Встреча, Плутония

Во время этого разговора и он и Каштанов все время приплясывали, поднимая попеременно то одну ногу, то другую, чтобы дать им остынуть. Теперь они сняли с себя рубашки, обернули ими ноги, обвязали их ремешками от ружей и, бросив последний взгляд на окутанный черными тучами вулкан, бодро зашагали по пустыне на север. Идти было легко: поверхность пустыни была совершенно ровна, представляя местами голую массу зелено-черной древнейшей лавы, выглаженную ветрами, местами же усыпанную мелкими обломками. Как и в пустыне вокруг вулкана Сатаны, здесь тоже не было признаков какой-нибудь растительности. Черная равнина простиралась до горизонта. Над ней чистое небо и в зените красноватый Плутон, заливавший эту равнину своими лучами, отражавшимися от гладкой поверхности так, что последняя сверкала миллионами зеленоватых огоньков. Путникам приходилось закрывать или щурить глаза, чтобы не утомлять их этой массой света и блеска.

Они пошли на северо-восток, чтобы выйти к низовьям ручья, где только и можно было найти удобное место для спуска с возвышенности. Через три часа приблизились к краю обрыва и начали искать подходящую расселину. Долина, накануне еще представлявшая зеленый оазис, теперь была совершенно опустошена грязевым потоком: деревья были повалены, кусты вырваны и унесены потоком, лужайки занесены грязью. Только кое-где у подножия обрыва уцелели клочки зелени. При виде этой печальной картины разрушения путники вспомнили, что на обратном пути собирались поохотиться на игуанодонов в низовьях долины.

– Они, вероятно, убежали к морю!

– Или погибли в грязи.

И тут путники услышали какой-то гул. Оглянулись на звук, а сверху спускается какой-то огромный летательный аппарат, непохожий ни на уже виденные на фотографиях в газетах аэропланы, ни на дирижабли. И не только потому что спуск был на столбе пламени. Каштанов, Папочкин, Громеко и Макшеев, видя это, спрятались под обрыв, и не зря: вскоре огненный вихрь пронёсся сверху. Но четверо исследователей так и сидели, спрятавшись. Вскоре их глазам предстал маленький беспилотный аэроплан, который летал над долиной, а потом приблизился к ним. Полетел в их сторону и взмыл вверх буквально в нескольких саженях.

- Нас заметили, наверное. Этот чудесный аппарат как-то увидел нас и доложил, - отметил нервно Макшеев. – Предлагаю подняться и встретить гостей.

- Но как? – удивился Папочкин.

- Вынужден напомнить, беспроводной телеграф есть уже во всех цивилизованных странах, даже в Индии. И нам известно немое чёрно-белое кино, как и аэропланы. Смею предположить, что цивилизации, далеко нас обогнавшие, умеют делать аэропланы, способные летать без людей, снимать кино и передавать по беспроводному телеграфу, - объяснил Каштанов. – Потому поддерживаю Якова Григорьевича.

- Как вы думаете, это марсиане? – спросил Папочкин.

- А если марсиане, то какие? У Александра Богданова и Эдгара Берроуза они разные, а у Герберта Уэллса и вовсе какие-то осьминоги, - задался вопросом врач.

Гусеничный открытый транспортёр, бодро едущий к путникам, вёз четыре фигуры в костюмах, отдалённо напоминающие водолазные. Эти фигуры напоминали людей Земли, а также марсиан Берроуза и Богданова. И, когда подъехали, Папочкин шепнул:

- Они не с Марса, уж больно легко двигаются. Может, с Венеры?

Исследователи поздоровались с гостями на русском, английском, немецком и французском языках. А старший ответил:

- Давайте на русском. Этот язык Земли я знаю лучше всего. Без обид, но пока вы нашу внешность не видите, пока себя мы называть не будем. Чуть позже познакомимся. Прежде всего нас интересует, как вы сюда попали? Мы думали, что это невозможно.

- Не знаю, насколько вы сведущи в географии Земли, но мы вышли из Владивостока четвёртого мая тысяча девятьсот четырнадцатого года, заглянули на Камчатку и добрались до большой суши к северу от Аляски и Чукотки. И по ней на лыжах и нартах шли на север. Были фокусы с атмосферным давлением, но добрались до тундры, а дальше теплее. Наш научный руководитель считает, что Земля полая внутри, и мы подтвердили это. И нашли доисторических животных, от мамонтов и до динозавров, - рассказал Каштанов.

