Встреча в космосе

– Нет, это не вальс! – ехидно прокомментировал Рик.

Нора же, завороженно глядя на монитор, постукивала пальцами по столу, пытаясь поймать ритм в творящейся какофонии. На экране творилось цветовое безумие, будто сумасшедший художник швырял на холст краски в произвольном порядке и время от времени запускал миксер. Все это сопровождалось таким же нелепым звукорядом.

– А что? – спросила она и потеряла переносицу. – Мне кажется, это музыка.

– У тебя хорошее воображение, – хмыкнул Рик. Он собирался сказать что-то ещё, но тут дверь в рубку открылась, и вошёл Илья.

– Что у вас тут?

Рик кивнул на экран монитора и уселся на свое место.

– Нора зафиксировала сигнал, – пояснил он.

Илья Степанович Брасков, мужчина пятидесяти шести лет от роду, вид имел представительный, как и подобает начальнику: высокий, массивный, с высоким лбом ученого мужа, с пронзительными зелёно-карими глазами. Длинный нос с небольшой горбинкой делали его немного похожим на Мефистофеля. В целом же мужик он был вполне ничего, иногда даже компанейский. Однако в небольшом коллективе его появление всегда сопровождалось лёгким напряжением. Наверно, просто энергетика такая у человека была тяжёлая. Он и сам не стремился к обществу, проводя большую часть за исследованиями. В его лабораторию доступа не было даже его дочери Норе.

– Смотри, пап, из цветовых пятен складывается узор, а звук его объясняет! – Нора вывела на большой экран цветовую вакханалию и добавила звук. Сигнал продолжался сорок секунд, и на первый взгляд в нем не было никаких повторяющихся элементов, просто набор звуков и хаотичные цветовые блики.

Звездолет “Заря” несколько дней назад вошёл в систему красного супергиганта Бетельгейзе. По расчётам звезда должна была взорваться в ближайшее время. “Заре” предстояло найти подходящую орбиту и на неопределенное время стать спутником звёзды. Цель – изучить, собрать данные о том, что происходит со светилом в последний период перед взрывом и, по возможности, после него.

– Откуда сигнал? – спросил Илья, насмотревшись на хаотичную пояску цветов. Рик молча вывел координаты. Плотное пылевое облако, окружающее звезду, не давало возможности точно установить источник сигнала.

– Наблюдайте, теперь это приоритетная цель. Нора, перешли мне материалы.

Он кивнул и вышел. В рубке стало тихо, только Нора все пыталась повторить странную мелодию, которая причудилась ей в сигнале из космоса.

– Да, это не вальс, – произнесла она наконец. – Но мне почему-то хочется танцевать.

Она вскочила со своего места и закружилась. Рик с кривоватой ухмылкой смотрел на неё. Он бы с удовольствием к ней присоединился, но уж больно рубка маленькая.

– Почему? Почему Бетельгейзе? Почему не Проксима Центавра, не звезда Тигардена в конце концов?! – негодовал председатель научного совета, когда Илья Брасков на очередном заседании заявил, что готовит экспедицию к Бетельгейзе.

– Я считаю, что приоритетом должны являться поиски землеподобных планет, а не ваши дешёвые авантюры, которые, кстати сказать, весьма дорогостоящи. Вы наверняка использовали гранты от государства, – подал голос со своего места представитель администрации президента, курирующий научное сообщество. Был он зол, красен и то и дело утирал пот со лба и шеи.– Не ожидал от вас, господин Брасков, столь легкомысленных заявлений.

Илья взирал на обескураженные и негодующие физиономии собратьев по науке, как кот наблюдает за тем,как хозяйка убирает последствия его безобразий – спокойно и свысока, нервно подёргивая кончиком хвоста, когда тон человечки становился слишком высоким. Он молчал, ожидая , когда выскажутся все члены совета. Наконец они выдохлись.

– А теперь позвольте прояснить ситуацию, – сказал он, поднимаясь с места. – Я много раз говорил о своих планах, которые никто почему-то не принимал всерьез. Вопросами полета к Бетельгейзе занимался ещё мой дед, а отец основал независимую научную группу, разработавшую двигательные модули для полетов в глубокий космос. И постройкой корабля мы занимались на собственные средства, точно также, как и подбором экипажа. Если вы не заметили, коллеги, я не спрашиваю вашего мнения или согласия. Я просто информирую вас о том, что в следующем месяце мы стартуем к системе Бетельгейзе.

– Но почему именно к ней? Ведь она должна взорваться в ближайшее время. Лично я не вижу перспектив в этом исследовании, – не отставал руководитель научников.

