Вспомнить в декабре

Она снова была в пути. Стоял холодный снежный декабрь, аэропорт замело снегом, поэтому рейсы немного задерживались, пока спецтехника расчищала взлётные полосы. Она стояла у окна и смотрела на бодро бегающие по аэродрому жёлтые машинки с ковшами, но вскоре однообразие их работы надоело. Девушка решила прогуляться и подышать свежим воздухом. В аэропорту имелась небольшая смотровая площадка на балконе, туда она и направилась. Затянутое серыми тучами небо угрожающе нависало над городом, но ей казалось, что это не тучи, а что-то вроде мехового одеяла, создающего скорее уют, чем угрозу.

Крупные снежинки со сложными узорами настойчиво прилипали к куртке, требуя порассматривать себя, она не отказывалась. Снежинки и правда были необычными не только из-за размера: сложные линии сплетались в мелкий насыщенный узор, рождая что-то вроде странных механизмов. Она всматривалась в самую крупную, чем-то отдаленно напоминавшую смесь часового механизма и паутинки, словно линии судьбы сквозь время вновь находили друг друга.

От этой мысли накатила необъяснимая тоска, девушка даже всхлипнула и на секунду перестала дышать. Затем сделала несколько частых вдохов и засмеялась. Надо же такое придумать! Сама придумала – сама расстроилась. Сегодня ей постоянно что-то мерещится и такое странное чувство внутри, словно должно произойти нечто важное, даже судьбоносное. Предвкушение будущего, словно пузырьки шампанского, бурлило внутри. Ох уж эти пути-дороги... Она практически никогда не находилась на одном месте дольше нескольких недель, а потому и постоянного жилья у неё не было. А в дороге, будь то поезд, самолёт или автобус, часто приходят мысли о вечном, странном и судьбоносном. Вот как сегодня.

Балкон располагался на втором этаже аэропорта, с него отлично просматривались самолёты, готовившиеся к полёту, сновавшие по территории сотрудники. Вот открылась дверь, через которую вышли два пилота и три стюардессы. Все стройные, молодые, подтянутые. Ей всегда нравилась форма, будь то военная или гражданская, но особенно цепляла авиационная. У каждой страны и даже авиакомпании она была своя: порой весьма своеобразная или уникальная по сочетанию цветов. Девушке нравилось рассматривать форму и оценивать настроение пилотов.

Сейчас они шли к самолёту с небольшими чемоданчиками своих личных вещей и весело о чём-то переговаривались на незнакомом ей языке. Впрочем, она летела по работе в другую страну и не должно смущать, что пилоты родом оттуда, всё же они прекрасно владеют английским. Один из пилотов постарше что-то сказал, девушки-стюардессы засмеялись, а он вдруг пропел куплет какой-то песни.

У неё буквально оборвалось что-то внутри. По телу пробежался табун мурашек, в голове зашумело. Да что ж такое то?! Почему этот голос так взволновал её? Или песня? Нет, песню она раньше слышала. Пилоты уже достаточно далеко ушли от балкона и разглядеть их она больше не могла, но трепет внутри не унимался и девушка даже похлопала себя по щекам, чтобы прийти в чувства. Но и это не помогло.

Этот голос. Или его пение? Или слова песни?

Ощущение чего-то до боли знакомого. Ощущение потери и страха. Хоть не лети теперь на этом самолёте! Впрочем, может быть это и не её самолёт, мало ли, сколько рейсов будет сделано сегодня по данному направлению. Она заставила себя успокоиться, спустилась с балкона и прошла к ячейкам для хранения багажа.

Как раз вовремя, потому что объявили посадку на её рейс. Забрав ручную кладь, девушка прошла к нужным воротам, где у неё проверили документы и пропустили через коридор в самолёт. Просторный лайнер, совершающий международные перелёты нравился ей больше неудобных маленьких эйрбасов с тесными креслами, на которых приходилось летать в рамках одной страны. Стюардессы помогали пассажирам разложить ручную кладь по местам хранения и вежливо просили усаживаться на свои места, затем провели инструктаж по безопасности. Она никогда его не слушала, потому что знала наизусть.