- Как вас зовут? – поинтересовался старший. Услышав ответ, хлопнул себя ладонью по шлему и спросил ещё. – Вас это светило ничем не смущает? Что это такое физически, по-вашему? И размер сферы не пробовали определить?

- С размером внутренней полости всё понятно, около десяти тысяч километров в поперечнике. Что этого светила, Плутона по-нашему, то наша наука пока не может ответить на вопрос, почему до сих пор светит, - объяснил Каштанов.

- Это Оболочка Дайсона, в поперечнике больше ста миллионов километров, и это не предел для данного класса искусственных объектов, самых больших в Галактике. На небе полноценная красная звезда, маленькая старая сестра нашего Солнца. Сейчас пятое тысячелетие от Рождества Христова, а мы с Земли. Должны были лететь на субсветовом межзвёздном судне к звезде Вега и кой куда заглянуть. Заглянули так, что решили домой срочно доставить добычу. И наткнулись на обратном пути на это чудовищное сооружение, между прочим, замаскированное. Отсюда вопрос: как вы сюда попали и с нами встретились? Мы про вас не знали, сели потому что сильно удивились извержению вулкана, - спрашивал командир.

Но граждане Российской империи в ответ промолчали, ибо потеряли дар речи. Только через минуту Каштанов спросил:

- И что нам с этим делать? Неплохо бы домой вернуться, но как? Мне же в университете преподавать надо, научной работы по итогам этой экспедиции много будет.

- Особенно у меня, - добавил зоолог. – Уверен, что потом меня с удовольствием примут с лекциями в ведущих университетах мира, например, в Берлине.

- Если память мне не изменяет, то вы вышли из Владивостока в мае тысяча девятьсот четырнадцатого года. А потом забудьте про Берлин в частности. И вообще, оно вам надо, это возвращение? – говорил командир, возвышаясь над четвёркой учёных.

- Чего мы не знаем? – заинтересованно спросил Макшеев.

- Того, что время отплытия это конец затишья перед бурей. Будут страшные испытания для России. Станет сильнее, но общие потери людей где-то около сорока миллионов. Жизнь наладится лет через сорок, если считать годы восстановления после второй великой войны.

- Как сорок миллионов?!

- Первая великая война около миллиона, это мелочь. Но десять-пятнадцать миллионов умерших и убитых в гражданской войне это действительно плохо. Двадцать лет жизни “Сами не доедим, но вывезем. А на все деньги строительство электростанций, фабрик и заводов”. И ещё одна война, двадцать семь миллионов, - услышанное потрясло учёных. – Причём вторую войну с трудом вытянули только потому что страна стала совсем другой. Не только без монархии, но и дворян-паразитов и буржуазии. Я не знаю, как вам правильнее поступить. Работать на благо России с большим риском сгинуть без пользы, или с нами полететь. Сгинуть можно от рук бандитов во время революции и гражданской войны. Можно от голода во время гражданской войны или в осаждённом Питере во время второй войны. Можно на каторгу попасть на ровном месте по ложному обвинению. Это одна сторона медали. А другая в том, что в России пока что мало учёных и инженеров. Кому-то надо искать нефть в Сибири и Туркестане, бороться с болезнями, выводить новые сорта культурных растений и домашних животных. Местами даже будет такое, что ненужные в Англии и Америке инженеры и учёные в России будут востребованы. Хотите верьте, хотите нет, но через сто лет Россия будет единственной страной мира, способной строить ледоколы и суда ледового класса, способные по Северному Ледовитому океану недорого возить грузы из Европы в Китай и обратно. И лидером в строительстве электростанций, работающих на уране и многих других вещах, например, в производстве почти всех видов оружия. Я ещё экипаж не спрашивал, мы только будем обсуждать, брать вас или нет. Скажу только, что будет смута, равной которой в России не было со времён смены царской династии.

- А что нужно, чтобы к вам попасть? – спросил Макшеев. – У меня проблемы с охранкой.

- Нужно сдать анализы на болезнетворные вирусы, - сказал командир. Русские согласились, и самый низкорослый человек из тех, что в скафандре, взял анализы. Единственный, у кого рост был как у группы учёных, остальные выше. И отозвалась, кстати, женским голосом. - Нужно несколько часов, так сказала наш судовой врач.

