Встреча на мосту

На мосту Ретельбрюке, что соединяет два берега реки Энс, лёгкий ветерок лениво шевелит полотнища флагов – кумачового со звездой и серпом и молотом, и звёздно-полосатого. С одной стороны караул несут советские солдаты во главе со старшим лейтенантом. Двое стоят возле бетонных опор, ещё трое совершают регулярный обход моста. На середине они встречаются с американским патрулём. Пара фраз, совместно выкуренные сигареты и обход возобновляется.

Всё тихо, ничего необычного. Но, неожиданно, у моста с советской стороны возник высокий широкоплечий человек в форме майора Красной Армии. Заметивший его первым начальник караула подскочил к нему, вытянулся в струнку и отдал честь. Майор отточеннымдвижением вскинул руку к козырьку фуражки и потянулся к нагрудному карману. Через мгновение в его руке оказалась красная книжица.

«НКО» - прочитал про себя старший лейтенант немного потёртые буквы. – «Главной управление контрразведки». И ещё ниже - «СМЕРШ».

Лицо у начальника караула слегка вытянулось. Майор раскрыл удостоверение. Старший лейтенант внимательно посмотрел на фотографию, на лицо майора, снова на фотографию.

«Майор Воеводин Михаил Иванович» - прочёл он в удостоверении.

Смершевец закрыл книжицу и убрал её в карман. Пытливо посмотрев на старшего лейтенанта, поедавшего его глазами, он кашлянул и сказал:

- Сейчас, в 14-00, у меня будет встреча на середине моста с офицером американских войск. Просьба, пока она не закончится, к нам не подходить. Дело чрезвычайной важности и представляет собой государственную тайну. Американский патруль также предупреждён.

- Но у меня инструкции, – похолодев, попытался возразить начальник караула.

- Товарищ старший лейтенант! - отчеканил майор. – Выполняйте! Иначе пойдёте под трибунал!

- Слушаюсь, - выпятил грудь начальник караула и отдал честь.

Майор козырнул и, печатая шаг, словно на параде, двинулся к середине моста. Старший лейтенант провожал его взглядом полным отчаяния и тревоги. К нему подошёл седоусый старшина, с висевшим на шее «ППШ».

- Куда этот фрукт потопал? – спросил он начальника караула, ткнув в спину майора стволом автомата. – Нешто про него инструкции не писаны?

- Встреча у него там, - хриплым голосом ответил старший лейтенант. – С офицером союзников.

- Во как, - удивлённо вздёрнул густые седые брови старшина.

- Вот так, Егорыч, - с досадой отозвался начальник караула. – Смершевец это. Смекаешь?

Старшина только присвистнул.

- Вот что, Егорыч, - жарко зашептал старший лейтенант. – Он велел не подходить к ним, пока встреча не закончится. Но ты с него глаз не спускай. И скажи Галушкину, пусть со снайперкой за ним следит.

- Понял, Василий Пахомыч, - кивнул старшина. – Не сумлевайся, всё сделаем. Понимаю, наши все головы на кону.

Между тем майор дошёл до середины моста и застыл, как вкопанный, широко расставив ноги и заложив руки за спину. После нескольких минут тягучего ожидания с американской стороны показался щуплый невысокий военный. Судя по форме, он служил в сухопутных войсках армии США в чине полковника. На поясе его висела кобура с пистолетом M1911, голову защищала каска с маскировочной сеткой. Вальяжной походкой американец подошёл к майору и в шутовской форме отдал честь.

- И вновь я рад приветствовать тебя, - с улыбкой произнёс он.

- Любопытно, что ты в добром расположении духа, - холодно ответил советский офицер. – После очередного крушения твоих планов это более чем странно.

- Да брось ты, - отмахнулся полковник. – Какие там планы? Так, небольшая заварушка.

- Небольшая заварушка? – в серо-голубых глазах майора полыхнуло гневное пламя, а в голосе зазвенела сталь. – Твоими стараниями погибли миллионы невинных людей, проводились чудовищные опыты, пытки, казни.

- Я не имею к этому не малейшего отношения, - скривил губы американец. – Людишки сами с давних пор истребляют друг друга. Подумаешь, в этот раз они уничтожили гораздо больше себе подобных. Воздух будет чище.

С этими словами он залез в карман, вытащил пачку сигарет «Челси», выбил сигарету и прихватил её губами. Положив пачку обратно, он вынул из кармана брюк зажигалку, прикурил и с наслаждением выпустил струю дыма. Чёрную зажигалку, ярко блестевшую на солнце, с красующимся на ней орлом и нацистской свастикой, полковник стал вертеть в руках.

- Трофейная, - перехватив острый взгляд майора, усмехнулся американец.

