Всегда во что-то нужно верить

Всегда во что-то надо верить

Боря вот уже час сидел в аэропорту Шереметьево среди приезжих и отъезжающих, с просроченным билетом на Мальдивы на руках и полным пониманием того, что его только что кинули так, как никогда прежде.

Даже ему самому не доводилось в жизни кого-то кидать столь однозначно. Вика? Да, с Викой получилось плохо. У Бориса не было к ней вопросов, он ее кинул, не она его. Да и на Яну злиться не было сил, и желания в общем-то тоже не было. Яна поступила так, как поступила, кинула его, присвоила все деньги, а допустил это он сам, Борис Алексеевич Невский… Дурак!

Все последние несколько часов, с того момента, как он потерял и сына, и деньги, Боря костерил себя последними словами, но… это не помогало.

Да, билет оплачен, но просрочен. Денег нет, но не возвращаться же обратно в Москву и рисковать еще и под фанфары загреметь в тюрьму. Нееет, в планы Невского тюряга не входила никогда, а начинать всё с нуля не привыкать.

Хотелось верить, что у Ника всё будет хорошо. Ну, а почему должно быть плохо… Вика сына любит, не станет на нем срываться, новый будущий Викин муж… неплохой сукин сын. Наверняка у них ещеи общий ребенок будет. Машу они не бросят, она вообще, как Боря успел понять, от будущего отчима в восторге.

Так что нужно думать о себе, а что тут думать, обнулили, смысла жизни лишили…

А не надо было изначально сына бросать, упрекал сам себя Борис, от чего легче ему стать точно бы не смогло, но пока не думать об этом не получалось. Никак.

— Простите, не подскажете, где тут сорок восьмая стойка регистрации? Мужчина?

— А?

Боря поднял голову, и увидел прямо перед собой невысокую женщину, внешне лет двадцати пяти, хотя… ей вполне могло быть как двадцать два, так и далеко за тридцать. Ухоженная, при деньгах, успешная, но с какой-то печалью в глазах, темноволосая, сероглазая, не худая, но и не толстая, аппетитная, в одной руке перчатки, в другой ручка от чемодана на колесиках. Чемодан большой, и на левом плече сумка, а за спиной рюкзак.

Перелетная птица, подумал Борис, и что-то промычал в ответ, указывая вправо от места, где он сидел.

Женщина окинула его таким же рентгеновским взглядом, как он ее, и сказала:

— Спасибо, понятно. Ну да, логично, вот восьмая, дальше по нарастающей. Извините за беспокойство.

Она улыбнулась, Боря неврно передернул плечами и кивнул.

— Не за что. Вы не побеспокоили…

— Вера, — неожиданно представилась девушка и добавила, — я представитель одной крупной торговой марки. Отбатрачила на них десять лет. Десять лет не было времени приготовить себе поесть. Так что с сегодняшнего дня я – бывший представитель той торговой марки.

— Зато вы наверняка повидали весь свет, — заметил Боря, — и не за свой счёт.

— Все так, — кивнула Вера, — повидала. Но ничего не видела, кроме салонов самолетов, автомобилей, кают кораблей, и гостиничных номеров. Не жизнь, а калейдоскоп, и в какой-то момент я поняла, что чудовищно устала. Ни дома, ни друзей, ни личной жизни, одна работа, и сегодня утром я написала по собственному, получила расчёт, купила билет в Ниццу, и вот я тут.

— Ницца, Лазурный Берег… Должно быть, там красиво, — произнес Борис и прикрыл глаза.

— Должно быть, и в этот раз я смогу по-настоящему оценить, насколько там красиво. Виллу куплю, может, открою бизнес.

— Чем думаете заняться? Турфирма?

— Боже упаси! Я, перед тем, как стать торговым представителем, училась на модельера. Плюс я неплохо умею шить.

Девушка изучала лицо Бориса.

— Что мне нужно для успеха, это толковый помощник, человек, который знает толк в финансах.