Девушка закрыла глаза и расслабилась. Ей часто казалось, что она слишком много знает об авиации, хотя сами по себе самолёты её не интересовали, они просто стали частью её жизни, так как работа была связана с постоянными перелётами.

Возможно, это простая насмотренность и привычка, но она легко могла ответить почти на любые вопросы о самолётах, их устройстве, особенных функциях, и даже таких вещах, например, как пилот ходит в туалет, если ему нельзя покидать пост, почему пилотам нельзя носить бороды и солнцезащитные очки и зачем в кабине экипажа топор.

Ещё страннее был тот факт, что подобные детали она знала и про старинную авиацию начала прошлого века. Казалось бы, откуда ещё молодой девушке, не изучавшей специально такую информацию, знать, почему пилоты прошлого носили шелковые шарфы, убирали шасси вручную, как по тональности звука можно определять скорость пикирования истребителя? И ладно бы, если эти факты она где-то прочла или увидела в кино, но девушка не любила фильмы про войну.

Она уже давно не пыталась найти этому объяснения. Самым фантастическим казалось предположение, что в прошлой жизни она сама была пилотом самолёта и погибла в войне, отсюда и такие знания и нелюбовь к фильмам про войну. Но она не верила в реинкарнацию, считая это сказкой.

– Добрый день, уважаемые пассажиры. Вас приветствует пилот авиакомпании Korean Airlines, капитан Ким. Спасибо, что воспользовались услугами нашей авиакомпании. Наш рейс будет длиться 11 часов, прибытие ожидается в 7.30 утра по местному времени. Надеюсь, вам понравится путешествие. Благодарю за внимание.

Хорошее настроение пилота легко считывалось по тону его голоса, он явно любил свою работу и передавал эту любовь пассажирам. Некоторые пассажиры, боявшиеся полетов как таковых, во время его речи заметно расслабились.

Девушка поймала себя на том, что внимательно вслушивается в его голос. Она была уверенна, что это именно тот самый пилот, который пел на аэродроме, хотя она слышала лишь куплет и пару фраз, сказанные им. За время полёта капитан воздушного судна ещё дважды обращался к пассажирам, предупреждая о турбулентности. Каждый раз она замирала при звуке его голоса.

Ближе к ночи девушку сморил сон. Раньше ей часто снились самолёты, и она была уверена, что причиной их появления в снах являются её частые путешествия. Но иногда ей снились словно кадры из прошлого, военные самолёты-истребители, совершавшие бои в небе, и их подготовка на земле. Иногда в снах появлялись другие люди, а чаще всех – некий мужчина с большими руками. Она касалась этих рук, наблюдала, как они чинят самолёт, укладывают снаряды, или готовят нехитрую еду в котелке над костром. А иногда они обнимали её.

Подруга романтично убеждала её, что это суженный, встреча с которым ещё только предстоит, правда она никак не могла объяснить, почему эта встреча снится ей в обстановке прошлого века. «Может вы познакомитесь в военном музее?», вздыхала подруга, но девушка лишь усмехалась в ответ.

Сегодня ей снился страшный сон. Начиналось всё безобидно: те же большие руки обнимали её, пока она рисовала белый пион на правом борту его истребителя, а приятный мужской голос пел весёлую бодрящую песенку. На улице стоял теплый декабрь и лишь несколько несмелых снежинок кружилось над костром, где они готовили нехитрую полевую еду.

