Встреча

"Столкновение"

Звезды за огромным панорамным окном рубки казались неподвижными. Космос безмолвно и равнодушно расстилался вокруг корабля, но это было лишь иллюзией — "Мнемозина", один из самых быстрых разведывательных челноков Галактики, мчалась сквозь межзвездное пространство со скоростью, которую сложно осознать даже бессмертным.

"Мнемозина" была произведением инженерного искусства. Экипаж из десяти человек — оптимальное сочетание для разведывательной миссии — дополнялся триумвиратом вживленных мозгов, каждый из которых отвечал за свою область: навигацию, тактическое планирование и координацию автоматических систем. Мозги взаимодействовали друг с другом с помощью встроенных сетей, что позволяло мгновенно обрабатывать огромное количество данных.

Шарп стоял у командного пульта, сосредоточенно изучая голографическую карту сектора. Его зеленоватая кожа отражала мягкий свет от проекционных экранов, а янтарные глаза внимательно следили за сложной схемой маршрутов и сигналов. Он был заместителем капитана, правая рука Хтариаса. Не самым высокопоставленным на борту, но, пожалуй, самым надежным.

— Капитан, мы входим в зону аномалии, — голос Шарпа прозвучал четко и без эмоций.

Сразу за его спиной раздался знакомый, тяжелый звук: когти капитана Хтариаса скрежетнули по металлическому настилу. Огромная фигура сороконожки заполнила половину рубки. Его хитиновая оболочка, покрытая шрамами и трещинами, свидетельствовала о сотнях лет службы. Хтариас замер у командного пульта, сложив свои передние конечности, напоминающие руки, перед собой.

— Чувствую эту дрянь, Шарп. Она близко, — пробасил капитан. Его голос был низким и вибрирующим, как далекий раскат грома.

На экране появилась странная структура. Сначала она напоминала комету, неяркое пятно, окруженное облаком газа. Но чем ближе корабль подходил, тем больше становилось ясно — это не ледяной осколок. Оно было живым.

— Это матка, — сказал Хтариас, его хитиновые пластины едва заметно дрогнули. — И она не одна.

Шарп перевел взгляд на своего капитана. Увидеть Хтариаса обеспокоенным было редкостью. Сороконожки, рожденные на мирах с гравитацией в десять раз больше земной, редко позволяли себе слабость. Их учила выживать природа, которая уничтожила бы любое сомнение.

— Сканирование завершено, — перебил автоматический голос корабельного ИИ. — Объект идентифицирован: биологическое тело. Размеры: 600 километров в длину, 150 в ширину. Структура: органика с высокой плотностью минерализации. Предполагаемая активность: спячка.

Шарп скрестил руки на груди. "Шестьсот километров... Это же планета, а не существо", — подумал он.

— Капитан, — обратился он к Хтариасу, — это то, что уничтожило системы Орса пятьдесят миллионов лет назад?

— Это только разведчик, Шарп, — капитан наклонил свою массивную голову ближе к экрану. — Если она здесь, за ней идут другие. Это саранча Вселенной. Они опустошают галактики целиком.

В рубке повисла тишина. Только слабый шум вентиляции и гудение приборов разбавляли звенящее молчание. Шарп отвел взгляд от экрана и посмотрел на капитана.

— Мы можем уничтожить её?

— Ты это серьезно? — голос Хтариаса прозвучал резче, чем обычно. — Даже если мы вложим в это дело всю мощь корабля, это только разбудит её. А потом...

Он замолк. Ответа не требовалось. Все на борту понимали, что случится потом.

Хтариас был не только опытным капитаном, но и обладателем уникальной судьбы. Его жизнь началась на мире с гравитацией в десять раз выше земной, где сороконожки жили большими стаями, управляемыми королевами. Их общество было жестким иерархическим, но разрушительная война изменила всё. Когда стая Хтариаса была уничтожена, а он сам оказался на грани смерти, его спасло Содружество. Технологии позволили собрать его тело буквально по кусочкам. Теперь, служа уже 70 лет, он был преданным офицером, хотя иногда в его голосе звучала едва заметная ностальгия по прошлому.

Шарп, напротив, был гуманоидом с другим взглядом на жизнь. Он категорически отвергал любые глубокие модификации организма. Его базовые чипы — минимальная необходимость для службы — обеспечивали идеальную интеграцию с автоматическими системами, но он не позволял вживлять больше. У Шарпа было уникальное ДНК: его мозг функционировал почти как компьютер, нейроны состояли из материалов, близких к металлам, а нервы содержали золото, что делало передачу импульсов невероятно быстрой. Реакция Шарпа была мгновенной, как вспышка света, что не раз спасало экипаж в критических ситуациях.

Когда Шарп покинул рубку, его не оставляло чувство надвигающейся катастрофы. Он прошел мимо общего зала, где младший экипаж обсуждал последние новости, и зашел в свою каюту. Просторная комната с минималистичной обстановкой: кровать, шкаф, рабочая станция. Всё как положено для офицера.

Он включил личный терминал. Перед ним вспыхнула запись архива: "Свидетельства о первом вторжении биологических объектов межгалактического происхождения". На экране замелькали кадры с руин древних миров, покрытых безжизненными пустошами.

За спиной Шарпа раздался сигнал вызова. Он откликнулся, не оборачиваясь:
— Шарп слушает.

На экране появился капитан. Его массивная голова едва умещалась в кадре.
— Иди в инженерный отсек. Мы готовим разведывательный шаттл. Придется подойти ближе, чтобы понять, с чем имеем дело. Это приказ.

Шарп кивнул. Без вопросов.

"Мнемозина" уже замедляла ход, приближаясь к спящей гигантской твари, чей лик, казалось, навсегда застыл в молчаливом ужасе. Впереди были ответы. Или смерть.