Боря посмотрел в серые глаза Веры и сказал:

— Интересно, а ведь я как раз таки финансист… Но вряд ли смогу быть Вам полезен.

— Почему нет? — заинтересованно спросила Вера.

— Причина банальна. Я преступник. Кинул партнера, ограбил свою компанию, инсценировал свою смерть, оставил жену без средств, сына и приемную дочь. Хотел сбежать с любовницей и с деньгами. Доверился той, кому нельзя было доверять. Хотел сына забрать. Вы будете смеяться, но один благой порыв, сына снова не предавать, вышел мне боком.

— Боком как?

— Сына не вернул, а Яна, любовница, сбежала с бабками. Обнулила меня, как я… поступал с другими. Нет, знаете, Вера, я получил по заслугам, жалею только о том, что Ника предал. Но отчим у него будет… хороший.

Вера молча смотрела на Борю, потом спросила:

— А почему, раз всё так, Вы рассказываете всё это мне, совершенно чужому Вам человеку?

Борис посмотрел в серые глаза и ответил чистую правду:

— Почему-то решил, что Вы не побежите сдавать меня полиции. Вам-то какой интерес. А откровенничать проще с тем, кого видишь в первый и в последний раз в жизни.

Я же уж и не помню, с кем я так разговаривал, откровенно, в последний раз…

— Похоже, мы с Вами два одиночества, не так ли… И в Москве Вас ничего не держит. А летите в Ниццу со мной!

Боря смотрел на Веру во все глаза, а потом ответил:

— Вы не поняли, у меня нет денег, буквально совсем. Я ноль. Не просто нищий, меня вообще по сути нет…

Вера коснулась его волос.

— Ошибаетесь, Вы есть. Вот, я же трогаю Вас. А деньги… Деньги не проблема, дело наживное. Я куплю Вам билет, на мой рейс и половины билетов не продано. Сядем рядом и всё обговорим. До рейса всего два часа, идемте, я как раз сделаю электронный заказ. Загранпаспорт дайте, или данные диктуйте, я уже… открыла сайт. Так, я слушаю.

Чего уж проще, сказать ей «нет», подумал Боря и… стал диктовать ей всю нужную информацию.

В зоне дьюти-фри Вера пригласила Борю в итальянский ресторан, и когда он заикнулся о том, что обязательно всё ей вернет, она улыбнулась и лукаво пропела:

— А верни мне всё сейчас – поцелуем!

За первым последовал второй, третий, четвертый… и только приход официанта с их заказом отвлек Бориса и Веру друг от друга.

Четыре часа в самолете Вера показывала Боре свои работы, они обсуждали, с чего стоит начать строить бизнес, а также она показала ему в закладках в мобильном фотографии виллы, которую собиралась купить.

Стоило самолету сесть, а Боре с Верой пройти таможенный и паспортный контроль, они взяли такси до той самой виллы, выставленной на продажу всего за день до визита покупателей.

Несколько часов и всё было готово. Документы купли-продажи, передачи дома новой владелице, перевод денег, улаживание всех формальностей заняло пять часов, и поздним вечером того же дня, сидя на полу у горящего камина Боря Невский и Вера Нашек отмечали начало своей новой жизни, распивая бутылку Шардоне и заедая вино свежими фруктами.

За полночь Вера ушла сначала в ванную, коих в доме было шесть, а Боря, еще не до конца веря в то, что всё это произошло с ним, лег спать в той же самой гостиной с камином, на большом диване.

Проснулся он ни свет ни заря от того, что кто-то тряс его за плечо.

— Боря! Борь, проснись, мне стало холодно, одиноко, страшно… И я подумала, а ведь я же тут не одна. Можно я посплю тут, с тобой… а?

