Всешутейший собор

Однажды, я с другом своим, вступил в спор:

Что значит старинное слово собор?

То слово имеет, два трактования,

Собор ведь не только красивое здание,

Где прихожане молитвы возносят,

И милости у всевышнего просят.

Читая словарь, обратили вниманье,

Что слово «собор» означает собранье.

Влиятельных лиц, иерархов церковных

Пастырей православных, верховных.

У Петра, с недавних пор,

Появился свой «собор»

Всепьянейший, Всешутейший

Сумасброднейший собор!

И было собора того назначенье,

Петру и друзьям его быть развлеченьем.

Себя развлекать словоблудием скверным,

И Бахуса славить питьем непомерным.

В компании ближних, надежных друзей,

Царю было пить и гулять веселей.

У членов «собора», у всех была кличка,

Похабной была, и совсем неприличной.

В «соборе» том Петр протодьяконом был,

И кличку похабную тоже носил.

Подчас, в состоянии, хмельном, в опьянении,

Над церковью, всяки чинили глумления.

Ведь, не молитвы святые читали,

Похабные песни они распевали.

В «собор» набирали людишек позорных,

Пьяниц, распутников, плутов притворных.

Для сумасбродных царевых забав,

В «соборе» том был кардиналов конклав.

В нем каждый, похвастать мог рожей испитой,

Князь-папой над ними был Зотов Никита.

Сидел он на троне, из бочки пустой,

Обвитой сухой виноградной лозой,

В «соборе» пьянейшем был даже король,

Ромодановский, шутить не изволь.

Со школы мы знаем, учение свет.

Когда же Петру было ровно пять лет,

Зотов, царя получил порученье,

Царевича юного, взять в обученье.

Был Зотов, любитель большой, «причаститься»,

И другом большим был, потиры и лжицы ,

Уж больно на «батюшку» он походил,

Особенно, речи, когда говорил.

Юность провел, Петр, в Немецкой слободке,

Наверное, там, пристрастился он к водке.

Средь немцев, голландцев, чтоб равному быть,

Царь юный научен был трубку курить.

А позже, в Европе, когда побывал,

Увидел, в Голландии, Петр, карнавал.

Где люд городской, танцевал, веселился,

Над римскою курией злобно глумился.

И особливо Петра забавляло,

Как Римского Папу толпа шельмовала.

Наверное, знал он, комедианты,

По вере своей были все протестанты.

Вот собрался кардиналов собрался конклав,

Вынесли водку в огромных котлах.

Царь-государь, вы поверьте,

Велел опоить всех, до смерти.

Позже, на Пасху, увидели люди,

Князь-папу, хмельного, везли на верблюде.

И шутовских кардиналов конклав,

Главного пьяницу дружно избрав,

В чан с пивом, вином с головой погрузили,

По улицам грязным, московским, носили.

Из этого чана ковши наливали,

Прохожих вино выпивать заставляли.

Царя, получив, одобрительный знак,

Процессия та направлялась в кабак.

Бывало и в гости кого приглашали,

«Пиешь ли ты?» новичка вопрошали.

И получив утвержденье,

Свершали обряд посвященья.

Сосуд отрывая с трудом от стола,

Ему подносили Кубок Орла,

Мы, форму сей чары, представим едва ли,

Частенько посудину ту разбивали.

А после, когда совершался обряд,

Еще выпивал он три рюмки подряд,

И если потом на ногах устоял,

Присягу собору такую давал:

Быть в дружбе великой с Ивашкой Хмельницким,

Спать трезвым теперь никогда не ложиться.

Коль трезвостью он попрекнет захмеление,

Грозило от всех кабаков отлученье.

И можно представить, как этот «собор»,

Вломился в боярский, ли княжеский двор.

От этих визитов не было спасенья,

От этих гостей лишь одно разорение,

Не столько те гости съедят и пропьют

Сколько посуды в дому разобьют.

Никита Моисеевич Зотов

Шествие всепьянейшего собора

Шествие всепьянейшего собора