– Разумеется, не видите, – иронично улыбнулся Брасков. – Вы занимаетесь поиском экзопланет не для того, чтобы изучать их, а для того, чтобы использовать ресурсы или превратить в колонии, как превратили в колонии и производственные придатки своих корпораций дальние планеты Солнечной системы и их спутники. Стать видом, распространенным на множестве планет — вот чего вы хотите, и высасывать дочиста их недра. Это не наука, господа, а бездумная и бездушная экспансия. Вы способны только уничтожать все, до чего дотянетесь… Полет к Бетельгейзе – мечта моего деда, моего отца, которую я намерен исполнить. Именно там, возле кипящего котла погибающего светила, у нас есть все шансы раскрыть тайны происхождения жизни. Этот шанс выпадает единственный раз на множество поколений, шанс увидеть подобие большого взрыва. Увидеть, как смерть одного даёт жизнь другому. Это чистая наука, ради которой можно пожертвовать своей жизнью!

– Это демагогия, коллега, – деланно зевнул председатель совета. – Наука должна служить человечеству, а не преследовать невразумительные абстрактные цели, да ещё сопряжённые с ненужными жертвами. Я предлагаю передать все разработки по конструкции корабля правительственной комиссии, а вашу экспедицию отложить, пока не будут рассмотрены и согласованы все предложения на более высоком уровне.

– Разработки будут переданы соответствующим службам ровно через семь лет с момента нашего старта, если мы не вернёмся раньше, – отрезал Илья и покинул зал заседаний.

Старт звездолёта “Заря” состоялся спустя десять дней.

Рик загрузил со сканера данные и принялся за расчеты. В небольшой команде он был и пилотом и штурманом. Бывший командир патрульной шлюпки специальных космических сил, тридцатилетний Рик Сепелин неожиданно оказался членом совершенно спокойной непыльной дальней экспедиции.

После одной из схваток с пиратами в поясе астероидов Рик потерял лучшего друга и напарника и стал летать один, упорно отказываясь брать кого-то в экипаж. Не мог он простить ни себе, ни структуре гибель молодого жизнелюбивого парня, который ещё так мало повидал в этой жизни. В том бою погибли ещё немало молодых парней, принявших свой первый и единственный бой. Поистине каждое поколение приносит в жертву самых лучших, молодых идеалистов, не раскрывших своих талантов,не познавших свою душу. И все ради чего? Ради того, чтобы грузовые корабли крупного предпринимателя могли спокойно перевозить ценные ресурсы с внешних планет? Грузовики они отбили, и хозяин выписал участникам сражения по грамотке с мизерным денежным бонусом, чуть большим – семьям погибших.

Было так погано на душе, что, когда командир его подразделения полковник Джанбель Полев посоветовал подать заявку на полётные испытания корабля нового типа, Рик не задумываясь отправил резюме. И тут же стал корить себя за слабость: испугался, мол, трудностей и первых потерь, а в его работе это неизбежность, к которой рано или поздно привыкаешь. Но как можно привыкнуть к бессмысленному истреблению себе подобных? Рик не понимал этого и привыкать не собирался. Лучше уж лететь с научниками в их непонятную экспедицию.

На удивление все сложилось: из двух десятков пилотов выбрали его. Рик подозревал, что дело не обошлось без протекции Джанбеля, который оказался в статусе капитана корабля и заместителя начальника экспедиции. Это немного удивило Рика: он знал, что Полев перешёл в полицейский патруль из военных, и что связывало его с учёным мирового уровня оставалось только догадываться.

Пока программа обрабатывала данные, Рик откинулся в кресле и стал наблюдать, как работает Нора. В груди становилось тепло, когда он видел её тонкую шею и родинку под ухом, как она сдувает челку с глаз, как покачивает ногой в такт музыке в наушниках. Что говорить, ему нравилась вся Нора, целиком, с омутами серых глаз, со звонким, как у подростка, голосом, с дерзостью и наивностью ребенка, у которого все всегда было. Она понравилась ему ещё на земле, когда он увидел ее впервые. В деловом костюме, в стильных очках без диоптрий, чтоб казаться солиднее, она ассистировала отцу на презентации нового космического корабля для межзвездных полетов.