Борис смотрел на Веру, словно на видение из своих снов, и ответил:

— Я такого, как к тебе, не чувствовал ни к маме Маши… хотя мне было больно, когда она погибла, ни к Вике, матери Ника, ни тем более к Яне… Всё время было в моем отношении к женщинам что-то не так… Иди сюда, ложись. Не бойся, я не собираюсь покушаться на твою честь…

— Боря, Боря, — Вера засмеялась звонко, словно колокольчик зазвенел, — ну какое покушение, на какую честь??? Мне было тринадцать лет, когда меня поимел очередной пьяный хахаль мамы.

Я сбежала сразу после этого. Прибилась к одному сутенеру… У них был вип-клиент, ему нравились девочки моего возраста. Одинокий, он вытащил меня из болота. Любила его я? Нет. А он меня да. Как дочь. Даже ни разу не ударил… Дал образование, оплатил институт.

Оставил всё мне… я не знала. Мне было двадцать, когда он скоропостижно умер. Сердце. Меня не было… он умирал один.

С тех пор я искала себя, и бегала, бегала, бегала. Теперь понимаю, что сама от себя.

А сегодня рано утром поняла, что всё, набегалась, пора остановиться.

Тогда я воззвала к Богу. Просила дать мне якорь. И Бог услышал.

Борь, тогда я встретила тебя, понимаешь? Ты мой якорь. Так держи меня…

Одну руку ей на талию, вторую на плечо, одно движение и Вера лежала перед ним.

— Не хочу быть тебе только якорем.

— А кем еще… хочешь быть?

— Любимым и любящим…и чтобы дети…

— Дети? Это я могу!

Рассвет, закат и снова рассвет, счастливые часов не наблюдают. И только Бог и дом слышали их стоны, признания, и были свидетелями рождения настоящей любви.

Всего год спустя Вера Невская и ее компания получили свой первый заказ за именную коллекцию женской и мужской вечерней одежды от крупнейшей международной корпорации, занимавшейся торговлей эксклюзивной одежды.

К тому моменту Боря и Вера стали папой и мамой близнецов, Ники и Дарьи.

Боря был счастлив, а Вера, носясь с близняшками, завела речь о наследнике.

— Боренька, я тебе и сына рожу!

— Верунчик, ты уже подарила мне двух дочерей. Теперь думай о своем здоровье…

— Борь, я сына хочу!

Через три года после рождения близняшек у Невских родился Юрочка. Наследник был копия Вера, только глазки были карие, как у папы. И ростом он обещал быть весь в отца.

С того времени, как Невские обосновались в Ницце, прошло пятнадцать лет, их бизнес цвел и рос, и Боря предложил Вере съездить в Москву, открыть и там филиал компании «Neva-Fashion».

Вера легко согласилась, понимая, с чем еще кроме бизнес-интересов связано желание ее мужа.

Боря был с Верой совершенно счастлив, но ему давно уже хотелось узнать, как сложилась жизнь у его старшего сына.

Не прошло и трех дней с того момента, как компания Neva-Fashion объявила о начале набора сотрудников в свой московский филиал, к Борису в офис пришел молодой человек, только-только закончивший обучение в Высшей Школе Художеств и принёс свои рисунки.

Борис случайно заметил парня в приемной, и обратил внимание именно на новаторскую концепцию некоторых его рисунков.

— Добрый день, молодой человек. Я смотрю, у вас очень интересные наработки. Как мне к вам…

— Добрый день! Я Николай Павлович Гусаров, выпускник Высшей Школы Художеств…

— Гусаров? — повторил Боря. — Ну замечательно, Николай… Павлович. Пройдемте в мой кабинет. Кстати, я Невский, Борис Алексеевич, со основатель Neva-Fashion.

Прошу, прошу, я, благодаря жене, уже и сам несколько моделей создал. Сам их ношу. Идемте, не стесняйтесь.

Пока Борис с Николаем сидели в кабинете Невского, все уже нанятые сотрудники с интересом прислушивались к оживленной беседе хозяина и какого-то левого пацана. Не знали они еще тогда, кто на самом деле этот «левый пацан».