- У вас есть женщины в экипаже? – удивился горный инженер.

- Да, конечно. Забыл сказать, в наше время не только за счёт хорошего питания, но и естественного отбора средний рост намного больше. Лума Ласви самый низкорослый член экипажа.

Вся четвёрка переглянулась. Шутка ли, женщина ростом два аршина и семь вершков в скафандре, то есть без него пять-шесть вершков, считается низкорослой. В то время как девицы в Российской империи, особенно среди крестьян, считались низкорослыми при росте два аршина. Взяла эта дама анализы. А потом вынесли из звездолёта покушать бедолагам. Какая-то каша, вроде картофельное пюре, с мясом и свежими огурцами. А к ней сок и ломтики сушеных тропических фруктов.

- Хлеб не печём, уж извините, и сухари не храним. Порошок картофельного пюре чаще всего кипятком завариваем. Из свежего только овощи из оранжереи, - пояснил мужчина.

Исследователи с удовольствием стали кушать. Соскучились по картошке, и даже в таком виде показалась необычайно вкусной. То же самое с огурцами. Мясо слегка разочаровало, но тоже неплохо. И на десерт ломтики сушеных ананасов и манго с соком. Всё было в тонкой картонной посуде, которую тут же и оставили гнить.

- Это наш беспилотный воздушный разведчик. Может летать как аэроплан и как геликоптёр. Питание моторов от электрической батареи и солнечных батарей. По видеосвязи всё видно, - рассказывал начальник пришельцев, показывая севшую птичку.

У БПЛА, как его называли, моторчики с пропеллерами, расположенные на крыльях и хвосте, были вверх повёрнуты. Но на управляющем механизме что-то нажали, и машинка взлетела в воздух, моторчики стали поворачиваться, и полетела как аэроплан. На устройстве, похожем на раскрытый тонкий чемоданчик, внутри был экран, клавиши и ещё приспособления. На экране русские видели всё, что видел с высоты птичьего полёта разведчик.

- Где ваши вещи? – спросил управляющий.

Каштанов смотрел на экран и говорил, куда смотреть. Машинка подлетела к чаще и зависла. Лодки, прикрытые палаткой и плотом, были на месте, разве что грязные, да весь лес был грязью залит. Потом аэроплан покружил по окрестностям и вернулся. Учёные Российской империи молча завидовали тому, что есть такая машинка. Притом батарея от солнечного света заряжается, и самолётик складной. Вещь бесценная в дальних экспедициях, если вспомнить, что буквально с рук или небольшой лодки можно запускать.

Решили туда ехать на платформе. Плот бросили, а остальное погрузили на транспортёр. К тому времени врач дала добро, и путешественников пригласили на звездолёт. После погрузки вещей Каштанов, Макшеев, Папочкин и Громеко были допущены в жилой отсек. Но их немедленно отправили в душевую, а после накормили. Вещи в автоматическую стирку.

- А теперь на полное обследование. И будет хорошо, если скажете про все свои болячки, - через какой-то планшет строго сказала необычайно красивая чернявая девица ростом немногим меньше, чем метр семьдесят. И на общем фоне миниатюрная. Но Папочкин и Громеко ей ростом даже уступали, а Каштанов и Макшеев были всего лишь на полголовы выше. – Что-то не так?

- Вы не слишком молоды для врача? – удивился Михаил Игнатьевич.

- Сорок пять лет, не так уж и много, согласна. Но и путь мы должны были проделать длинный. Поймите, ваши гены не так уж и хороши, но я считаю сделать всё возможное, чтобы вы прожили хотя бы лет восемьдесят в здравом уме и на своих ногах.

- Через сто лет средняя продолжительность жизни в развитых странах будет от семидесяти до восьмидесяти лет, в самых отсталых странах от пятидесяти до шестидесяти, - сказал на русском Эрг Ноор. – А сейчас от ста сорока до ста пятидесяти, но тут важна и хорошая наследственность.

- Что ж, будем рады, - ответил профессор Каштанов, старший из имперцев. А сам разглядывал Луму Ласви. – А вы, оказывается, красивее и нашей императрицы, и любовницы императора вместе взятых.