Затем картинка сменилась. Серьезный бой проходил в небе, она тревожно наблюдала за ним с земли, не имея возможности помочь, ведь сама была ранена. Тот самый самолёт с рисунком белого пиона уверенно лавировал меж самолетов противника, отстреливаясь и уходя из под обстрела. Откуда-то она знала, что снарядов у него немного и считала их после каждой стрельбы. Оставалось 7, 5, 2…

Девушка вскрикнула, когда самолёт загорелся и со свистом понёсся носом к земле. Она наугад вычислила место падения и продолжала вглядываться в небо, надеясь, что пилот успел катапультироваться. Но он не успел.

Военный истребитель, сильно потрёпанный в бою, рухнул на землю. Она с криком бросилась туда, нашла в горящих обломках своего пилота и крепко обняла. Его ноги были раздавлены приборной панелью и вытащить его было уже невозможно. Пилот умирал, умываемый слезами своей возлюбленной.

– Я никогда тебя не оставлю… – причитала она.

– Я никогда тебя не забуду, – хрипя пообещал он.

– Мы родимся снова, и я найду тебя! И не важно, будет ли декабрь или другой месяц, ночь или день, какая страна и какой народ, я найду тебя, обещаю! Ты слышишь?! – всхлипывая, пообещала она.

– Я обязательно тебя узнаю... даже в декабре, – сквозь боль улыбнулся он.

Последнее, что она увидела – окружающее их со всех сторон пламя, последнее, что услышала – скрежет металла и взрыв.

– Девушка, девушка, проснитесь! – бортпроводница взволнованно трясла её за плечи и заглядывала в залитое слезами лицо. Она с трудом разлепила мокрые ресницы, всхлипывая и задыхаясь от ужасных ощущений потери.

– Ну слава богу, – воскликнула приветливая бортпроводница. – Ну и напугали же вы нас. Но ничего, это просто плохой сон, правда же? Вы в порядке? Как вы себя чувствуете?

– А что… что произошло? – выдавила из себя девушка, обескураженная глубоким давящим чувством внутри.

– Вы так громко рыдали и бормотали на незнакомом мне языке, что-то из европейских, но я точно не знаю. Весь салон беспокоился о вас, вы до сих пор дорожите и плачете. Чем я могу помочь?

– Всё… всё в порядке. Мне просто приснился кошмар.

– Может станет легче, если расскажете, что вам снилось?

– Нет. Не хочу. Это просто кошмар, не более. Спасибо за вашу заботу, – ответила девушка, принимая бутылочку прохладной воды и влажное полотенце, чтобы вытереть лицо.

Другая бортпроводница принесла пару таблеток успокоительного, а девушка с благодарностью их выпила.

Бортпроводница сказала напарнице, что расскажет об этом случае капитану и удалилась, а та, что заботилась о ней, осталась рядом, спрашивая, не нужно ли чего-то ещё. Девушка ответила, что всё в порядке и она скоро успокоится. Тогда бортпроводница оставила её, сказав напоследок, что подойдёт по первому зову.

Девушка через силу улыбнулась, поблагодарила и отвернулась к иллюминатору. Ей редко снились кошмары, а такой подробный, как сегодня – вообще никогда. В душе ещё клокотало невосполнимое чувство утраты, слёзы просились наружу. Она тщательно промокнула глаза салфетками, попила воды и более менее пришла в себя после внезапной эмоциональной встряски. Сон был таким реальным, что, казалось, она даже чувствовала страшные запахи горелого тела и металла, а ощущения его объятий до сих пор фантомно отзывались на коже. Но как и прежде она не видела его лица.

Вздохнув, девушка решила отвлечься и вставила в уши дежурные самолётные наушники с двумя стандартными входами. Она знала, что эти наушники не отличались от остальных, но их часто воровали из самолётов. Плюс ко всему, при потряхивании самолёта в периоды турбулентности штекер мог выскочить из разъёма, что раздражало пассажиров, поэтому инженеры придумали наушники с двумя штекерами, которые не могли пригодиться на земле, но надёжно крепились в салоне. Сейчас наушники использовались одноразовые, а традицию решили не менять. Выбор музыки здесь был огромен и она прослушала несколько композиций, но настроение от этого не улучшилось. Её по прежнему угнетала печаль. Тогда девушка решила почитать взятую в дорогу книгу.

