчик небольшой, во время которого Ванёк взял Акакия на слабо. Да и награда, если Акакий справится, была нешуточная — недельный запас доширака! Так что взял наш иди…омами переполненный герой стакан и с лицом, готовым повергать нечисть, выпил всё залпом, закусив мышью, что было обязательным условием, а не то провал.

Вот тут то и оно, что искали извилины! Ванёк встал на стол, начал раздеваться… но, к счастью, дело не зашло дальше пояса. А после Вася как возьми да начни себя резать. Акакий уже нож у сумасшедшего было отобрал, но Вася сатанист или погулять вышел? Кратко, задница Акакия начала светиться, выпивая разлитую кровь.

Тут Акакий ах…нул от шока. Ещё бы, ладно ещё, если кроваво-красным, но его задница светилась розовым с красивыми узорами. Странно, но он даже различил, что это не просто розовый, а коралловый! Очень важная деталь, между прочим, особенно, когда рядом друг на века продолжает резать себя.

Что было дальше… Акакий помнит фрагментарно. То тут он танцевал стриптиз, там он о чём-то умолял десяток чёртиков, а в другом месте пил из лужи.

«Бред какой-то. Я же такой добрый, такой честолюбивый, такой примерный парень! Видать, грибы были некачественные. Так, неважно, я ж, кажется, совершил свою давнюю мечту! Ну не может быть, что столько качков собрались, перекрасились в зелёный, так ещё и меня накачали и тоже покрасили зелёнкой, так что ответ один — я в другом мире! Мдам-с, что-то вариант с зелёными маньяками-качками, похищающими людей в спортзал, выглядит адекватнее…»

Акакий встал перед извечным вопросом — что мне делать. Ну вот он, совершенно другой мир, о которых он читал в манге. А что теперь то? Так бы он и лежал, пока живот не соизволит подать недовольный голос, да только люди прибыли. Они что-то говорили счастливым таким голосом, как тридцатилетний мужик, радующийся тому, что осчастливил пятимесячного сына радиоуправляемой машинкой. Караван у них был гружённый, а позади них — одна разруха, на которую Акакий обратил внимание лишь сейчас. Нет-нет, он был умным малым, так что давно заметил разруху, точнее, её часть — мертвецов, просто трупы мешали обзору — ещё с десяток таких мыслей быстро пронеслись в его голове. А всё от чего? Парочка людей впереди каравана, явно охрана, заметила движение в кучке тел. Акакий то прекрасно понимал, что шли они к нему с явно недружественными намерениями, особенно, учитывая, сколько таких же зелёных бодибилдеров они уже убили. Он уже дочитывал молитвы господне, готовился перейти к Харухи Судзумие, как задница снова засветилась розовым! Он, паскуда такая, был даже ярче, чем в прошлый раз, запросто выдавая конкретное местоположение парня.

Но случился Хеппи энд! Или не очень. Малая жертва ради большего блага. Копейщик уже разгребал трупы, готовый применить своё орудие в действии, но вместо гордого представителя зелёных бодибилдеров увидел милую маленькую девочку, лет 15 на вид. Ей был Акакий, задница которого уже перестала светиться. И не мудрено - она сделала дело, теперь вот Акакий имеет не тело мечты, а тело жертвы, если зайдёт в тёмную подворотню.

— Килӗр, кунта ҫын. Дворян хӗрарӑмӗ пулас

Парень… или уже нет, мечтал об исекае. В первый же день он получит свою первую жену, во второй спасёт принцессу от разбойников, в третий повергнет дракона, который окажется девушкой, так что и её возьмёт в гарем. Не повезло — он даже языка местного не знал. Одна радость — стоило Акакию взглянуть мужику в глаза, над копейщиком появилось игровое окно.

«И то хлеб»

Состояние: живой. Ошеломлён. Влюблён.

А окошко то игровое — хлам!

«Нет, погодите, совсем не хлам… он… влюблён?» — Акакий внимательнее посмотрел в глаза мужчины в расцвете сил. Это были глаза зверя, волка, пробравшегося в овечье стадо в расцвет весны. Парень… или девушка, существо непонятного пола уже ознакомилось со своими изменениями, так что Акакий прекрасно понимал, что его ждёт дальше, от чего его пронзило холодным потом.

— Педобир несчастный, пошёл вон от меня, не приближайся, я тебя укушу! Глотку огрызу, если ты хотя бы тронешь меня, — копейщик умилялся. Ну как тут не улыбаться, когда такая милая девочка так рьяно просит спасти её со слезами на глазах? Разве что, он не понимал её слов, но кожа девочки была белоснежной, а волосы ухоженные — такая не может быть обычной крестьянкой, так что такому балласту на плече место найдётся!

Мужчина протянул девочке руку в кожаной перчатке. Он мягко улыбнулся, как его отец, когда тот впервые пошёл на службу, стараясь вызвать чувство доверия.

— ПЕДОБИР! — Акакий принял улыбку за хищнеческую! Мужик начал убирать тела орков, завалившие бедную девочку, подходя всё ближе и ближе… он использовал своё драгоценное копьё как вилы, убирая одного качка за другим. И тут Акакий заметил — стояло всё тело мужчины, из-за чего провалился в обморок.