Врач только улыбнулась и занималась своей работой. Болячки нашла у всех и разработала план восстановления здоровья. Вечером у неё была долгая беседа с Громеко, в которой просвещала врача по медицинским вопросам, что и как лечить.

- Вот у нас был спор, почему светят звёзды. Что про это расскажете? – спросил Макшеев.

- Если вы умножите массу атома водорода на четыре, то будет несколько больше массы атома гелия. Но при объединении четырёх ядер атомов водорода будет ядро атома гелия и избыток массы, который по формуле Альберта Эйнштейна превращается в энергию. Масса умноженная на скорость света в квадрате в стандартной системе единиц. Реакция идёт весьма неохотно и сложно, при чудовищных давлении и температуре. Даже через сто лет не будет получаться использовать для генерации электричества. В отличие от урана. Но зато эта реакция основная внутри звёзд. Подробнее, вы уж извините, не скажу, знание опасное. Чревато оплавленными руинами больших городов, - объяснил кратко командир звездолёта.

На ночь глядя показали людям из Российской империи отчётный фильм звездолёта "Парус" про Вегу. Смотрели, разинув рот. А потом задавали вопросы, особенно Каштанов и Макшеев. Ведь в фильме было запечатлено не только буйство звёзды Вега, но и краткий эпизод формирования планетарной системы. Один из поразивших моментов это существование планеты у самой звезды, раскаленной до трёх тысяч градусов. Ещё была просьба рассказать про планеты Солнечной системы, но Эрг Ноор посоветовал отдохнуть, пообещав на завтра.

Утром на завтраке была рослая даже по местным меркам чернявая девица. Собственно, почти все были такими, или европейской внешности, или азиатской. Только один из астрономов явно нес в себе немало негритянской крови, да была темно рыжая девушка пилот. Путешественники уже начали привыкать к красивым рослым людям. Но горный инженер буквально сцепился с ней влюблёнными взглядами. Едва перекусили, командир сказал с усмешкой:

- Яков Григорьевич, вижу, у вас взаимная симпатия.

Горный инженер только кивнул головой завороженно. Эрг Ноор перебросился парой фраз с новой девицей и сказал:

- Это наш геолог, Бина Лёд. Она будет рада, если вы её на руках занесете в нашу библиотеку. Не стесняйтесь.

И тут вся четверка снова обалдела. Дело в том, что у звездолётчиков внутри была определенная форма одежды. У мужчин серый костюм из брюк и тонкой куртки, довольно узких но не обтягивающих, чем-то напоминающих нательную рубашку и кальсоны, но намного красивее и без излишеств. И которые соединялись магнитными эластичными поясами. Очень удобно, что имперцы оценили, переодевшись. Ну и мягкие туфли. У женщин вместо узких свободных брюк были черные рейтузы. И смотрелись местные дамы хоть и несколько неприлично на взгляд людей начала двадцатого века, но очень привлекательно. И явно им было удобно так ходить. И под скафандры подходит. Эта же заменила рейтузы на обтягивающие минишорты. И одна из голых ног была в повязке.

- Это разве нормально? - удивился Каштанов.

- Неприлично, но для лечения ноги практично, - ответил Громеко.

А Макшеев просто обалдел, но потом стронулся с места и поднял на руки красавицу. Рослую чрезвычайно, на голову выше его. Но справился неплохо. Потом рассказал, после первой ночи:

- Веса в ней пять с половиной пудов. И крепкая как крестьянки. Я до того имел дело с чукотскими женщинами. Коротконогие и выносливые, но низкорослые. А эта... Мы поговорили через переводчика на умной машине. Хорошо образованная и умная. Понятно, что ей в сыновья гожусь, но нам плевать.

А в библиотеке одна из дам вывела на огромный экран карту местности, скорее уж фотографию с воздуха, и её дружно заполняли пометками, где и что находится. С перерывами на медицинские процедуры для россиян. Особенно заинтересовало ущелье с ценными металлами тех, кто на звездолёте. Каштанов даже спросил:

- Почему вам оно настолько важнее научных данных по ископаемым животным?

- Я не понимаю, откуда те самородные металлы. Разве что там был их склад на этой Оболочке Дайсона. И ещё, у нас на Земле нет дефицита только железа, алюминия и магния. Всех остальных металлов, которые используются как металлы, нехватка. Даже никеля, хотя его добываем в космосе. Месторождения истощены, остались только самые глубокие залежи, да повторное использование металлов, - рассказывала богатырша через переводчика.