Теперь же Рик думал, зачем Брасков взял дочь в эту компанию суицидников. Тогда он не вникал в суть экспедиции, зато теперь, когда увидел масштаб надвигающейся звёздной катастрофы, ему стало не по себе. Не то чтобы он испугался, нет. К собственной смерти он относился философски и не считал свою жизнь уникальной. Он такой же рабочий муравей в огромном муравейнике Солнечной системы, как миллиарды других, что-то повидал в своей жизни. И другие участники экспедиции тоже успели пожить и попробовать жизнь на вкус – Илья, Джанбель, Сандрина. Но Нора… Ей же всего двадцать шесть. Любой здравомыслящий отец держал бы своего ребенка как можно дальше от такого предприятия. Ведь кто знает, как сложится обстоятельства: звезда может рвануть и послезавтра, а может протянуть десяток тысяч лет. И если рванет, успеют ли они уйти в гипер? И уж точно никто не мог предположить, как отразится взрыв на этом самом гиперпространстве. Короче, рисков было множество. Рик осознавал их и был готов к любому развитию событий. Но зачем молодой девушке так рисковать? Даже если она сама захотела, Илья мог бы её отговорить. Но не стал, ему с ней спокойней, так как он уже давно привык полагаться на ее научное чутье и деловые качества. Получается, что она жертва отцовского эгоизма во имя науки? Почему человек должен жертвовать собой и другими даже ради самых возвышенных целей?

Хотя Рик и сам пришел к тому же, от чего ушел. В космической полиции он защищал интересы богатых, а здесь тоже оказался не по своему убеждению, а по воле случая, или того же Джанбеля. Значит, и он, и Нора – пешки в чужих играх, не обладающие своей собственной волей? Как говорится, если не знаешь, чего хочешь сам, то будешь делать то, чего хотят другие. Но может быть все эти события и должны пробудить их глубинные желания и развить собственную волю?

Компьютер пискнул, сигнализируя о выполненной работе, и Рик, нехотя перевел взгляд на экран.

– Как ты думаешь, – Нора сняла наушники и посмотрела на парня, – там может быть планета?

Рик пробежался глазами по столбцам цифр. – Возможно. Но точно не скажу, мы же движемся в противоположных направлениях... Насколько мне известно, у Бетельгейзе не регистрировались планеты.

– Но и не утверждалось на сто процентов, что их нет!

– Я бы скорее предположил, что там чей-нибудь космический корабль.

– Чей? – Нора вскинула на него свои большущие глаза.

Рик пожал плечами.

– Точно, не земной.

– Я не хочу, чтобы это был корабль, – сказала она, немного помолчав.

– А я думал, ты будешь рада первому контакту с иным разумом. Нора опять умолкла, уставившись в монитор.

– Знаешь, оказывается, это страшно, – тихо заговорила она. – Не знать, что скрывается за этим проклятым облаком. И… если там чужой корабль, я бы улепетывала отсюда сломя голову…Пусть лучше там будет планета.

– А какая разница?

– Большая. Если кто-то прилетел сюда, значит, они по уровню развития сопоставимы с нами или вообще превосходят. Вдруг они агрессивны?

– У нас есть две фотонные пушки и мощный щит, – фыркнул Рик. – Фантастики ты, Нора, перечитала. Разве твой отец в планы экспедиции включал покорение подвернувшихся разумных?

– Нет, конечно! Папа пацифист… И идеалист тоже, его мечта – разгадать тайну происхождения жизни.

Рик усмехнулся: хорошо быть идеалистом, когда за твоей спиной крупнейшая корпорация по производству звездолётов – от пассажирских лайнеров до военных фрегатов. Пацифист, однако.

Через некоторое время “Заря” развернулась и последовала в направлении исчезнувшего сигнала. Илья посчитал важным разобраться в его природе. Им предстояло максимально приблизиться к газо-пылевому облаку, сбросить зонды для сбора данных и постараться поймать сигнал снова. Уж больно странным он оказался.

На общем сборе в кают-компании Илья показал запись всем участникам экспедиции, и это произвело неожиданный эффект: все почувствовали возбуждение и радость, на обычно спокойных и бесстрастных лицах расцвели улыбки, людям вдруг захотелось обнять друг друга и сказать какие-нибудь добрые слова.

Через полчаса возбуждение улеглось, и Илья обратился ко всем с вопросом:

– Вы поняли, что произошло?

– Воздействие на эмоциональную сферу, – не задумываясь, ответила Сандрина Эфа, биолог и медик экипажа. – Я как будто побывала на трёхчасовом концерте любимой группы, настолько мощный выброс дофамина. А что вы почувствовали? – обратилась она к остальным.

– Примерно то же, – Илья потёр переносицу и взглянул на Джанбеля. – Джан?

– Ну да. Лучше и не скажешь, – по лицу Джанбеля никто бы не сказал, что он умеет радоваться.

– Нора, Рик? – Мне танцевать хотелось.

– Не могу сказать, что почувствовал что-то особенное… А вот мысли приходили необычные.

…Они рыскали по системе уже больше месяца, но сигнал не повторялся. Звезда радовала их регулярными выбросами вещества, но у исследователей сложилось впечатление, что в ближайшем будущем взрыва не произойдет. Поэтому они спокойно занимались изучением полученного сигнала.

