Вспышка

И он снова заблудился. Этот город казался ему огромным лабиринтом, из которого нет выхода. Кирпич-камень-дерево-дорога, поворот... И снова кирпич-камень-дерево-дорога. Двери, окна... А над головой – сияющие крапинки, утонувшие безмятежном сине-черном море тишины и усталая от мира луна.

Город. Этот бешеный ритм звучит из его каждого угла, из каждого пустого пространства. Шагая по его тротуарам, хотелось прикрыть уши, чтобы не оглохнуть от пронзительного вопля каменных джунглей. Ритм жизни, пускающий свои волны по пропитанному выхлопом воздуху.

– Извините, мне нужно попасть в...

Люди не слышали и не замечали его. Они шагали мимо, даже не подняв взгляд, а он удивленно замолкал, понимая, что договаривать фразу бесполезно. Тотальное игнорирование его существования.

Почему? Что это за наказание такое?

Он попытался кричать на прохожих, потом принимался осторожно толкать их в плечи. Они лишь хмурились и отмахивались от него, как от назойливой мухи. Один мужчина не выдержал и схватил его за руку, а потом, сильно дернув, положил на обе лопатки.

Они не хотят с ним разговаривать. Они не хотят его видеть. Они не хотят его чувствовать.

Почему?

Кафе. Ничем не примечательный уголок. Здесь ему будет уютно и спокойно. Среди роящихся в голове мыслей существовала одна правильная, пусть и совсем парадоксальная: скрыться от мира в уютном уголке, даже если мир тебя не замечает.

Официантка проскользнула мимо, старательно не обратив на него внимания. Что ж, и она туда же...

­­– Меня кто-нибудь обслужит? ­– выкрикнул он, обращаясь к пространству кафе, что так настоятельно его игнорировало.

Тишина. Если можно так назвать чуть слышно парящую в воздухе фоновую музыку и неспешно ведущиеся разговоры посетителей.

Он подошел к высокой стойке, за которой стояла скучающая девушка, и попытался крикнуть ей прямо в лицо:

­– Извините пожалуйста! Не могли бы вы меня обслужить? Если официантка не может ко мне подойти, то...

Девушка недовольно нахмурила брови, уставившись куда-то в сторону. Ее рука отставила в сторону бокал, а затем потянулась куда-то под витрину с сэндвичами.

­– Если официантка не может подойти, то я сам возьму у вас то, что мне нужно и пойду за столик. Я понимаю, что вы не хотите со мной говорить... Но вы же можете показывать?

Девушка продолжала хмуриться и держать руку под прилавком, при этом другой рукой она достала смартфон и безразлично уставилась в него. Она делала вид, что что-то читает...

– Ты думаешь, я дурак? Ты же смотришь на меня через камеру! А может еще и снимаешь, чтоб друзьям показать.

Девушка убрала телефон, потерла шею, словно устав от напряженного дня, и принялась искать глазами что-то на прилавке.

– Послушайте, я не ел уже больше суток. Меня все игнорируют... Я не понимаю, что происходит! Если вы слышите меня - а я знаю, что это так - пожалуйста, принесите кофе и вот этот сэндвич за 5 столик. А я пока отойду в туалет. Деньги потом оставлю под кружкой.

Он удалился в уборную и, встав у раковины, всполоснул лицо водой. Физиономия в зеркале выражала полную обреченность. Как найти выход из сложившейся ситуации? А если выхода нет?

– Почему?! ­– вскричал он, заставляя эхо пинг-понгом отражаться от плиточного покрытия стен.

Открылась одна из кабинок. Из нее вышел лысый мужчина и, стараясь не смотреть на него, быстро прошагал прочь, даже не помыв руки.

– Эй, ты! ­– крикнул он мужчине, когда тот был уже почти у двери выхода.

Никакой реакции.

Он вышел из уборной и направился к пятому столику. На столике не было ничего из того, что он просил ­– столик был пуст. Мимо прошли двое, совершенно не замечая возмущенного мужчину, и уселись на это самое место.

Уже не было сил кричать и возмущаться. Он вышел на улицу и окинул взором туманный город. Кирпич-камень-дерево-дорога, поворот... И снова кирпич-камень-дерево-дорога. Двери, окна... Город казался ему огромным лабиринтом, из которого нет выхода. Город, звучащий бешеным ритмом из каждого угла. Город, отрицающий существование одного человека.

