Встреча с Баюном

Леса Загорья не были дикими и непроходимыми, как северная тайга, но и приветливыми их назвать мог лишь глупец или пришлый горожанин. Они были старыми, мудрыми и полными тихих, неспешных жизней, которые текли здесь задолго до того, как первый человек проложил тропу меж вековых дубов и сосен. Воздух, густой от запаха хвои, влажного мха и прелой листвы, словно пился, а не вдыхался. Свет, пробивавшийся сквозь кружевной полог крон, лежал на земле золотистыми пятнами, не грея, а лишь обозначая время — день клонился к вечеру.

По одной из таких троп, бесшумно ступая по мягкой хвое, шёл Вячеслав Скоробелка. Молодой, но уже опытный охотник, он знал язык этого леса: треск сучка предупреждал о приближении кого-то крупного, внезапная тишина в птичьем гомоне — о присутствии хищника, а лёгкий ветерок, шевелящий верхушки папоротников, мог донести запах дичины. В его руках была не просто палка с тетивой, а старый, но верный лук, вырезанный его дедом из ясеневого сука. Колчан за спиной был полон стрел, оперённых гусиным пером, а на поясе висел острый нож — «закройщик», как называл его отец, последний довод охотника.

Вячеслав шёл не для забавы. Зима в Загорье была долгой и суровой, и каждая туша, засоленная и провесенная в амбаре, была вкладом в выживание семьи. Он выслеживал небольшое стадо косуль, замеченное им у ручья на прошлой неделе. Сердце его билось ровно и спокойно, в груди пела та тихая, сосредоточенная песня, что знакома каждому, кто сливается с лесом в едином желании — найти, перехитрить, добыть.

И лес ответил ему. Впереди, в чаще, мелькнул рыжий бок. Вячеслав замер, превратившись в часть пейзажа. Дыхание стало медленным и почти незаметным. Он плавно, без единого лишнего движения, снял лук с плеча, вложил стрелу. Сердце на мгновение заколотилось громче, но рука была твёрдой, как скала. Косуля, молодая и неосторожная, вышла на небольшую поляну, поросшую папоротником. Она приподняла голову, чувствуя что-то, но не видя опасности в неподвижной фигуре охотника.

Тетива натянулась с тихим шелестом и звоном. Выдох. Последняя проверка ветра. И… щелчок.

Струна выпорхнула из пальцев, стрела, описав короткую дугу, нашла свою цель. Меткий выстрел. Косуля сделала всего прыжок и рухнула на землю, успев издать лишь короткий, пронзительный звук, который тут же был поглощён всепоглощающей лесной тишиной.

Вячеслав выдержал паузу, уважая добычу и давая ей уйти без мучений. Затем, перевесив лук через плечо, он двинулся к поляне. В его движениях не было ликования, лишь удовлетворение от хорошо сделанной работы и тихая благодарность лесу за его дар. Он мысленно уже рассчитывал, сколько мяса даст туша, какую часть отдать соседу, у которого не задалась охота, как выделить шкурку.

Он уже почти подошёл к своей добыче, как вдруг почувствовал на себе тяжёлый, пристальный взгляд. Ощетинившись, охотник медленно поднял голову, рука инстинктивно потянулась к ножу на поясе.

На низко склонившейся над поляной ветве старого вяза сидел Кот.

Но такого кота Вячеслав не видел никогда в жизни. Он был не просто крупным. Он был огромным, размером с хорошего барсука, и невероятно пушистым. Его шерсть отливала тёплым, бежево-золотистым медом, а на груди и лапах была ослепительно белой, словно первый снег. Большие, широко расставленные глаза цвета спелой лесной черники смотрели на Вячеслава с невозмутимым, почти царственным спокойствием. В них не было ни злобы, ни страха, лишь глубокая, древняя мудрость. Хвост, пушистый, как беличий, медленно покачивался, сметая с ветки прошлогодние иголки.

Ледяная волна прошла по спине Вячеслава. В голове его пронеслись, словно всполохи молнии, рассказы стариков, сидевших у печки долгими зимними вечерами. Сказки, которые он в глубине души считал просто байками, чтобы пустить пыль в глаза детям.
«Запомни, внучек, если в чаще узришь Зверя Пушистого, что на тебя взирает без страху, — не крести его, не коли, не гони. Поклонись ему дары предложи, от добычи своей лучший кусок отдели. А не то… уснёшь сном вечным, да таким, что и будить не станут».