Россияне только плечами пожали и продолжили. К концу дня состыковали спутниковые снимки с тем, что зарисовали исследователи из Российской империи. Отдохнули все кроме Макшеева. Тот вышел из каюты новой подруги сильно уставший и очень довольный.

Решили пока что собирать биологические образцы, ибо геолог звездолёта болела. Папочкин позавидовал:

- Хорошо вам, много разных шкур, черепов и других образцов увезти можете.

- Не получится. У нас мало места осталось, только маленькие образцы будем брать, да замеры с фотографиями и видео, - вздохнул командир.

- Тут рай для ботаников и зоологов, - сказал с намёком российский зоолог.

- Мы такого набрали, что нашего биолога водкой отпаивать пришлось. Вечером покажем.

Да, только огромных насекомых целиком брали люди из будущего. Игуадоны, птеродактили? Их снимали со всех сторон, кино и фотографии, чем-то просвечивали, ещё какие-то замеры. И образцы тканей, способные уместиться в спичечный коробок.

И показали после ужина энтов... Охренели все. Разумные растения, выведенные искусственно, в которые загнали свои разумы их создатели. Затем показали живность Темной Мегаземли. Тут уж Папочкина и Громеко отпаивать пришлось. Каштанов и Макшеев пережили ненамного лучше такое. Когда немного отошли, Эрг Ноор переговорил с подчинёнными и пообещал дать знания по генетике на уровне третьей четверти двадцатого века. Папочкин и Громеко читали труды Грегора Менделя и Томаса Моргана. И Эон Тал подтвердил их правоту. Эрг Ноор промолчал, разумеется, что захотел в корне пресечь погром генетиков сталинских времён.

Несколько дней усердно работали в районе моря Ящеров. Напоследок ущелье с золотом обследовали. До того на пару сотен километров вверх по течению реки слетали, аж до лесов умеренного пояса, чтобы поохотиться. Погрузка коллекций спрятанных на севере моря Ящеров и полет звездолёта в тундру к Иголкину и Боровому.

Полёт и посадка "Тантры" прошли нормально. Правда, двое русских спрятались и настороженно наблюдали. Но их увидели через тепловизоры, и Каштанов через динамики призвал выйти. Каюр и метеоролог из кустов вышли, держа ружья наготове. Но спустившиеся из планетолёта их товарищи и пару незнакомых человек успокоили. Однако, вопросов прибавилось у Иголкина и Борового. Однако, Каштанов спросил:

- Как вы выглядим, не помолодели на вид?

- Есть немного, Пётр Иванович. К чему это? - поинтересовался Иван Андреевич.

- Врач этого летательного аппарата заканчивает нам процедуры, призванные убрать хронические болезни и продлить жизнь и здоровье. Эта милая дама сказала, что после этого и в восемьдесят лет сможем неплохо работать руками и головой, если будем хоть немного следить за здоровьем. И мы уже все курить бросили.

Боровой удивился, он же знал, какие курильщики были исследователи, отправившиеся на юг. А потом пошли откровения за откровением. Если каюр был довольно спокоен, то метеоролог выпал в осадок, когда объяснили, что такое Оболочка Дайсона. По ходу дела, уже в звездолёте, потихоньку объяснили, чего ждать. И одновременно звездолётчики собирали образцы плейстоценовой тундры.

Как-то Эрг Ноор попросил подготовить оборудование для дистанционного использования в качестве детектора лжи. И, собрав всю шестёрку спросил:

- Я верно понимаю, что никто из вас после возвращения за границу не поедет из-за второй великой русской Смуты?

Дружное "Нет" раздалось.

- Хорошо, тогда второй вопрос. Кто из вас хочет в нашу эпоху переселиться, а кто хочет, несмотря ни на что, участвовать в превращении красной России в державу намного сильнее Российской империи?

Каштанов, Папочкин, Громеко, Боровой, Иголкин ответили согласием, а вот Макшеев, сидевший рядом с Бина Лед, сказал, что подумает.

- Хорошо, подумайте. Скажу сразу, что в Российской империи будет тяжело, - заявил Эрг Ноор.