В тот же вечер окрыленный Николай, которого Ником не звали уже даже в семье, пришел домой, и с ходу начал хвастаться матери, отцу (он помнил, что Павел ему не родной, но давно воспринимал, как родного и звал его папой) старшей сестре, ее жениху, да всей семье, что его взяли разработчиком в Neva-Fashion с таким месячным окладом, о каком можно было только мечтать и опытному дизайнеру одежды, не говоря уже о выпускнике, желторотике.

Мать, отец, остальные домочадцы поздравили Ника, но Павел отвел его в сторону и снова сказал:

— Коль, ну что это за профессия для мужика, картинки одежки рисовать…

— Пап, не начинай, мы это уже проходили. Это работа моей мечты. Я отслужил, как ты хотел, в танковых войсках, отдал долг Родине. Теперь я буду делать то, к чему душа лежит. И мой начальник хвалил меня сегодня, оценил мой талант.

Не верите в меня все, Бог с вами. Но это моя жизнь. И жить ее мне.

Паша помолчал, а потом сказал:

— Или дело в том, что это богемная жизнь, подиумы, красивые девочки, роскошь, большие деньги. Ты помни, Коль, что не в деньгах счастье.

— Я помню, пап! И ты заблуждаешься, это не ради денег. Я хочу, чтобы люди одевались красиво.

— Коль…

— Да ну хватит, пап! Я всё решил, меня взяли на работу. Не волнуйтесь, теперь я уже скоро съеду от вас. Пока, пап, спасибо за «поддержку»!

Когда Ник ушел, Маша покачала головой и сказала:

— Мам, пап, ну чего вы, это же правда его мечта. Он был так счастлив, а мы… его обломали.

Николай был так расстроен, что вернулся в здание компании Neva-Fashion, у него был пропуск и ключ от кабинета, который ему выделили. Он подумывал посидеть поработать, когда охранник сообщил, что «Борис Алексеевич тоже еще здесь, у себя, можете зайти к нему».

Увидев на пороге сына, Борис вскочил, отодвинул стул, предложил мальчику кофе или чай, и спросил, почему в такой поздний час парню не сидится дома.

— Понимаете, Борис Алексеевич, моя семья… они самые лучшие в мире, но… они не поддерживали меня в моем стремлении стать дизайнером одежды. Не то, чтобы онм были активно против, но отговаривали. И даже теперь, когда я уже устроился работать, мне говорят, «не мужское это дело, ради денег толстосумов в шмотки дорогие одевать», а я и мечтаю не об этом. Хочу, чтобы все могли красиво одеваться.

Вот и ушёл, а больше некуда.

Николай поднял глаза на Бориса, смотревшего на него с участием и спросил:

— А вы что же домой не ушли?

— Додумывал кое-что. Хотя да (Борис взглянул на часы), пора ехать, а то Верушка будет беспокоиться. Вера – моя жена. У нас с ней общий бизнес.

— Дети… есть? — тихо спросил Николай.

— Есть, трое. Две старших, близнецы, Ника и Даша, и сын, Юрочка.

Слушай, Коль, — вдруг добавил Боря, — а поехали со мной, к нам в гости, я тебя с женой познакомлю и с детьми. Заодно и поужинаешь с нами. Поехали!

В первый миг хотел было Николай вежливо отказаться, но тут же передумал и сказал:

— Буду очень рад!

Девочки с большим интересом рассматривали первого гостя, который пожаловал к ним в Москве.

— Ника.

— Дарья.

После того, как они представились, обе девочки стали наперебой обращаться к молодому человеку, желая то показать ему их смежные комнаты, то устроить экскурсию по квартире, и так щебетали без умолку, пока из кухни ни вышла мать.

— Простите, мы с Юрочкой пекли торт, не могли отвлекаться. Я — Вера, а это наш сын, Юрий, мечтает стать кулинаром. Пёк торт, а я была на подхвате.

Из-за спины Веры вышел мальчик лет тринадцати, с отцовскими глазами и уже внушительного роста, и с интересом уставился на гостя.