В то утро Сандрина проснулась с неясной тревогой в груди. Ей хорошо было известно это чувство, и означало оно, что грядут перемены. Она отправилась под душ, потом не спеша приводила себя в порядок – всё-таки не двадцать пять. Это Нора может проснуться, затянуть волосы в хвост и быть красавицей. А вот ей, Сандрине, уже стукнуло сорок семь, и красоту и молодость приходиться брать в свои руки.

Она расчесала густые пушистые тёмные волосы, заколола длинной шпилькой, нанесла лёгкий макияж на лицо. После этого закрыла глаза, пару раз глубоко вдохнула и потянулась сознанием к своей тревоге. Она окутала дрожащее серое пятно белым светом и отодвинула влево, а прямо перед мысленным взором вызвала образ горящей свечи…

И в это момент раздался сигнал общего сбора. Образ развеялся, ответ на свой вопрос Сандрина не успела получить.

“Началось”, – подумала она и поспешила в кают-компанию.

– Это удивительно, друзья, но мы обнаружили планету! – объявил Илья Брасков, когда вся небольшая команда собралась. – Здесь, в системе Бетельгейзе, на самой границе пылевого облака! Это удивительное открытие, и я думаю, нам нужно её исследовать.

– Так это с неё отправлен сигнал, который мы зафиксировали два месяца назад? – поинтересовался Джанбель.

– Это мы и постараемся выяснить, – потёр переносицу Илья. – Но надо понимать, что планета, хоть и находится в зоне обитания, слишком мала, и из-за постоянных выбросов плазмы и нестабильности звезды вряд ли может быть обитаемой.

– А может, это сигнал погибшей цивилизации? – высказала предположение Сандрина.

– Мы попробуем разобраться, – улыбнулся Илья своей фирменной улыбкой, больше похожей на оскал.

– Нам надо на нее высадиться, – подала голос Нора, которая до этого в волнении кусала губы.

Илья посмотрел на неё с недоумением взрослого, которого шестилетка попросила взять с собой в пивбар.

– Тебе это точно не грозит.

– Как это? Я в конце концов планетолог! Кто, если не я?!

– Джанбель, – ответил Илья. – Он разведчик и бывший десантник. Вторым пойду я.

– Ещё чего? – возмутилась Сандрина. – Вы хотите обезглавить экспедицию? Я, как биохимик, смогу провести необходимые замеры и собрать образцы.

Рик молчал, хотя ему очень хотелось попасть на планету. Но пилотом точно рисковать никто не станет. А ведь он бывал в серьёзных переделках… Вот она, свобода воли, в действии – долг или желание. Забавно. Выбирает-то всё равно не он. Он уже выбрал, когда стал пилотом этого корабля.

Нора открыла было рот, чтобы привести очередные доводы своей незаменимости на первой обнаруженной экзопланете, но тут монитор засветился, и на нём опять появилась цветовая круговерть. Звук же был ещё более насыщенный и волнующий. Сигнал длился всего двадцать секунд, и после его окончания в кают-компании воцарилась оглушительная тишина. Тоже секунд на двадцать.

– И вы ещё сомневаетесь, что это сигнал с планеты?! – Нора подскочила к монитору и поставила повтор. – Как же это прекрасно! – она закружилась по кают-компании. – Мы же можем посадить “Зарю”, а не разведывательную капсулу. Давай все вместе, а?

– Мы соберём первичные данные и решим.

– А как мы назовем планету? – спросила вдруг Сандрина. Ей не нравилось все время говорить “планета”.

– Уже назвали – GSC00129-01873b1.

– Это неромантично, я не запомню. Мой мозг кипит от этих ваших цифр, – нарочито манерно протянула Сандрина и тут же фыркнула.

– Зато свои формулы на пол страницы наизусть помнишь! – хохотнул Джанбель.

– А давайте назовем её СанНора, – предложил Рик. – По именам прекрасной половины экипажа.

– Саннора, СанНора, – покатал на языке новое слово Джанбель. – Подходит! Девчонки, как вам?

Нора покраснела и пожала плечами.

– А мне нравится, – Сандрина сверкнула глазами в сторону Норы. – Мне кажется, мы обе должны побывать на планете с нашими именами.

Сбор данных не занял много времени. СанНора оказалась маленькой странной планетой. Сутки на ней были на пять часов короче земных, атмосфера на полюсах почти отсутствовала, но нарастала к экватору и содержала довольно большой процент кислорода. А ещё на ней был океан. Можно было только удивляться, что в столь неподходящем месте разместилась планета с практически райскими условиями для жизни. Но жизни как раз обнаружить пока не удалось. К

Капсула мягко опустилась на поверхность СанНоры. Джанбель надел шлем, включил камеру, транслирующую происходящее на “Зарю”, опустил защитное стекло и спрыгнул вниз. Из-под ботинок облаком разлетелась пыль. Мужчина огляделся и махнул напарнице. Та последовала за ним.