Пару часов спустя тот же приятный голос пилота сообщил, что самолёт готов к снижению, так как они прибывают в аэропорт, и попросил пассажиров пристегнуться и приготовиться к посадке. Она всегда путешествовала налегке, только с ручной кладью, так что багажа дожидаться не нужно. Но девушка никак не могла заставить себя уйти из аэропорта, застряв перед панорамным окном, где просматривалась взлетная полоса.

Она ждала пилотов. Жизненно необходимо было увидеть его поближе, хотя она не могла себе объяснить зачем. Наконец пилоты и стюардессы показались у входа в аэропорт.

Девушка жадно вглядывалась в его силуэт: стройный и не очень высокий, он ничем не походил на мужчину из её снов. Одна рука спрятана в кармане, а вторая, обычного размера, с дорогими часами на запястье, сжимала ручку чемодана. Всё так же в приподнятом настроении они обсуждали полёт, пока одна из стюардесс не заметила девушку, подозрительно следовавшую за ними по зданию аэропорта.

– Капитан, помните я рассказывала вам про пассажирку, которая рыдала во сне?

– Помню, – ответил мужчина. – Наверное, это самое яркое событие за сегодняшний полёт.

– Я не знаю зачем, но она идёт за нами и пялится. Меня это немного пугает. Может вы её знаете? Потому что мы с девочками точно нет.

Капитан остановился и повернулся. Девушка замерла, очарованная красивым ухоженным лицом и суженными глазами. Капитан тоже смотрел на неё, не отрываясь и ничего не говоря. Его коллеги даже забеспокоились, что чудачка так надолго приковала его внимание.

– Возьми мой багаж, пожалуйста, – капитан протянул ручку своего чемодана второму пилоту и повернулся к девушкам стюардессам: – Думаю, мне стоит поговорить с ней. Идите, я вас позже догоню.

Коллеги закивали и, рассматрев девушку, всё-таки пошли дальше. А капитан вынул вторую руку из кармана и направился к ней с непроницаемым лицом. Девушка рассматривала его кисти, ища в них знакомые черты. Тоже по-мужски крупные, с чёткими синими венами и аккуратным маникюром, они совсем не походили на руки из её снов.

Потому что это другой человек.

Эта мысль слегка отрезвила и успокоила.

– Здравствуйте, – поздоровался пилот, вежливо улыбаясь и продолжая сканировать её темно-карими глазами, глядя сверху вниз, разница в росте у них была небольшая, но девушке потребовалось приподнять голову, чтобы встретится с ним взглядом.

– Зд.. здравствуйте, – неловко ответила она.

– Мне рассказали, что вам приснился кошмар во время нашего полёта. Сейчас вы в порядке?

– Да, благодарю вас. Уже да. Вы поэтому подошли ко мне? – не раздумывая выпалила она.

– Нет, – улыбнулся капитан, показывая ряд ровных белых зубов. – Вы напугали мою команду своим преследованием и я решил с вами разобраться.

Девушка напряглась, но быстро сообразила, что так он в шутливой форме интересуется, почему она шла следом. Осознав свой поступок, она покраснела и стушевалась.

– Простите… Не знаю, что со мной. Я и не заметила, что шла за вашей командой. Простите ещё раз.

– Знаете, у меня сейчас как раз освободилось время на кофе. Составите мне компанию? – дружелюбно поинтересовался пилот, заметив её растерянность. Что-то в этой девушке казалось ему знакомым, а её поведение говорило о явной эмоциональной нестабильности, и как пилот он чувствовал некоторую ответственность перед своим пассажиром.