— Это ваши задумки папа маме по телефону так расхваливал? У папы чутье, он всегда талант распознает, безошибочно…

Пока Николай и Юрий знакомились, Даша и Ника ходили вокруг них, суетились, Вера отвела мужа в кабинет, закрыла дверь, и, глядя ему в глаза, спросила:

— Боря, как?

Борис пожал плечами.

— Видимо, это судьба, Верунчик. Ты научила меня верить, и вот тогда, когда я собирался обращаться к частному сыщику, мой сын пришел устраиваться к нам на работу.

А потом, вечером, вернулся, был расстроен, рассказал, что его семья не слишком одобряет его выбор. Я и позвал его к нам.

— Ты всё правильно сделал, Борь. Смотри-ка, он так на тебя похож… И они с Юрой, похоже, быстро нашли общий язык.

Еще до ужина все четверо сидели в комнате Юрочки и играли в семейную настольную игру «Придумай историю», Вера сервировала стол, а Боря помогал ей в этом, прислушиваясь к коллективному смеху в комнате.

Николай стал проводить почти всё свободное от работы время у Невских, и примерно через полгода Вера увидела, что Николай провожает Нику и Дашу из школы, Даша уходит, а Ника стоит рядом с Колей, и они обнимаются.

— Ника, пойди на кухню, разговор есть. Никусь, это важно.

— Иду, мам. Да, чего ты хотела?

— Сядь, — тихо сказала Вера и указала дочери на стул.

Ника села.

— Ника, дело в том… в общем, ты не можешь встречаться с Колей и обниматься с ним.

— А целоваться? — лукаво спросила Ника, но тут же, заметив, как мать побледнела, добавила, — Да не было ничего, мы просто обнимались. Пока. Но позже…

— Доча, нельзя!

— Ой, это еще почему? Потому что я Невская, а он безродный?

— Нет, потому что он – тоже Невский.

Ника сидела, остолбенев, и смотрела на мать.

— Что ты сказала?

— Я сказала, вы с Николаем брат с сестрой, родные единокровные брат с сестрой.

— Как…

— Как? Еще до нашей с ним встречи у вашего папы была жена, Виктория, приемная дочь от первого брака, Маша, и общий с Викой сын, Ник… Николай… Коля.

Твой папа наломал дров, совершил ошибки, и вынужден был… оставить сына матери. Он пытался, ради Ника, так они звали сына, но ничего не вышло, Виктория уже любила другого, того, кого Коля зовет папой почти всю жизнь.

Тогда в Шереметьево ваш папа и встретил меня. Все эти годы он хотел знать, как дела, как жизнь у его первенца сложилась. Поэтому мы приехали в Москву. А дальше… это была судьбоносная встреча.

Ника всё еще молчала, потом спросила:

— А меня Никой вы в честь него назвали?

Вера кивнула.

— Вот же угораздило, влюбилась в родного брата, — прошептала Ника и начала рыдать.

Не прошло минуты, как на кухню влетел Николай и бросился к Вериным ногам.

— Вера Андреевна, ради Бога, у нас ничего… мы с Никой ничего… Я ждать готов сколько скажете Вы, и Борис Алексеевич. Я сам не знаю, как так вышло, но я Нику люблю, и… я успеха добьюсь, стану богатым…

— Не в деньгах счастье, родной, — тихо сказала Вера. — Просто негоже это, с сестрой…

— Как так, с сестрой? — в смятении пролепетал Коля.

— Ты, Ник… ты, Коль, пойди в кабинет отца… Бориса, там его пиджак висит, в нем кошелек, он его сейчас не носит, но там, внутри, фотография. Одна-единственная. Посмотри на нее.

— Ником меня только дома звали… давно…, — еле выдавил из себя Николай, а ноги его будто сами несли. Фотографию он сразу нашел.

Мама, папа, я, счастливая семья… Неожиданно он вспомнил, как делали это фото. Надо же, через семнадцать лет встретить в огромном городе родного отца.