– Как-то не похоже на плодородный грунт, – Сандрина достала из рюкзака пробирку и принялась собирать в неё пыль. – Скорее на ядерный пепел.

– Ты бы огляделась сначала, – Джанбель между тем достал из голенища высокого ботинка телескопический щуп, развернул его и стал тыкать под опорами шлюпки.

– Что ты делаешь? – поинтересовалась Сандрина.

– Проверяю, не затянет ли наш транспорт в зыбучие пески…Было у меня такое однажды. Три дня пришлось ждать, пока за нами спасатели прилетели.

Убедившись, что под слоем пыли находится твердая порода, Джанбель убрал щуп и подошёл к Сандрине. Женщина возилась с анализатором атмосферы.

– Здесь можно дышать без скафандра, кислорода достаточно. Правда, метана многовато, а азот почти в норме. Удивительно, что на другом конце галактики мы можем дышать нормальным воздухом!

– Но не будем. Пока нет нужды. У нас шесть часов на разведку.

По плану они должны были сесть поближе к океану и обследовать побережье. Но, похоже, их отнесло дальше, чем они рассчитывали.

Они огляделись. Капсула находилась в низине, покрытой серо-коричневой летучей субстанцией, которая поднималась при каждом шаге и долго висела в воздухе. С одной стороны над ними нависала почти отвесная чёрная скала, с другой пологий подъем вел мимо невысоких гор на каменистую равнину. Небо, залитое ярким светом, было почти белым, редкие сероватые облака не давали тени, и цвета на поверхности делились на ослепительно-чёрный и ослепительно-серый.

– Нет тут никого, – с тоской глядя на окружающее серо-чёрное однообразие, произнесла Сандрина. Разочарование царапнуло душу: что же, они так радовались, так ждали этой высадки, чтобы увидеть очередную каменную глыбу, безжизненную и бесцветную?

– Мы тут есть! – Джанбель уловил её настрой и, фальшивя, бравурно пропел:

– На пыльных тропинках далёких планет останутся наши следы!

Они отправились в сторону гор. Голые скалы обламывались острыми пиками, у их подножия валялись осколки, валуны, обломки породы.

– А ты заметила, что пыль не везде? – спросил вдруг Джанбель.

Они шли по ложбинке, наполненной этой самой пылью.

– Наверно, потому, что она похожа на тропу, – улыбнулась Сандрина. – Мы подсознательно ищем что-то знакомое и привычное.

Подъём закончился. Перед разведчиками развернулось небольшое плато, а дальше что-то блестело и переливалось.

– Океан! – обрадовалась Сандрина и побежала вперёд.

Её влекло туда, на берег, там кто-то ждал, и надо было торопиться, чтобы успеть. Она жадно глядела на шевелящуюся серебристо-серую массу, пытаясь отыскать того, кто звал её.

– Сандрина, стой! Санни! – Джанбель еле поспевал за ней. Он наконец догнал её и схватил за руку. Женщина недоуменно обернулась.

– Осторожность, Санни! Тут может быть опасно!

– Нет, не опасно. Он меня ведёт.

– Кто?!

– Тот, кто послал сигнал. Он ждёт нас.

Джанбель растерялся. Неужели Сандрине снесло крышу?

– Не бойся, я не сбрендила, – улыбнулась она, видя замешательство напарника. – Я эмпатка, Джан, я очень хорошо чувствую живых существ.

Джанбель помолчал, переваривая сказанное.

– Я доверяю твоему чутью, – наконец сказал он. – Но всё же я пойду вперёд, мы же ничего не знаем об этом месте.

Она кивнула и зашагала рядом с ним. Вдруг за их спинами раздался протяжный звук – не то вздох, не то всхлип. Джанбель и Сандрина одновременно развернулись и увидели, как скалы, мимо которых они только что прошли, засветились неярким голубым светом и мелко задрожали. Вниз летели камни, рассыпаясь далеко по округе. Сандрина ощутила, как под ногами закачалась поверхность.

– Бежим! – теперь уже Джанбель схватил женщину за руку и потащил вперёд.

За несколько минут они добежали до невысокого, но крутого склона и кое-как по камням спустились на берег, усыпанный чёрной галькой. Здесь было спокойно и безмятежно. Волны накатывали неспешно, словно призывая путников не торопиться. Но Джанбелю было почему-то неуютно в этом месте, оно казалось холодным и недобрым: ни птиц, кружащих над водой, ни водорослей, ничего. Только волны, которые охотились за ними, чтобы утянуть в свое нутро и расправиться со случайно появившейся здесь жизнью.

– Смотри! – воскликнула Сандрина, указывая на ярко-жёлтое пятно метрах в тридцати от них.