Девушка молча шла за ним в кофейню, расположенную наверху, под стеклянным потолком аэропорта рядом со стилизованным комплексом сада с фонтаном. Людей в этот утренний час было ещё немного, скоро поток путешественников увеличится раза в три, а пока они перемещались по зданию, даже ни с кем не сталкиваясь на пути. Этот аэропорт считался одним из красивейших и современных в мире. Она была здесь впервые и старалась рассмотреть всё вокруг. Хотя прямо сейчас мужчина впереди интересовал её куда больше красивого аэропорта. Пилот вежливо указал ей на свободный столик, а сам направился к барной стойке и заказал два кофе: себе крепкий чёрный, а ей – капучино с карамельным сиропом.

– Пахнет карамелью. Почему вы выбрали его?

– Простите, что не спросил ваших пожеланий, – слегка покраснел пилот. – Я почему-то был уверен, что вам нравится карамель.

Девушка нервно сглотнула, кивком согласилась с его словами и вежливо поблагодарила, отмечая особенные ощущения от его присутствия. Она действительно любила вкус карамели и всегда добавляла такой сироп в кофе или выбирала карамельные десерты. Но откуда он мог это знать? По коже побежали мурашки.

– Вы боитесь летать? – поинтересовался пилот, улыбаясь.

– Отнюдь. Я так часто летаю, что у меня собственного жилья нет, нет кошки и даже постоянной одежды.

– Интересно. Вы всегда носите любимые вещи?

– Нет, я покупаю их там, куда прилетаю в командировку. А перед отлётом сдаю на благотворительность.

– Что ж, это очень удобно и весьма экологично.

– Мне нравится так жить. И пока не тянет где-то остепениться.

– Значит, вы любите путешествовать. Но почему у вас нет дома, куда хотелось бы вернуться?

– Наверное потому, что я не знаю, где мой дом. Я пока не нашла места, в которое мне хотелось бы возвращаться.

– А я очень люблю летать и никогда не откажусь от неба. В чем-то мы с вами похожи: у меня тоже нет постоянного жилья и кошки.

– Здорово, когда человек любит свою работу, – улыбнулась она.

– Трудно не согласиться. Но сейчас я обеспокоен тем, как наша авиакомпания повлияла на вас и ваши сны, ведь вам приснился кошмар. Примите мои извинения от лица…

– Перестаньте! – остановила его смущенная девушка. – Ваша авиакомпания совершенно не причём. И мой сон не касался её.

– Он совсем не касался самолётов? – уточнил пилот. Его пронзительные темные глаза буквально просвечивали её насквозь, ища в ней что-то, известное только ему. В её присутствии он ощущал необъяснимый трепет, хотя был уверен, что видит её впервые. При этом ему казалось, что эту девушку он знает как себя самого, если не лучше, что может предугадать её желания или слова. Но откуда? Как? Рядом с ней было так спокойно и уютно, словно с родным человеком. Пилот даже потряс головой, отгоняя наваждение.

– Видите ли, мне часто снятся самолёты, потому что я часто летаю, так что это не удивительно.

– Соглашусь. Мне они тоже снятся. Правда нередко действия происходят в прошлом.

Она вскинулась и удивлённо посмотрела на него.

– Иногда мне кажется, что в прошлой жизни я тоже был пилотом, потому что я необъяснимо сильно люблю небо. Только пилотом военного самолёта.

– Простите, но я не верю в реинкарнацию и прошлые жизни, – она смущённо улыбнулась и опустила глаза, рассматривая, как лопаются молочные пузырьки в чашке.

– Что ж, я и не настаиваю. Сам верю, потому что не хочу думать, что мы живём лишь раз. Как же тогда мы сможем закончить начатое в прошлых жизнях?

Почему он так внимательно смотрит? Что ищет в её глазах? Почему вообще заговорил про реинкарнацию?

– Так что же вам снилось и так расстроило вас?