- Я трудностей не боюсь, - заявила геолог будущего.

Тут попаданец в теле Эрг Ноора стал поочерёдно говорить на русском и на языке будущего.

- Первая сложность. В начале двадцатого века люди только учились использовать электричество для своих нужд. Заводы, уличное освещение и в домах, да электрические трамваи... Причём это только для больших городов, а электрификация деревень это шестидесятые годы, как и ввод в массовое использование электрических утюгов, холодильников, микроволновок, стиральных машин, телевизоров и другой бытовой техники...

- Погодите, вы не совсем правы. У нас, во-первых, электрическое освещение домов ещё редкость, а с другой электрической техникой, которой дома пользуются, я не знаком, - говорил Каштанов. - Второе, у нас электростанций много, около пяти тысяч. В основном малой мощности, просто паровая машина с генератором, но есть и серьёзнее. Слышал, в Московской области вводят в строй электростанцию, работающую на торфе, мощностью целых девять МегаВатт, что составит чуть ли не половину мощностей всех электростанций Российской империи.

- Это мелочь. Первая крупная русская гидроэлектростанция, ДнепроГЭС, даже до второй великой войны, выдавала сотни МегаВатт. На урановых электростанциях последней трети двадцатого века обычная мощность одного блока тысяча МегаВатт. Крупнейшая действующая ГЭС в Китае, на двадцать две тысячи, а крупнейшая проектируемая это приливная ГЭС, Пенжинская, северо-запад Камчатки, сто двадцать тысяч, - рассказал командир.

- Убедил. А второе? - спросила Бина Лед.

- То, что в Российской империи есть много видов преступлений против только православной церкви, которых быть не должно в светском государстве, обладающем равенством всех религий. Но это ненадолго, когда власть сменится, не будет.

- Вынужден добавить следующее. Законы были строгими согласно Уложению 1845 года, в Уложении 1903 года раздел преступлений против православной церкви был пересмотрен в сторону смягчения, - добавил Каштанов.

- Третье, бандитизм во время смути и репрессии тридцатых. Четвёртое, это уже действительно серьёзно. Состояние медицины, особенно массовой для народа, и особенно с производством лекарств. Одно из следствий катастрофически высокий уровень детской смертности. Громеко, расскажите, пожалуйста.

Врач и ботаник экспедиции рассказал такое, что все были в шоке. Оказывается, умирала треть младенцев, а до пяти лет доживало немногим менее половины детей. Всего же среди умерших людей две трети были детьми. Разве что благодаря Игнацу Земмельвейсу удалось снизить вероятность до одного процента.

- Чем ты заниматься собралась, дорогуша? - спросил впавшую в транс Бину Лед командир.

- Поиском нефтяных месторождений. В Первую очередь Волго-Уральский нефтегазоносный бассейн, Ромашкинское месторождение, потом северо-западная Сибирь, озеро Саматлор.

- Глубина залегания нефти какая? - Эрг Ноор заинтересовался возможностью добычи.

- Полтора-два километра. Есть и глубже.

Командир перевёл и спросил, что по этому поводу думает Пётр Иванович. Каштанов ответил:

- Самая глубокая скважина в России пробурена на глубину 345 метров, но говорят, что американцы смогли довести глубину бурения до семисот метров. То есть добыча нефти с глубины даже полтора километра нонче невозможна.

Список экипажа "Тантры".

Астронавигаторы:

Эрг Ноор (начальник экспедиции).

Низа Крит

Пел Лин

Астрономы:

Ингрид Дитра

Пур Хисс

Цезарь Чехов

Механики-инженеры:

Тарон Лайк

Кул Либин

Электронные инженеры:

Кэй Бэр

Элис Возняк

Специалисты:

Бина Лед, геолог

Эон Тал, биолог

Лума Ласви, врач

Ионе Мар, учительница ритмической гимнастики, распределитель питания, воздушный оператор, коллектор научных материалов{, фильмов и книг}

Пётр Иванович Каштанов геолог

Семён Семёнович Папочкин зоолог

Михаил Игнатьевич Громеко врач и ботаник

Яков Григорьевич Макшеев горный инженер

Иван Андреевич Боровой метеоролог

Илья Степанович Иголкин каюр

“Полярная Звезда” судно

Николай Иннокентьевич Труханов астроном