Её опять охватило радостное возбуждение.

– Мы идём, мы здесь! – крикнула она, отмахиваясь от Джанбеля, который попытался её притормозить.

Это была огромная морская звезда размером метра два в диаметре. Она лежала на чёрном песке возле самой полосы прибоя.

– Так вот какая ты, жизнь на Санноре, – пробормотал Джанбель, обходя её по кругу. – Прекрасный экземпляр, не правда ли?

– Какая красавица! – восхитилась Сандрина.

Она наклонилась и провела рукой по бугристой коже.

– Мы пришли, – проворковала она. – Мы поможем тебе вернуться в океан.

В ответ на прикосновение щупальце морской звезды зашевелилось и осторожно обвилось вокруг запястья женщины, огромное тело заколыхалось.

– Мы пришли с миром, не бойся, – Сандрина ещё раз провела свободной рукой по щупальцу. – Отпусти меня, пожалуйста.

– Пп-ожжа-ллуй-сстаа, – услышала она тихий, как шелест волны, голос.

Морская звезда замерцала голубым, вспухла, приподнялась на два щупальца и закрутилась в сверкающий кокон. Через несколько мгновений ошарашенные люди увидели перед собой мерцающее подобие человека в скафандре на фоне ставшим полупрозрачным тела морской звезды.

– Ппривв-ветствв-вую вас, – прошелестела фигура. – Я увв-видела ваш-ш летт-тател-ль сразз-зу, как вв-вы появв-вилисс-сь. Я посс-слала сигг-гналл. Почч-чемм-му вы так долл-лго думм-мали?

– Прости, мы не смогли сразу найти тебя, – склонив голову, с почтением произнесла Сандрина. Её не удивило ни преображение морской звезды, ни то, что она каким-то непостижимым образом общается с ними на их языке. Раз она так сделала, значит, может.

Джанбелю не понравился упрёк аборигена (или аборигенки) и то, что Сандрина принялась извиняться. Не так он представлял себе первый контакт с инопланетным разумом. Ну, хоть молниями не швыряется и не машет световым мечом, и то уже вселяет надежду.

– Я рада, что вы посетили меня, – волшебным образом речь аборигенки стала вполне отчётливой и понятной. В ней появилась глубина и мягкость, присущие женщинам. – Я хочу узнать о вас побольше, раньше мне не встречались существа, подобные вам.

– Мы с удовольствием с вами пообщаемся, – сказал Джанбель. – Но на вашей планете небезопасно: в скором времени произойдет взрыв светила, и звёздное вещество поглотит и расплавит планету.

Аборигенка некоторое время молчала, видимо, переводя его слова в более понятные ей понятия.

– У нас есть время, – наконец ответила она. – Но вы здесь не одни. Там, – она подняла конечность, так и оставшуюся щупальцем, – есть ещё такие же. Позовите их сюда!

– Мы называем себя люди, – Джанбель проигнорировал приказной тон и решил продолжить знакомство. – Она, – он показал на Сандрину, – человек, её зовут Сандрина, я – человек, меня зовут Джанбель, если нас много, то говорят – люди. А как обращаться к тебе?

– Мы называет себя шанжэле, что означает “кочующая звезда”. А зовут меня… пусть будет Дарна. И позови сюда остальных своих человек…людей, я хочу запечатлеть ваши образы в своем хранилище памяти и поведать то, что разрешено.

– Ты живёшь здесь одна? – поинтересовалась Сандрина, пока Джанбель, отойдя в сторону, устанавливал связь с кораблём.

– Сними с себя эту круглую штуку! Она не является твоим телом, – щупальце Дарны ткнуло в шлем скафандра.

– Мне она нужна, чтобы дышать, прости…

– Дышать? – переспросила Дарна.

– Для поддержания жизни нам необходим воздух.

Сандрина продемонстрировала, как она дышит.

– Разве ты не дышишь?

Дарна замерцала интенсивнее, прошлась щупальцами по телу.

– Дышу…и не дышу. Я могу и так и так, смотря в какой форме.

– Что это значит? Какие у тебя бывают формы? Ты оборотень?

– Я не поняла последнего термина. Форму я могу принимать ситуативно при необходимости. Одну вы видели, это физическая форма, вторая, как сейчас, подвижно-эфирная, третья – бесплотная.

– Подвижно-эфирная значит, что ты можешь принять какой угодно облик?

– Да, но очень приблизительно.

– Для чего это нужно?

– Для удобства тех, с кем я общаюсь… Скажи своим человек-кам…людям, пусть поторопятся, – Дарна, перекатываясь на нижних щупальцах, приблизилась к Джанбелю.

– Как смогут, так и прилетят, – скупо ответил Джанбель.