Сердце Вячеслава заколотилось уже не от охотничьего азарта, а от первобытного, животного страха. Но вместе со страхом пришла и вековая, впитанная с молоком матери мудрость предков. Он сделал шаг назад от туши косули, медленно, чтобы не спровоцировать Зверя, опустился на одно колено и склонил голову в низком, почтительном поклоне.

— Здравствуй, хозяин лесной, — голос его прозвучал чуть хрипло, но твёрдо. — Не гневись на меня, простого охотника. Шёл за пропитанием для рода своего, а не из озорства. Прошу, прими от меня эту скромную дань и вкуси от моей добычи, если она тебе по нраву.

Он замер в поклоне, не решаясь поднять глаз. Тишина повисла густая, звенящая. Казалось, даже ветер перестал шуметь в вершинах деревьев, затаив дыхание.

И тут он услышал звук. Это был не рык, не мурлыканье и не человеческая речь. Это был низкий, бархатный, мелодичный голос, который, казалось, вибрировал в самом воздухе, наполняя его спокойствием и теплом.

— Вежливость — драгоценный дар в наши спешащие времена, дитя человеческое. И редкий. Встань. Не за тем я следил за твоей охотой, чтобы отнимать у тебя добычу.

Вячеслав поднял голову, глаза его расширились от изумления. На том месте, где сидел кот, на ветке теперь стоял… человечек. Невысокий, чуть пониже плеча Вячеслава, одетый в странные, лёгкие одежды цвета лесной листвы и древесной коры. Его лицо было моложавым и удивительно добрым, с лёгкими морщинками у глаз, словно от частой улыбки. А из-под одежды сзади свисал пушистый, знакомый бежево-золотой хвост, который лениво повилял приветственно.

Вячеслав, онемев, не мог вымолвить и слова. Существо спрыгнуло с ветки с неестественной лёгкостью и мягко ступило на мягкий мох. Оно подошло к косуле, дотронулось до её боков ладонью и что-то тихо прошептало на непонятном, певучем языке. Казалось, сама смерть животного стала чуть тише, спокойнее, уважительнее.

— Хороший выстрел, — повернулся человечек к Вячеславу. — Чистый. Без мучений. Это многое говорит об охотнике.

— Я… Вячеслав. Скоробелка, — наконец выдавил из себя охотник, снова делая легкий поклон. Разум его отказывался верить в происходящее, но тело действовало по заветам предков. — Прошу прощения, хозяин… но кто же ты? Дух леса? Леший? Я никогда…

Человечек с хвостом улыбнулся, и его глаза сузились до забавных щёлочек.
— Многие имена давали нам ваши сородичи за долгие века, Вячеслав Скоробелка. Кто-то звал духами, кто-то — оборотнями, кто-то — просто сказкой. Но имя, которое мы сами себе избрали, звучит как Кот-Баюн. А меня зовут Ладан. Садись, отдохни. Твоя охота окончена, а моё ночное бдение ещё только начинается. И, похоже, сегодня мне суждено было встретить гостя.

Он махнул рукой, и Вячеслав, сам не понимая как, опустился на валежник напротив него. Страх постепенно отступал, уступая место жгучему любопытству.

— Кот-Баюн? — переспросил он. — Как в колыбельной? «Приходил Кот-Баюн, рассказывал сказки»?

Ладан рассмеялся, и его смех был похож на тихий перезвон маленьких лесных колокольчиков.
— О, да! Эти ваши колыбельные — самое милое и одновременно самое смешное, что вы про нас придумали. «Убаюкивает»… Ха! Если бы вы знали! Но по порядку. Ты спросил, кто я. Ответ кроется в самой заре мира, когда время было молодо, а земля — чиста.

Ладан примостился на соседнем пне, устроив хвост удобным кольцом вокруг себя. Его глаза стали серьёзными, глубокими, в них словно отразились тысячелетия.

— Ты, наверное, слышал легенды о Роде и о первых творениях? О дивьих людях, что были рождены из самой мечты Творца?

Вячеслав кивнул, вспоминая смутные предания, которые считал такими же сказками, как и истории о котах-оборотнях.