­

Друг посмотрел на него, как на полоумного.

– Этого же не было! Зачем ты придумал эту историю?

– Я так ощущаю себя... Это для того, чтобы передать мои чувства, – ответил он.

– Ты, как всегда, себе все накручиваешь!

– Меня абсолютно никто не воспринимает всерьез. Если меня не станет, никто и не заметит.

Друг нахмурил бровь.

– Не говори ерунды! Неужели тебе кажется, что все на тебя не обращают внимания и никому нет дела до тебя?

– Да, это именно так.

– А я?

– И даже ты смотришь на меня иронично и не проникаешься сочувствием.

Друг встал из-за стола и направился к выходу из кафе.

– Как перестанешь страдать от всякой ерунды – позвонишь. А я пошел, – шагнув в распахнутую дверь, крикнул друг.

Он остался сидеть за столом, на котором одиноко покоились заказанные им кружка кофе и сэндвич.

«Даже лучший друг не воспринимает меня всерьез, – подумал он».

Встав из-за стола, угрюмый мужчина сделал шаг и остановился. Повернув голову и взглянув на кружку с кофе, он резким движением снес ее на пол, заставив напиток разливаться по тертому линолеуму.

– Вы что творите! – закричала девушка, стоящая за прилавком.

Она потянулась рукой вниз и нажала что-то под витриной с сэндвичами. Через минуту в зал быстро вошли крепкие парни, ища глазами нарушителя. Девушка указала на него и что-то быстро проговорила.

– Извините. Я уберу. Плохой день выдался...– пробормотал мужчина.

– Я сама все уберу! Оплати за ущерб и катись!

Он вышел на улицу и окинул взором туманный город.

Произошедшее чуть ранее добавило надорванных нервов к уже кипящим чувствам. Если взглянуть на его жизнь, то ни родители, ни друзья, ни девушки, ни коллеги, ни начальник... Никто. Никто не воспринимает его всерьез. Никто не считается с его мнением, которое зачастую ему и не дают высказать. Никто его не слушает. Никто его не ждет и никто его чувствует. Никто его в упор не видит и не уважает. Всецело НИКТО в этом мире.

И какой же выход из сложившейся ситуации?

Выход только один! И это осознание пронзило его стрелой. Мысль была похоже на вспышку.

Такая страшная, но в то же время облегчающая абсолютно все.

Вспышка.

***

Вспышка. Чертовы фотоаппараты. Гребанные папарацци.

Она шла отточенной походкой по красной ковровой дорожке и старательно держала на лице натянутую улыбку. Фотографы сверкали ей в глаза, журналисты тянули микрофоны, а поклонники выкрикивали ее имя. Все мысли этой женщины были о том, как она останется сегодня в номере отеля совершенно одна. Шум восторженной толпы давил на нее со всех сторон, заставляя каждый нерв дрожать под красивым платьем, а сморщенное под маской улыбки лицо роняло невидимые слезы на торжественный ало-кровавый ковер.

Всеобщее внимание ей стало омерзительным. Все свое время она жалела, что так хорошо сыграла в том фильме, а после соглашалась на все эти интервью. У нее абсолютно не было никакого личного пространства, и даже оставаясь в одиночестве в номере отеля, эта женщина боялась, что где-то в помещении есть скрытые камеры или подслушивающие устройства, норовящие украсть частичку ее жизни. Тем более такой прецедент уже был.

Шоу-бизнес. Его двери открываются для тех, кто хочет в него попасть, стараясь приложить все для этого усилия. Они остаются открытыми, пока есть ярое стремление достичь шоу-олимпа. Но в конечном итоге впускают в себя лишь тех, кто помимо этого стремления не упускает предоставленные возможности и ловит удачу за хвост. И тогда двери захлопываются, оставив позади пространство душевного спокойствия и умиротворения. Большинство «счастливчиков» спасаются наркотиками и алкоголем. Но не Она. Эта женщина спасается только расслаблением и медитацией, которые хотя бы на мгновение воскрешают в ней утраченное чувство одиночества. Вот и сейчас, во время этой премьеры, перед ее взором существовал лишь образ пустой комнаты, свободной одежды на теле, приятной тихой музыки и ее уставшие закрытые глаза, под которыми таится абсолютное ничто. Ни единой мысли, ни единого воспоминания. Только тотальный штиль.