Вот почему словно магнитом его тянуло в этот дом. Дом папы… Отца, который не забыл о нем, тосковал, вернулся, и вот судьба… Судьба и Ник чуть всерьез ни влюбился в родную сестру. Честнее говоря, влюбился. И Даша стала родной, о Юрочке и говорить нечего, такая радость с младшим другом… с младшим братом родным игры придумывать, слушать его рассказы о пирогах и тортах…

Семья. Вторая семья. А может быть, и первая. Ник вытащил из кармашка сумки паспорт и посмотрел на него. Николай Павлович Гусаров.

Да, отчим сделал ему много добра, но так ли плох его родной отец… Ведь полюбила же Вера его, значит, совсем неплох. И Даша, Ника, Юра, они все Борисовичи Невские.

У Паши есть свои дети, кровные, думал Ник, глядя на паспорт. Если его отец заслужил наказание, то уже оплатил все свои грехи сполна. Семнадцать лет он тосковал о нем, о Нике, а его семья, Гусаровы, сделали всё, чтобы Ник забыл родного отца.

И Ник забыл. Позволил себе забыть.

«Да чёрт подери все это, мне было всего пять лет, и папа был… не лучшим папой…»

Но теперь всё изменилось, всё…

Услышав голос Бориса из коридора, Ник пулей вылетел наружу, и, не дав отцу отдышаться, кинулся к нему.

— Пап, скажи, а ты ведь тогда не хотел бросать меня, да? Если б нас не перехватили… я тебе нужен… был тогда? А сейчас? Сейчас нужен?

И внезапно двадцати-двухлетний высокий, сильный, умный мужчина буквально зарыдал, вцепившись в родного человека, с которым жизнь разлучила его много лет назад.

Боря мгновенно крепко обнял сына, прижал к себе, гладил, и шептал:

— Сыночка, родной, не плачь, я так люблю тебя, родной! Сейчас люблю, всей-всей душой.

Тогда в дом вбежали Юра и Даша.

— Это правда, что он наш старший брат? — с ходу спросил Юра.

Вера, вышедшая с кухни с Никой, кивнула в ответ.

— А я знал! Знал, что ты мой брат, — шепнул Юрочка, и обнял Ника со спины.

***

Год спустя в компании Neva-Fashion появилась новая сотрудница, Катерина Кирьянова, верстальщица, младше Ника всего на год. Обожавшая свою работу сирота, Катя, как и остальные сотрудники, не знала о родственной связи между Николаем Гусаровым и Борисом Невским. И, когда Николай пригласил ее на свидание, она шла на него с коллегой, а не с сыном хозяина.

Всего через три месяца Ник сделал ей предложение, и привел в свою семью.

Виктория и Павел, Маша, и все остальные встретили девушку дружелюбно, но довольно прохладно.

— Знаешь, — сказала Маша брату, когда он вернулся, проводив Катерину до дома, — ты прости, Коль, но мне не кажется, что она тебя любит. Какая-то она меркантильная. Всё осматривалась, а потом спросила, при нас, приведешь ли ты ее сюда…

— Маша, Катя – сирота, утится в коммуналке, в комнатке, доставшейся от тетки, большая семья ее не пугает. Но ваше отношение было ей очевидно. Надо было сразу вести ее…

Николай вовремя осекся и замолчал.

— Сразу вести ее куда, Коль?

— В съемную квартиру. После свадьбы мы будем жить там.

И тут к ним подошли Вика и Павел.

— Прости, сын, но эта девушка думает только о деньгах, у нее это написано на лице.

— Прости, пап! Но ты ошибся! Ты ее не знаешь!

— Мы с мамой видели…

— Да ничего вы не видели!

Ник схватил сумку и был таков.

— Пап, это я, мне нужен совет.

— Заходи, родной. Какой?

— Мы с Катей подали документы в ЗАГС.

— Вы с Катей молодцы!

— И она не знает, что ты… мой папа.

— Ну ладно…

Боря потер лоб и спросил:

— Ты всё еще меня стесняешься?