— Так вот, — продолжил Ладан, — мы, Коты-Баюны, происходим от них. Мы — их младшие братья, иная ветвь того же древнего, волшебного корня. Когда Род пристроил мир на перекрёстке мироздания и в него хлынули новые народы — смертные люди, дахримы, дети стихий — дивьи люди стали отдаляться, уходить вглубь мироздания, им стало… скучно с вами. А вот нам — нет.

Ладан с теплотой посмотрел на Вячеслава.
— Вы, люди, вам было интересно! Вы были такими… живыми. Вы плакали, смеялись, ошибались, падали и снова вставали, любили так сильно, что готовы были разорвать себе сердце, творили удивительные вещи из палок и камня. Вы были настоящими. И мы, часть моих сородичей, захотели быть к вам поближе. Мы стали меняться. Мы не «оборачиваемся» в кошек или людей. Мы — и то, и другое одновременно. Эта форма, — он указал на себя, — и та, — он кивнул в сторону ветки, где сидел кот, — это просто разные грани нашей сути. Мы приняли облик, который был бы и близок к природе, и удобен для общения с вами. Кошачья стать, гибкость, ночь как родная стихия — от зверя. Разум, речь, умение сопереживать — от вас.

— Но… зачем? — не удержался Вячеслав. — Что вы от нас хотели?

— Не «хотели», а «хотим», — поправил его Ладан. — Мы не хотим ничего брать. Мы хотим давать. И защищать. Видишь ли, когда вы спите, ваш разум, ваша душа становятся… уязвимыми. Особенно у детей, стариков, да и у таких уставших после тяжёлой охоты парней, как ты. В мир снов могут проникнуть сущности извне. Иногда это просто лёгкие кошмары, порождённые собственными страхами. А иногда — нечто более тёмное и реальное, что может оставить scars на самой душе, высосать силы, наслать болезнь или просто не дать проснуться.

Вячеслав почувствовал, как по коже пробежали мурашки. Он вспомнил свои детские кошмары и то, как бабушка шептала над его кроватью заговоры, чтобы «нечисть ночная не подступила».

— Так вот, — голос Ладана стал тише, доверительнее, — наша задача — стоять на страже. Мы — Хранители Тихих Снов. Мы отгоняем тени, убаюкиваем тревоги, превращают тяжёлые сны в лёгкие. Мы не «рассказываем сказки». Мы поём саму тишину, саму безопасность. Наше мурлыканье — это древняя колыбельная, звучащая на частоте покоя. Мы садимся на край кровати, нас не видят, не слышат, но чувствуют на уровне души. И спят спокойно. А ещё… — он хитро прищурился, — мы любим слушать. Ваши сны, особенно светлые и добрые, для нас — как самая изысканная музыка, как тёплое молоко холодной ночью. Мы питаемся ими, а вы дарите их нам просто так, по доброте душевной. Это наш симбиоз. Наша дружба, скреплённая тысячелетиями.

Вячеслав сидел, ошеломлённый. Вся картина мира перевернулась в его голове. Бабушкины сказки оказались правдой. Добрый дух, охраняющий сон… и он сидит перед ним в облике человека с кошачьим хвостом и рассказывает об этом как о чём-то обыденном.

— Но… почему вы скрываетесь? Почему не покажетесь всем? — спросил он.

Ладан печально улыбнулся.
— Страх, Вячеслав. Страх и жадность. Не все такие, как ты. Кто-то увидел бы в нас не хранителя, а диковинного зверя, за шкурой которого можно выручить целое состояние. Кто-то решил бы, что мы нечисть, и стал бы жечь священными свечами. А кто-то попытался бы поймать и заставить служить силой. Нет уж. Мы выбираем, кому показаться. Обычно — детям, но они быстро забывают, списывая на сон. Реже — взрослым, которые ещё не разучились слушать шепот леса и верить в сказки. Как ты сегодня.

Он встал и потянулся с кошачьей грацией.
— Но мне пора. Ночь приближается, а в деревне у старика Григория опять болит нога, и без моего мурлыканья он до утра не сомкнёт глаз. А у маленькой Анютки был страшный сон про волка, нужно его развеять.

Ладан сделал шаг в сторону тени и начал меняться. Его форма поплыла, стала терять чёткие очертания, и через мгновение на тропе снова сидел тот самый огромный пушистый кот.