«Я хочу остаться одна! Оставьте меня в покое!» – скрывался вопль за ее сверкающей улыбкой.

– Можно вопрос? – перекричал кто-то толпу и сунул в наглую к ее лицу микрофон.

– Да, пожалуйста.

– Как вам удается оставаться такой красивой?

Не снимая с губ улыбку, она улыбнулась глазами.

– Спасибо.

– А можно вас потрогать?

– Ну, это уже слишком, – шутливо прощебетала она и, повернувшись, стройной походкой направилась к входным дверям кинотеатра.

– Вы – лучшая! Вы – лучшая! – слышалось позади.

– Вы ­– прекрасны! – доносилось из фойе впереди.

– Вы – великолепны! – говорил ей весь мир.

Премьера прошла удачно. Возвращаясь в отель на авто с личным водителем, она медленно растирала щеки, уставшие от непрестанной улыбки. Город плыл за окном, подмигивая ей огнями и шепча: «ты - потрясающая», а она словно отмахивалась от него как от назойливого ухажера.

– Вы сегодня были поразительно хороши! – сказал водитель, глядя на нее восторженными глазами в зеркало заднего вида.

– Спасибо. Простите, можно хотя бы вы со мной не будете говорить? Не обижайтесь.

– Да нет. Я вас понимаю. Без обид, конечно. Я просто хотел сказать...

Она зажмурилась на мгновение, словно давая себе разрешение выслушать очередную похвалу.

– Я хотел сказать, что моя дочь от вас в восторге. Она очень хочет быть похожа на вас.

– Спасибо. Мне приятно. Передайте ей мои наилучшие пожелания... – удрученно ответила она.

– Я заметил в последнее время, что после каждого мероприятия, вы какая-то расстроенная.

Поджав губы, она немного помолчала, провожая взглядом светящиеся вывески за окном. Потом робко призналась:

– Я не расстроенная. Я очень устала от постоянного внимания.

– Что? Мне казалось девушке приятно, когда ею восхищаются.

– Поначалу мне, конечно же, это нравилось. Но затем... Когда это стало привычным… Это начало отторгать…

– Странно, – сказал водитель. – Вот моя дочь мечтает о такой славе, как ваша.

– Передайте ей, что это очень тяжело. А сейчас, давайте доедем молча и я спокойно отправлюсь в свой номер, хорошо?

– Да, конечно.

Весь оставшийся путь она чувствовала, что водитель периодически поглядывает на нее. Каждой ниточкой тела ощущала его внимание. Но все когда-то заканчивается.

Закончился путь на автомобиле по дорогам. Но теперь начался путь к своему номеру, ведь теперь она уже шла по фойе отеля, слушая вокруг восторженные и завистливые выкрики: «вы бесподобны!». А после и новый путь – поездка в лифте с личной охраной, которая неприкрыто заискивала: «вы сногсшибательны!».

Такими отрезками она мерила свой ежедневный курс до желанного покоя.

Наконец-то. Пустой номер – ее спасительное гнездышко. Она небрежно скинула туфли, сдернула платье и, прежде чем отправится в душ, проверила, задернуты ли шторы в ее апартаментах. Да – все закрыто; можно теперь не опасаться назойливых папарацци, лазящих по соседним крышам. Теперь ей нужно лишь блаженство горячей воды. Но... Но сначала нужно проверить в ванной все уголки, где можно спрятать камеру. За много месяцев головокружительной славы она уже научилась находить такие места и закрывать их всем, что попадется под руку.

Через десять минут она с облегчением скинула с себя оставшееся белье и вошла в кабину. Принятие душа – божественно! И это стало единственной радостью за сегодня. Но этого мало.

Она вышла из ванной комнаты, сразу сменила халат на любимую свободную махровую пижаму и, включив легкий джаз, присела, сложив ноги в удобную для медитации позу.

Сосредоточившись на пустоте и стараясь дышать легко и свободно, она умом проговаривала собственные мантры:

«Я одна»,

«Я здесь и сейчас»,

«Сейчас я никому не нужна».

Расслабление. Дыхание.

«Я – все. И я – ничто»

Через какое-то время наступил тот самый приятный штиль, в котором она могла бы пребывать вечно. Если бы не... Вспышка.

Она открыла глаза.

«Что это?»

Из шкафа напротив неуклюже вывалился парень с фотоаппаратом в руках и, осознав, что назад уже пути нет, стал фотографировать ее со всех сторон.