Эта особь напоминала ему подростка-мажора, привыкшего везде быть главным. Будучи человеком военным, он привык всегда быть настороже и не доверять никому. Тем более в этой ситуации. Кто знает, насколько различен менталитет двух видов разумных существ. Пока диалог складывался довольно криво, но Сандрина терпеливо объясняла земные понятия и старалась понять логику шанжэле.

Спустя полтора часа на плато рядом с пляжем опустилась “Заря”. За это время Сандрина и Дарна смогли более или менее синхронизироваться. Джанбель почти не участвовал в разговоре, он наблюдал и пришёл к выводу, что шанжэле по своему интеллекту превосходят землян. И ещё его интересовало, как она могла понять, что неподалеку от её планеты появился кто-то разумный и с помощью чего отправила сигнал. Он внимательно оглядел пространство вокруг и не заметил никаких построек или других признаков цивилизации. Складывалось впечатление, что действительно Дарна являлась единственным жителем планеты.

– Позволь представить тебе, Дарна, наших товарищей по экспедиции, – Сандрина по очереди назвала имена присоединившихся к ним звездолётчиков.

Дарна неопределённо хрюкнула и зашевелила щупальцами, стараясь прикоснуться к руке каждого.

– Мне приятно чувствовать вас, – сказала она наконец. – Вы теплые и … не очень счастливые.

– Почему ты так решила? – удивился Илья. Он уже приготовил торжественную речь, а тут как-то всё пошло не плану. – Что ты знаешь о человеческом счастье?

– Я считала вашу память, ваши чувства. Вы возбуждены, радуетесь моменту нашей встречи, но в каждом из вас есть страх, что я могу причинить вам зло. Ещё вы принесли с собой беспокойство, тоску и переживания людей, которые живут там, откуда вы прилетели. Это как хвост кометы, тянется на огромные расстояния. Груз страданий перевешивает немногие радости, лишает воли. Это делает меня печальной. Я вижу причину ваших страданий в индивидуализме и закрытости друг от друга.

– Что ты имеешь ввиду, когда говоришь об индивидуализме? – Илья был не то удивлён, не то уязвлён словами существа. – Что ты знаешь о нашем мире, чтобы делать такие заявления?

– Когда я нахожусь в своей физической форме, я имею полный контакт с моей планетой и максимальную открытость небу и дальнему пространству. Я не ставлю никаких преград между собой и мирозданием. Каждый же из вас окружён толстой стеной собственного Я. Но вы так громко думаете, так ярко эмоционируете, что мне становится неприятно и больно.

– Ты хочешь сказать, что человечество идёт по ложному пути? – нахмурился Илья.

– Разве ты сам … и вы все не думаете также?

– Мы прилетели, чтобы узнать побольше о твоём мире. Где твои сородичи? Вы знаете о грозящей вам беде? – спросила Нора под недовольным взглядом Ильи. Ей показалось правильным перевести разговор на другую тему.

– Я здесь одна, – в голосе Дарны явно прозвучала печаль. – Мои сородичи давно покинули нашу планету . Они нашли другой дом, где будет продолжаться цивилизация шанжэле.

– А ты? Почему ты осталась?! Мы можем забрать тебя с собой, ты будешь жить с нами. На Земле достаточно океанов.

– Мой дом здесь. Я живу здесь от начала жизни. Я летописец. Мой долг оставаться до конца с моей планетой и моей звездой.

– Ты обязана это делать? – спросил Рик.

– Нет, я сама так решила. Это мой выбор и моя воля. И не вам нарушать её вашим ложным альтруизмом.

– Ты ошибаешься, – вступила в разговор Сандрина. – Наше желание спасти тебя абсолютно искренно.

– Меня как раз спасать не надо. А вот вам следует позаботиться о себе. Светило скоро взорвётся и испепелит всё вокруг. Ваш летатель слишком хрупкий, он не выдержит энергетического выброса. Вам надо улетать.

– Но ведь ты тоже погибнешь! – для Норы понятие жизни всё ещё было свято. Как в хороших старых книжках.

– Я не погибну. У летописцев иммунитет к смерти. У меня есть третья форма существования – бесплотная. Когда я перейду в неё, я буду везде, в любом уголке вселенной. И мои знания будут принадлежать не только моему виду, но и вам, и другим существам, которые смогут и захотят ими воспользоваться.

– Как я понимаю, ты хочешь собрать информацию о том, что происходит при взрыве звезды, чтобы передать твоему миру информацию об этом? – спросил Илья.

– Я буду свидетелем взрыва, мне не нужно изучать его. И вам не нужно, это ложная цель.

– Почему?

– Наука – просто игра ума. Ваша жизнь слишком коротка для настоящих исследований.

“Вот так, одним предложением перечеркнуть благородные порывы Ильи”, – подумал Рик, и ему стало жаль учёного, ведь тот и вправду верил в то, что делал.