— Спасибо за беседу, Вячеслав Скоробелка, — прозвучал в голове охотника тот же бархатный голос, хотя пасть кота не шевельнулась. — И за вежливость. Возьми свою добычу. А на прощание прими мой дар. Сегодня ночью тебе приснится самый светлый и добрый сон из всех, что ты видел. Ты встретишься с тем, кого давно не видел, и скажешь то, что не успел. Это не волшебство. Это просто… благодарность.

Кот-Баюн развернулся и бесшумно скользнул в чащу, растворившись в сгущающихся сумерках.

Вячеслав ещё долго сидел на бревне, глядя в пустоту. Затем он встряхнулся, взвалил тушу косули на плечи и зашагал к дому. Лес вокруг уже не казался просто скоплением деревьев и зверей. Он был наполнен жизнью, тайной и тихой, мудрой защитой. Он знал, что никому не поверит его рассказу. Но он тоже знал правду.

А ночью ему и правда приснился сон. Он стоял на лугу у реки, и к нему шёл его дед, умерший несколько зим назад, с удочкой в руках и своей знаменитой улыбкой. И Вячеслав, взрослый парень, подошёл к нему и обнял, и сказал то, что не успел сказать тогда, у смертного одра: «Спасибо. За всё».

И ему показалось, что на краю его кровати, в лунном свете, на мгновение мелькнул пушистый золотистый хвост.

Бестиарий Андимира: Кот-Баюн

Введение: Между Сказкой и Былью

В мире Андимира, где магия переплетается с реальностью, а древние легенды оказываются правдой, обитают существа, чья природа одновременно проста и непостижима. Среди них особое место занимают коты-баюны (или баюшки для женских особей) — создания, чьё имя стало нарицательным благодаря колыбельным и бабушкиным сказкам. Но в отличие от мифа, где Баюн предстаёт одиноким и грозным духом, реальные баюны — это целый народ, живой, обаятельный, полный противоречий и чарующей лёгкости. Они — мост между миром людей и дикой, волшебной природой, вечные скитальцы и прирождённые манипуляторы, чьё истинное лицо скрыто за двумя обличьями.

Внешний вид и Физиология

Коты-баюны — классические оборотни типа shapechanger, чья суть неразрывно связана с двумя формами.

Кошка

В своём зверином облике баюн — это не просто домашний питомец. Это крупная, невероятно пушистая кошка, чьи размеры сопоставимы с крупной рысью или массивным мейн-куном. Их шерсть может быть любого окраса, характерного для кошачьих, но наиболее распространены тёплые, «солнечные» тона: бежевый, золотистый, рыжий, кремовый, часто с яркими белыми отметинами на груди и лапах. Глаза — их отличительная черта — большие, выразительные, чаще всего зелёных, янтарных или невероятного глубокого синего цвета, словно спелая лесная ягода. Взгляд их полон осознанного, почти человеческого интеллекта, что сразу выдаёт в них не обычное животное. Походка бесшумна, а движения исполнены врождённой грации, которая не покидает их ни в одном облике.

Гуманоид

При превращении в человекоподобную форму баюны становятся невысокими гуманоидами. Их средний рост колеблется вокруг 120 см для мужчин (баюнов) и 110 см для женщин (баюшек), а вес редко превышает 30 кг. Это делает их существами Маленького размера (Small size), что накладывает отпечаток на их физиологию и тактику взаимодействия с миром: они проворнее, незаметнее, но и физически слабее более крупных рас.

Их человеческий облик никогда не бывает идеальной копией человека. Он всегда сохраняет хотя бы одну, а чаще несколько кошачьих черт:

Важно отметить, что их человеческий облик так же индивидуален, как и у любого человека или кошки. Баюны, живущие среди людей, бессознательно копируют черты местного населения, часто напоминая миловидных, но странноватых детей или подростков. Сородичи, обитающие рядом с чутьём (другими фейри), перенимают их угловатые и вытянутые черты. А лесные отшельники, редко видящие гуманоидов, могут выглядеть крайне экзотично, с преобладанием звериных черт.

Общество и Мировоззрение

Баюны пришли в общество людей в незапамятные времена, и с тех пор их судьба тесно переплетена с человеческой. Однако их интеграция — это не ассимиляция, а скорее симбиоз на своих условиях.