– Кто ты?! Кто тебя сюда пустил? Вон отсюда!

Фотограф испуганно залепетал:

– Вы – прекрасны, вы – бесподобны, вы ­– умопомрачительны...

– Убирайся!

Парень выбежал в коридор и попал прямо в лапы личной охраны. Что случилось дальше, пораженная женщина могла только догадываться. Она всегда жалела папарацци, поскольку понимала, что эти наглецы всего лишь пытаются заработать себе на хлеб. Но сейчас ее гнев побеждал сочувствие.

Так нельзя. Нельзя!

Она быстро надела толстовку с большим капюшоном, большие темные очки и черную бейсболку. После душа на ней не было косметики, что придавало бледность лицу, очки хорошо закрывали взор, а губы она старалась держать чуть втянутыми в себя – образ наркоманки-неудачницы. Забавно, но пусть так оно и будет. Зато, будем надеяться, ее никто не узнает.

Выйдя из номера, она обнаружила, что ее парней-охранников все еще нет. Но надо спешить, пока они не вернулись, ведь они-то точно узнают, кто перед ними. Женщина в капюшоне спустилась по лестнице (один раз прячась в служебном помещении, пока мимо не пройдет влюбленная пара), а затем, ощущая себя шпионом из того самого фильма, на премьере которого она была пару часов назад, прокралась к служебному выходу. Все вышло удачно.

Она брела в одиночестве по тихому безлюдному шоссе, с радостью ощущая отсутствие внимания к ее персоне, и не понимала, что ей делать. Проехала длинная фура, приветственно прогудев ей длинным сигналом. А ведь следующий водитель может и остановиться...

Ну и будь что будет!

Женщина в капюшоне шла дальше. Машин не было, но впереди показался большой длинный мост, окончание которого утопало в ночном тумане.

«Теперь я знаю! – восторженно подумала она».

Она нашла выход. Осознание того, что нужно делать дальше пронзило ее стрелой...

***

Он залез на бетонное заграждение и, держась рукой за железную балку, уходящую наискось вверх, медленными, но уверенными шажками стал двигаться к середине моста. Этот мужчина не боялся сорваться, ведь для этого он сюда и пришел. Но прыгнуть он хотел именно с середины. Внизу была слышна рвущая простор река, которая потоком врезалась в камни и злостно откидывала пенные капли. Только ее вой давало понимание, что стихия где-то там, под мостом. На самом же деле не было видно ничего: черное туманное полотно, дорога на мосту за спиной и едва различимый кусочек неба вдали. Еще шаг, еще один – и вот он уже почти на середине. Казалось бы, почему не дойти до нужного места по самому мосту и не вылезти навстречу пропасти? Все дело в страхе. Человек сразу понял, что лучше двигаться к пропасти поступательно, набираясь в дороге смелости.

«Как холодно и страшно», – думал он.

Вдруг он заметил какое-то движение слева, на противоположной стороне моста.

«Наверное, показалось».

Стальная балка, на которую он встал, приблизившись к середине, внезапно стала отдавать еле различимыми вибрациями идущего человека. Спасатель?

– Эй! Кто там? – крикнул он.

Она перестала двигаться.

«Это еще что? – подумала она».

– Слушайте! Я ведь все равно прыгну! – вновь раздался голос мужчины из темноты.

Внезапно ей стало смешно. Еще один самоубийца?

– Я тоже, – чуть слышно сказала она в ответ.

«Женщина? Надо же...».

– Вот так номер, – воскликнул он. – Как это мы вместе решили прыгать сегодня?

«Возможно, это подставной самоубийца и сейчас включатся осветительные приборы и телекамеры. Они все прознали».

Ей захотелось прыгнуть немедленно.

– Послушайте, – раздраженно бросила она во тьму, – если окажется, что вы очередной...

Мужчина перебил ее:

– Знаете, а ведь по мне никто скучать не будет. Я никому не нужен...

Никто не позволял себе перебивать ее, когда она говорит. Все считали, что кинодиву, взиравшую на них с олимпа перебивать нельзя. Это было в первый раз. Это было грубо. И ей это понравилось.

– Если вы никому не нужны и по вам никто не будет скучать, то вы самый счастливый человек на свете!

– Я так не думаю. Вы-то, наверное, не одиноки, как я... У вас, вероятно, другая причина для этого прыжка.