— Папа, нет, просто не собрался ей сказать. Отвел знакомиться, в ту семью. А они… сказали, что, раз сирота из коммуналки, значит, меркантильная.

— Кто? Катя? Да она светлейшее создание! Я видел, как она смотрит на тебя! Да ты все для нее хоть бы и без гроша в кармане. Вера так смотрит на меня.

Неделю спустя рано утром Ник заехал за Катей, она же позвонила, сказала, что приболела, и, как Ник ни нервничал, она послала его на работу одного.

Но через час ему позвонила соседка Кати.

— Вы жених Кати, Николай Гусаров?

— Я…

— У Кати приступ. Аппендицит. Скорую вызвали. Как узнаю номер больницы, сообщу вам.

— Пап, это я, у Кати приступ, аппендицит… Да, еду в больницу…

— Считай, что у вас обоих оплачиваемый отгул на неделю. Не парься, сын.

— Вы Гусаров? Мы прооперировали Екатерину, всё обошлось, она молодая, восстановится быстро.

— Спасибо, доктор, сколько я должен?

— Нам уже звонили из Neva-Fashion, компания оплатила все расходы.

— Папа, спасибо…

— Нашел за что спасибкать, она наша невестка будущая. Пусть поправляется, привет ей.

— Привет, родная!

— Здравствуй, Коленька! На работе вычтут?

— Нет, нам обоим дали недельный оплачиваемый отгул.

— Спасибо, родной! Какой ты у меня замечательный! И Невские, какие понимающие люди. А всё тут оплатил ты? Много?

— Катя, мы семья.

— Да, да, но может, напополам? А то вип-палата…

— Кать, все оплатила компания.

Катя открыла рот, но не смогла произнести ни слова.

Потом, немного придя в себя, она посмотрела на Ника и спросила тихо:

— И за какие заслуги нам так помогают? Ты гоняешь черный нал? Я всё верну!

— Кать, ты с ума сошла? Какой нал?

— Черный. Какие-то секреты? Иначе бы с чего…

— Это подарок на свадьбу…

— Да что ты? Ник, скажи мне правду!

— Ладно. Просто Борис Алексеевич Невский, совладелец фирмы, мой родной отец.

— Ты – сын Невского? Незаконный?

— Почему? Вполне законный. От второго брака. Мне было пять, когда… мои родители расстались. Мама полюбила Пашу Гусарова. Меня записали на него, с соответствующим отчеством и фамилией. А несколько лет назад я встретил снова вставшего на ноги родного отца. Он не предавал меня, но у него другая семья. Моя вторая семья. Они не повели бы себя так же мерзко, как моя мать… и отчим.

Катя помолчала, потом спросила:

— А мне ты не говорил потому, что боялся, будто я с тобой была бы из-за денег твоего отца? А мне плевать на то, сколько денег у тебя или у всей твоей родни вместе взятой…

— Мне про тебя папа тоже самое сказал. И я клянусь, дело не в деньгах. Просто не знал, как всё это объяснить. И я в компании не блатной…

— Это я знаю так хорошо, как никто другой!

Ник… ты веришь, что я тебя люблю?

— Знаю и верю и люблю!

— И я хочу взять твою фамилию.

— Ну, Гусарова… это красиво.

— Невская красивее!

— Что???

— Ник, ты не предашь отчима, но ты предаешь родного отца. Борис Алексеевич так добр… Ты его стыдишься?

— Катя, брось…

— Тогда смени паспорт, Ник. Будь собой. Раз его любишь и папой зовешь, почему нет?

Ник широко улыбнулся и кивнул.

— Спасибо, Кать! Я и сам хотел.

Войдя в квартиру Гусаровых, Ник чмокнул мать в щеку, и пошел собирать вещи.

— Всё, вы дождались, я съезжаю, мам.

— Я не поняла, — глядя на часы, сказала Вика, — сейчас час дня, будний день, а ты дома, собираешь вещи. Тебя уволили?