– Авиакатастрофа, – обобщила девушка, всё ещё неуверенная, стоит ли делиться с ним своим сном. Этот мужчина выглядел надёжным и спокойным, он не вызывал подозрений или неприязни. А его внешность с азиатскими чертами, такая экзотическая и утончённая, притягивала и казалась смутно знакомой. Точнее, его душа казалась знакомой.

– Печально. Это и впрямь может напугать. Знаете, мне часто снится война и то, как я летал на истребителях. Во снах меня ждут на земле и очень волнуются, а я волнуюсь за ту, что ждёт внизу.

У неё снова мурашки побежали по коже, казалось даже внутрь тела они пробрались. От необъяснимого волнения руки, до сих пор спокойно сложенные на столе, тоже задрожали. Пилот заметил это и накрыл ее руки своей тёплой ладонью.

– Вы замёрзли? Руки совсем холодные.

Он достал из кармана тонкий шелковый белый шарф, на обоих концах которого были изображены белые пионы, и накрыл им кисти девушки.

– Это слабая помощь, но возможно он вас немного согреет.

– Откуда он у вас!? – удивлённо воскликнула она.

– Возможно вы не знаете, но в прошлом пилоты носили шелковые шарфы, чтобы жёсткие воротники формы не натирали кожу до крови. Сейчас это просто…

– Красивая традиция, – закончила за него девушка и он впервые посмотрел на неё очень серьёзно. – Но почему у вас именно эти изображения? Белые пионы? – уточнила она.

– Они мне часто снятся, вот я и решил заказать шарф с таким рисунком.

Девушку уже почти трясло от неповторимого спектра эмоций. Может ли в жизни случиться так много совпадений? Похожие сны и воспоминания, война, истребители... На что ей прямо сейчас намекает судьба? Что означает этот шарф и пионы? Да и совпадение ли это всё?

– А что снится вам? – спросила она, волнуясь всё сильнее.

– Мне снится, что я летаю на военном самолёте-истребителе, на его правом борту изображён этот цветок, его нарисовал дорогой мне человек. Последнее, что я помню – мой самолёт разбился и она нашла меня среди обломков. Она сказала «мы родимся снова и я найду тебя», а я тогда ответил…

– «Я обязательно узнаю тебя... Даже в декабре», перебила его девушка, по щекам которой уже катились крупные слезы.

Пилот вскочил со своего места, поднял её за руки и крепко обнял. Она уже не могла сдерживать рыданий, цепляясь за него, как за спасательный круг.

И в этот момент не было ничего правильнее и важнее этих крепких объятий. Несколько мгновений спустя, когда она немного успокоилась, пилот мягко отстранил ее, достал чистый носовой платок с изображением такого же белого пиона и промокнул её щеки, а затем дал высморкаться.

Девушка подняла на него мокрые от слёз глаза. Он не плакал, но и его глаза подозрительно блестели. Он положил свои большие руки ей на предплечья и улыбнулся:

– Ты сдержала обещание и нашла меня.

– А ты меня узнал. Как и обещал.

– В декабре.

– Я не верю в реинкарнацию, – неуклюже всхлипнула она.

– Но я уверен, что знаю тебя не хуже тебя самой, а то и лучше. А ты знаешь меня. Какое у меня любимое блюдо?

– Грибной суп, - с необъяснимой уверенностью ответила девушка.

– Верно. А что мне нравится делать в свободное время?

– Петь.

– И снова верно. Кто нарисовал белый пион на моём истребителе?

– Я… кажется.

– Ты всё ещё не веришь в реинкарнацию?

Она снова заплакала и бросилась ему на шею, а пилот обнял её крепко-крепко и закружил над полом.

Точно как тогда, перед сражением, на поле с костром и котелком, в котором они варили суп из грибов, собственноручно собранных в лесу.

Сны его не обманули и в душе наступило спокойствие, ведь он встретил ту, которую ждал всю жизнь. А она в его объятиях наконец-то нашла свой дом.

Снегопад за стенами аэропорта усиливался, укрывая толстым одеялом всё вокруг.