- Ой ли, - сурово прищурился советский офицер. – Сдаётся мне, Вы как всегда лжёте, господин бывший оберштурмбанфюрер СС. Это Ваша зажигалка.

Американец злобно ощерился.

- Всё-то Вы знаете, товарищ Воеводин, - процедил он сквозь зубы. – Как Вам в рядах армии безбожников, комфортно? Погоны не жмут? И почему Вы при всех своих талантах только до майора дослужились, а?

- Ты тоже не генерал, - холодно блеснули глаза советского офицера.

- А я необычайно скромен, - вздёрнул подбородок полковник. – Зато могу управлять генералами и маршалами, словно пешками.

- Ты уже доуправлялся, - тень презрительной гримасы скользнула по лицу майора.

- Ты меня недооцениваешь, - американец погрозил ему пальцами с зажатой в них сигаретой. – Забыл нашу встречу в Плимуте? Я даром времени не терял. У меня всё получилось. Осталось нанести последний, решающий удар. Мир вскоре содрогнётся и падёт к моим ногам.

- Мечтай, - тонко улыбнулся советский офицер. – Ты не ту форму тогда напялил на себя.

- Именно ту, - в голосе американца зазвучало торжество. – Британцы обречены, их империя скоро развалится, сколько бы они не пыжились. Впрочем, эту форму я тоже скоро скину. Меня прочат в сенаторы от штата Иллинойс, так что моей армейской карьере наступает конец.

- Занятно, - протянул майор. – А почему не в президенты?

- Я же сказал – я необычайно скромен, - широко улыбнулся американец и щелчком пальцев отправил окурок в воду.

- Понятно, - подытожил майор. – Ты готовишься нанести решающий удар, но хочешь построить политическую карьеру в США. Странный план, не находишь?

- Ты действительно ничего не понял, - самодовольно произнёс полковник. – Это занятно. Я ведь не собираюсь уничтожать человечество, я намерен им править, забыл? Но для этого мне нужна весомая, но не очень заметная роль в политике. Временно. А уж потом я предстану перед людишками во всей своей красе.

- Мудрёно, - покачал головой смершевец.

- Зато эффективно, - скривил губы американец. – Алтарь воздвигнут, кнут готов. Осталось нанести удар.

- Ты воздвиг для себя алтарь? – притворно удивился майор. – Не знал.

- Не для себя, - с лёгким раздражением ответил полковник. – Для золотого тельца. Ты вообще слушал меня во время нашей предыдущей встречи?

- Извини, забыл некоторые подробности, - сокрушённо вздохнул советский офицер. – Хорошо, что ты мне их напомнил.

- Да? – американец с подозрением уставился на собеседника. – На здоровье, как у вас принято говорить.

- Что ж, пожалуй, нам пора прощаться, - майор оглянулся. - Солдаты нервничают.

- Всё-таки жизнь весьма занятная штука, - неожиданно мягко, почти душевно, произнёс полковник.

- И в чём это проявилось? – поинтересовался советский офицер.

- Те, кто отвергли Бога, выступили, пусть и невольно, на его стороне, - взгляд американца подёрнулся задумчиво пеленой. – Нарушили мои планы, признаю. Я не ожидал такого.

- Люди не раз ещё удивят тебя, - пообещал майор.

- Возможно, - американец внезапно посуровел и посмотрел собеседнику прямо в глаза. – До скорой встречи, архистратиг. Надеюсь, она будет последней и на поле брани. Лицом к лицу.

- Я тоже надеюсь на это, - ответил прямым взглядом смершевец.

Полковник вскинул ладонь к каске и замер. Помедлив, майор отдал ему честь. Будущий сенатор совершил чёткий разворот кругом и бодрым шагом направился к американскому патрулю, курившему в сотне шагов от них. Майор ещё посмотрел ему вслед и медленно зашагал на советскую сторону, обдумывая состоявшийся разговор.

Наблюдавший за офицерами сквозь оптический прицел снайпер Галушкин опустил винтовку и судорожно вздохнул. Встреча, длившаяся не более десяти минут, показалась ему вечностью. Он вытер вспотевшую ладонь о галифе и закинул винтовку на плечо. Галушкин не слышал слов, но отлично понял суть разговора по выражению лиц. От американца, несмотря на его кажущуюся весёлость, веяло такой злобой и враждой, что снайперу мучительно захотелось всадить ему пулю в лоб. А советский майор излучал необычайную силу, природу которой опытный солдат не мог объяснить. Но он отчётливо ощутил – эти офицеры ведут какую-то свою войну, не идущую ни в какое сравнение с тем, что перенёс сам Галушкин за четыре фронтовых года.