– Вы хотите прыгнуть из-за одиночества и отсутствия внимания? Вы - дурак!

– Может быть, – улыбнулся он. – Так какая причина прыгнуть у вас?

– Прямо противоположная вашей. Вы же узнали меня?

– Нет. Не узнал. И мне, честно говоря, все равно. Сейчас у меня все мысли о себе, а не о вас.

Он ей нравится.

– Хотите верьте, хотите нет, – сказала она. – Но популярность, такая, как у меня, тоже вводит в депрессию.

– Вы поиздеваться решили?

– Вы наверняка слышали про такую актрису... – она назвала свое имя.

– Хотите сказать, что вы ее знаете? Ну и что, мне плевать.

– Какой вы грубый!

«По крайней мере, грубость эта женщина не игнорирует, – подумал он».

– Если честно, мне не нравится эта актриса, которую вы назвали. Совершенно бездарная личность.

Она расхохоталась. Он определенно ей нравится.

– Я и есть она, – промолвила женщина.

Он ее уже и сам узнал.

– Зачем вы мне это сказали? Вы хотите, чтоб я сам вас сбросил? Поймите – вы мне не нравитесь!

Она смеялась во весь голос.

Вдруг раздалась трель его дешевого смартфона в кармане джинсов.

– Надо же. То я никому не нужен, а то вдруг кто-то позвонил.

– Ну вот, значит, нужны.

Он подставил девайс к лицу, изучая отобразившийся номер. Свет от экрана немного осветил его лицо.

«А он симпатичный, – подумала она».

Мужчина ответил на звонок и, послушав пару секунд, резко выбросил трубку в пропасть.

– Чего это вы? Кто звонил?

– Банк предлагал услуги, – ответил он, и женщина, не видя в темноте, могла поклясться, что он комично потупил взор.

Ее поразил новый приступ смеха. Она едва удержалась за балку, соскользнув одной ногой с бетонного покрытия перил.

– Чуть не упала...

– Ну, упали бы и ладно. А я бы не стал прыгать, а, смеясь, ушел бы во свояси!

– Прекращайте меня смешить! Я ведь, правда, сейчас упаду!

– Нет, пока не надо. Лучше расскажите мне всё. Излейте душу. Не обещаю, что помогу вам чем-то, но хоть буду знать, из-за чего вы хотите прыгнуть.

– Я расскажу, если вы расскажете о себе тоже.

– Минутка нытья открыта?

«Он очень смешной. И почему он так не популярен?».

– Давайте сначала пообещаем друг другу, что точно прыгнем, после того как все расскажем?

– Я обещаю, что прыгну, если прыгните вы, – выпалил он.

– Вот как?

– Во-первых, я – трус. Во-вторых, если прыгните вы, то не останется никого, кто на меня обращает хоть какое-то внимание.

«Он обаятельный».

– Ну, расскажите, что вас так мучает, что вы решили покончить с собой? Вы считаете, что вас никто не любит и вы никому не нужны?

– Да, я устал от того, что меня не воспринимают.........

Еще около часа они стояли на мосту и рассказывали друг другу о своих проблемах и невзгодах. Жаловаться обоим получалось слабо, потому что оба хохотали, как ненормальные. По мосту за их спиной к этому времени уже проехало несколько автомобилей, и эту пару, скорее всего, заметили. Так что полиция наверняка уже едет.

Наконец, оба почувствовали, что подошло время. Сделав шаг ближе, он взял ее за руку. Несмотря на холод, ладонь была теплая.

– Ну, что, прыгаем вместе?

Она встала совсем рядом и посмотрела ему в лицо. Слабые очертания все же проглядывались в темноте.

– Не такая уж ты и красивая, – процедил он.

«Он чудесный».

Больше их никто не видел.

Его друг подумал, что он уехал, а больше про мужчину никто и не вспомнил.

Ее долго искали, но так и не нашли. Спустя несколько благотворительных концертов в честь этой актрисы, о ней постепенно стали забывать.

Через пару лет ходили слухи, что видели располневшую актрису и какого-то мужчину на курорте в Панаме. Поговаривали, что заметили их на пляже: она влюбленными глазами смотрела на него и ласково что-то говорила, а он, безразлично уставившись в горизонт, небрежно что-то отвечал.

Кто знает... Возможно, это всего лишь слухи.

,