— Нет, у меня оплачиваемый отгул.

— Оплачиваемый отгул?

— Да, мама, оплачиваемый отгул, на всю неделю. Катя попала в больницу, ее оперировали…

— В городской больнице?

— В платной клинике.

— Ты что, на это всю зарплату спустил?

Ник смотрел матери прямо в глаза, отвечая ей:

— Мои деньги считать не надо, но нет, всё за счёт фирмы, и отгул.

Виктория покраснела словно спелый помидор и позвала:

— Паша! Паша, иди скорей сюда! Ты когда-нибудь слышал, чтоб молодым рядовым сотрудникам отгул на неделю давали и оплачивали и платную клинику…

Подошедший Павел остановился, молча наблюдая за тем, как Николай собирает вещи.

Через минуту он спросил:

— И что же такого вы умудрились сделать для компании, в которой она трудится без году неделю, а ты немногим дольше? Кому-то вы лижете…

— Заткнись! — внезапно громко, чётко, зло ответил Ник.

— Что?

— Ты как с отцом разговариваешь? — возмутилась Вика.

— А давай я тебе напомню, мама, если ты успела об этом забыть, что он мне всё-таки не папа! И я не жополиз, мне не в кого им быть… ну может, в тебя, самую малость…

За это Павел хотел дать наглецу пощечину, но не успел. Перехватив руку отчима, Ник посмотрел на мать.

— Прости, мам, сорвался. Я не должен был тебя оскорблять. Просто Павел ошибся и он был груб… Но это не оправдание. Прости!

И нет тут ничего странного или страшного, просто немного… кумовства.

— Чего? — пробормотала Вика.

— Кумовства. Всё-таки я сын хозяина, а Катя моя почти жена.

— Что ты мелешь? — спросил Паша, на что Ник мгновенно парировал, — Мелет мельница, а я говорю. Я – Невский, Николай Борисович, а Борис Алексеевич, совладелец фирмы, где мы работаем, Борис Алексеевич Невский, мой отец. Отец для сына, сын за отца.

А теперь оставьте меня, меня с вещами ждет водитель, мне на новую квартиру вещи перевести нужно. И нет, она не съемная. Свадебный подарок от моей второй семьи. Катя еще не знает. От второй… а может быть, от первой.

Всем пока!

И Ник захлопнул дверь своей комнаты до того, как ему успели помешать.

— Ну что, Паш, мы можем что-то сделать?

— Нет, Вик, все сроки давности прошли, Невский неприкасаем. Я последил за ними, вот фотографии. Катя беременна, причем срок большой, а мы не в курсе.

Вик, как бы ни было мне больно говорить тебе об этом, а виноваты во всем мы сами. Мы наехали на Катю, оттолкнули Колю, а там их безусловно приняли обоих. И вот это — Вера Невская. Она держит семью. У них с Борисом трепетная любовь. Она спасла его, и за это… за это он изменился, стал мужем Веры, а не тем, кем был до нее.

— Что нам делать? Мы все скучаем…

— Извиниться. Мы должны извиниться перед ним, перед ней, и поладить… с Невскими.

— Поладить с прошлым? Это возможно?

— Во имя настоящего вполне.

Вера Невская молча выслушала Викторию и Павла Гусаровых, а когда они закончили, она кивнула.

— Хорошо, я помогу вам всем. Кате скоро рожать. Приходите к роддому, как мы, встретьте ее как родную. Ник добрый, Катя тоже, они простят.

Гусаровы переглянулись.

— Вы в это верите? — спросил Павел.

— Всегда во что-то надо верить, — ответила Вера и улыбнулась им.

Время показало, что она была права.

Две семьи как одна праздновали серебряную свадьбу Бориса и Веры Невских.

На эту дату Боря подарил жене серебряную гравюру со словами «Всегда во что-то надо верить», на которой был изображен мужчина, потерянно сидящий в толпе в аэропорту, а рядом с ним стояла женщина. Ведь именно в тот момент они оба поверили в любовь.