Отношения с людьми строятся на фундаменте врождённого обаяния и лёгкого манипулирования. Баюн смотрит на человека как на источник комфорта, развлечений и, что уж скрывать, лёгкой наживы. Они прирождённые халявщики. Для них естественно втереться в доверие, очаровать хозяина дома и получить за это тёплое место у очага, миску сливок и восхищённые взгляды. Назвать эти отношения глубокой дружбой сложно — это скорее взаимовыгодное партнёрство, где человек получает эстетическое удовольствие и магическую защиту сна, а баюн — кров и пропитание.

Их мировоззрение можно охарактеризовать как атомистический гедонизм. Они плевать хотели на законы, обычаи и моральные устои больших обществ. Для баюна важнее всего личная свобода, комфорт и интересное времяпрепровождение. Они свободные души, не обременённые понятиями долга или чести. Их религия — это обычно та вера, что исповедуют окружающие их люди, принятая чисто формально, для удобства интеграции.

Общественная структура у баюнов слабая. Они не строят городов и не имеют сложной иерархии. Можно выделить три основных образа жизни:

Способности и Таланты

Врождённая магическая природа фейри наделяет котов-баюнов рядом уникальных способностей, которые делают их опасными противниками или ценными союзниками.

Магия и Колдовство

Внутренняя сила баюнов, проистекающая из их харизмы и связи с миром снов, делает их прирождёнными зачарователями.

Бардовское Искусство

Многие баюны находят себя в искусстве. Они — превосходные барды, музыканты и рассказчики. Их врождённое обаяние, грация и магия голоса позволяют им captivate аудиторию, собирать информацию и манипулировать настроением толпы. Навыки Знания (История) и (Местные) даются им невероятно легко, ведь они веками впитывают сплетни, легенды и слухи.

Оборотничество

Смена Облика (Change Shape) — их расовая способность. Это стандартное действие, позволяющее им за мгновение перейти из кошачьей формы в гуманоидную и обратно. Это волшебное качество, а не физическая метаморфоза. Их гуманоидный облик стабилен и всегда несёт в себе кошачьи черты, которые, впрочем, можно замаскировать с большим искусством (+10 к проверке Маскировки).

Естественное Оружие

В кошачьем облике баюны — ловкие и опасные бойцы.

Прочие Расовые Свойства

Психологический Портрет: Лень, Обаяние и Безответственность

Параметры расы — +4 к Харизме, -2 к Мудрости, -2 к Силе — идеально отражают их внутреннюю сущность.

Харизма — их главный инструмент и оружие. Они неотразимы, убедительны и умеют найти подход практически к любому. Их обаяние — магического свойства, оно действует на подсознательном уровне, заставляя им доверять и симпатизировать.

Низкая Мудрость проявляется в их легкомысленности, импульсивности и недальновидности. Баюн редко задумывается о долгосрочных последствиях своих действий. Он живёт здесь и сейчас. Его можно уговорить на самую авантюрную аферу, если сулить немедленную выгоду или интересное приключение. Планирование, стратегия — не его конёк.

Низкая Сила и особая физиология делают их слабыми атлетами. Они ленивы и быстро выдыхаются при спешке или длительном беге, предпочитая передвигаться размеренно или использовать транспорт. В бою они полагаются на скорость, скрытность и магию, а не на грубую силу.

Вариации и Эволюция

Не все баюны одинаковы. Среди них встречаются уникальные особи с особыми талантами, отражёнными в альтернативных расовых свойствах:

Кроме того, самые опытные и могущественные баюны могут постичь сложные искусства, доступные через особые черты (feats):

Заключение: Вечные Гости

Коты-баюны — это не монстры и не боги, а одна из самых очаровательных и жизнелюбивых рас Андимира. Они — воплощение кошачьей философии: независимой, несколько эгоистичной, но невероятно грациозной и полной скрытой магии. Они напоминают, что за привычным миром скрывается нечто большее — мир, где сказка оживает, чтобы попросить миску молока, спеть колыбельную или провернуть хитрую аферу. Они вечные гости в мире людей, всегда находящиеся рядом, но никогда не принадлежащие ему до конца. И в этой двойственности — их главная сила и их вечная тайна.