Внезапно поверхность под ногами затряслась, и раздался протяжный гул. Рик пошатнулся и успел подхватить Нору. Илья был схвачен одним щупальцем Дарны, Сандрина – другим. Джанбель был единственным, кто устоял на ногах.

– Это скоро произойдет, – сказала Дарна. – Вам пора.

– Я тоже останусь здесь до конца! – воскликнул Илья.

– Мне понятен твой порыв, – Дарна улыбнулась. – Но это того не стоит. Жизнь великая ценность, и если вы не умеете её трансформировать, не рискуйте ею. Я передам вам те знания, которые смогу.

Шанжэле вытянула щупальце, подняла плоский блестящий камешек, прокатила по всем лучам своего тела и протянула Илье.

– Возьми. Он настроен на тебя. Я буду вливать в него свои наблюдения, и ты увидишь то, что хочешь.

– Спасибо, – Илья сжал камень в руке. – Как я смогу получить данные из него?

– Захоти. Возьми в руки. Позови меня. Откройся. Доверься Открытость и доверие – ключ к познанию мироздания. Вы, как вид, очень далеки от этого. Но ты, – Дарна указала на Илью, – и ты, – второе щупальце коснулось Сандрины, – и даже ты, – третье обхватило руку Джанбеля, – почти готовы открыться миру.

– А мы? – спросила Нора.

– Вам – время смотреть друг на друга, Дарна взяла их руки и соединила. – Это очень просто. Когда в глазах друг друга вы увидите звёзды другой вселенной, вы познаете мир…

Звездолет “Заря” приближался к Солнечной системе. Задача, поставленная перед участниками экспедиции, была выполнена. Звезда взорвалась, когда они уже были на безопасном расстоянии. Они наблюдали это действо в течение нескольких месяцев, собирая данные, а затем развернули корабль к Земле. Маленькая планета СанНора погибла в первые часы после катастрофы, и вместе с ней ушла в небытие отважная “кочующая звезда” Дарна. То, что она говорила о бесплотной форме существования, люди восприняли как представление о загробной жизни. Как же мало они провели с Дарной времени, почти ничего не узнав о её мире и о том, куда переселилась раса шанжэле. И теперь уже вряд ли узнают. А жаль. Сколько времени понадобится человечеству, чтобы найти других разумных? Встреча с Дарной дарила надежду, что высокоорганизованные существа этой вселенной могут быть вполне доброжелательными и миролюбивыми.

Однако перед тем, как пересечь границу Солнечной системы, Илья собрал всех в кают-компании и обратился к ним со странной речью:

– Мы не должны упоминать о встрече с шанжэле. У нас нет документальных свидетельств той встречи, а значит, её не было.

– Как нет свидетельств? – возмутилась Нора. – Файлы с наших камер…

– Разрушены при переходе через гиперпространство, – быстро ответил Илья. – Слова же к делу не пришьёшь. Нам вообще нельзя возвращаться на Землю, – он наконец сказал главное. – Нас посадят в бессрочный карантин, а потом отправят в специальное заведение, откуда никто не выйдет.

– Откуда ты это знаешь?

– Джанбель по своим каналам выяснил, что нас уже ждут.

– И что нам делать?

– А полетели искать шанжэле, – вдруг предложила Сандрина. – Мы с Норой попробуем связаться с Дарной. Помните, она говорила, что если мы её позовём…

– Нам только спиритических сеансов не хватало, – усмехнулся Джанбель.

– Попробуйте, – вдруг согласился Илья.

Женщины уселись друг напротив друга, взялись за руки и расслабились. Сандрина уверенно вела Нору по медитации. Но Дарна не откликалась, как и никто другой.

– Мы попробуем ещё раз, – сказала Сандрина расстроенной девушке, когда они закончили бесплодные попытки. – Я и не ожидала, что с первого раза получится.

Экран монитора вдруг ожил. Цвета кружились, сопровождаемые хорошо узнаваемой мелодией.

– Это всё-таки вальс! – прошептала Нора сквозь слёзы, счастливо глядя на Рика.

– Получилось! – обрадовалась Сандрина. – Дарна, мы рады, что ты вернулась. Можно поговорить с тобой?

Экран мигнул зелёным.

– Оказалось, что нам нельзя возвращаться на Землю, – принялась объяснять Нора. – Мы хотим найти планету, куда переселились твои сородичи. Может быть, они смогут приютить нас?

Некоторое время на экране ничего не происходило, потом стали высвечиваться цифры. Рик первый сообразил,что это координаты и стал быстро вводить их в программу расчёта курса.

– Вас будут ждать, – раздался тихий голос. – Сохраните жизнь. И назовите её Дарна.