Встреча в новогоднюю ночь

Встреча вновогоднюю ночь

Рассказ

Александр нежно пожал руку, с неприятным сочувствием посмотрел в глаза ислишком близко привлек к себе в медленном нескончаемом вальсе. Марина с досадойзакусила губу. И какого лешего она пошла на этот новогодний междусобойчик?Зачем поверила подружкам? Чего вообще от этого вечера ждала?

Прежнего все равно не вернуть.

«И чего тебе одной дома сидеть? Приходи давай, повеселимся, ни к чемунарушать нашу старую традицию» – подружки звонили не раз и не два, вот она иповелась. И зря.

Да, они с подружками вот уже одиннадцать лет встречали Новый год вместе,с далекого седьмого класса. Сначала у кого-то дома, а потом, когда оперились,позаканчивали кто что, замуж повыходили или хотя бы бойфрендами обзавелись,встречаться стали уже в одном и том же ресторане «У Дим Димыча». Просто потому,что Дим Димыч – дядя Наташки и всегда делал для них приличные скидки.

Не нарушая традицию, Марина пришла на новогоднюю встречу, хотя иподозревала, что ни к чему хорошему это не приведет. За полгода после уходаИгоря она стала неуютно себя чувствовать среди пристроенных подруг. Онипосматривали на нее уже не как на старинную подружку, а как на опасную конкурентку.

И вот теперь, танцуя с Александром, мужем Людмилы, она поняла, что ихопасения вполне обоснованы. Искоса посмотрела на Люду. Та сидела за столикомбоком к ним и нервно мяла в руках салфетку, делая вид, что все в порядке.

Марина осознала, что пора уходить. В принципе, ее здесь ничто не держит.А вот если она останется здесь до двенадцати часов, то, вполне возможно, подругу нее уже не будет. Из четырех присутствующих здесь парней с откровенныминтересом на нее не поглядывал только муж Наташки. Но не потому, что был такимуж верным и порядочным, а потому что Наташка не постеснялась бы и прилюднозакатить такой концертик – чертям бы жарко стало.

Утомительный танец наконец-то закончился, все снова сели за стол. Маринасидела между двух огней – Александром и Вадимом. И оба они ухаживали за ней сненужным пылом, больше, чем за своими половинками. Марине хотелось бы списатьих повышенный интерес на сочувствие, пусть даже на жалость, но их слишком ужоткровенные взгляды говорили вовсе о другом.

Наташка рассказывала какой-то бородатый анекдот, Марина не вслушивалась вее слишком громкие слова. Все засмеялись, она тоже растянула рот в насильнойулыбке. Выпили шампанского, снова пошли танцевать. На этот раз общий прыгающийтанец.

Марина заметила, что девчонки скучковались подле нее, не даваяприблизиться к ней своим мужикам. Грустно улыбнувшись, она развернулась и вышлаиз маленького зала, где кроме них было еще несколько небольших компаний.

Скрылась от ненужных взглядов в туалете. Немного подождав, крадучисьпрошла в гардеробную и подала номерок. Гардеробщик, немолодой мужчина в белойвышитой крестиком рубашке, подал ей шубку и спросил:

– Куда-то спешите?

Не желая говорить, что она сюда больше не вернется, Марина аморфноответила:

– Немножко пройдусь. Что-то голова от громкой музыки разболелась. Так идо боя курантов не досижу.

Он предупредительно открыл перед ней дверь, придержав за локоток, пол втамбуре промерз и был скользким. Благодарственно кивнув, она вышла на свежийвоздух. В лицо полетели холодные отрезвляющие снежинки, и она задохнулась отприступа острой тоски.

Еще весной они с Игорем планировали свадьбу, все-таки три года совместнойжизни - вполне приличный срок для проверки своих чувств. И вдруг все сломалось.В июне ее почти муж заявил, что встретил другую, которая подходит ему гораздобольше, собрал свои вещички и съехал с их съемной квартиры, правда, заплатив занее до конца года.

Вначале Марина надеялась, что он одумается и вернется, но постепенно еенадежда умерла. И к лучшему. Ведь склеить разбитый кувшин она все равно бы несмогла. Помнить об измене, постоянно ждать повторения, не доверять, метаться отстенки к стенке при малейшей его задержке – что может быть хуже?

Уж лучше так, как есть, – раз и навсегда. Пусть теперь ей очень больно,но она это переживет, она сильная. Припомнилась история с кузиной, которуюоставил муж с двумя детьми на руках, причем на руках в буквальном смысле –младшей дочери не было и года. Он, бедняжечка, видите ли, устал от вечногошума, пеленок и отсутствия заботы со стороны жены. Причем он Кате именно такпри расставании и заявил. Таким тупым канцелярским языком.

В ту пору Марина верила, что ее Игорь другой. Верный, порядочный идобрый. И их детей будет любить больше всех на свете.

И жестоко ошиблась.

А вот не надо никогда и ничего планировать. И надеяться ни на что ненадо. Не то получишь по зубам чугунной морковкой, которую, как наивныйзайчонок, приняла за настоящую.

Ее родители, жившие в небольшом городке, винили во всем только ее саму.Значит, она как-то себя не так вела, не то сказала, не то сделала. Русскийменталитет. Какую бы пакость мужик не сделал, виновата всегда баба.

– Ты вообще дурная, Маринка, – вещал недовольный отец. – Такого парняупустила! Надо было не чувства проверять, а жениться поскорее и дитё рожать.Вот тогда бы никуда и не делся.

На ее слова, что Игорь в любом случае мог от нее уйти, с дитём бы онабыла или без дитя, отец только отмахивался, как от малохольной дурочки, а матьпослушно ему поддакивала. Вот поэтому Марина и не поехала к ним на встречуНового года. Зачем настроение портить еще больше? И им, и себе. Обидные словародителей до сих пор сидели глубокой занозой в и без того кровоточащем сердце.

Она немного постояла на крыльце, обдумывая, куда пойти. Домой отчаянно нехотелось. Там ей все будет напоминать об Игоре. Уж лучше на городскую эстакаду,там сейчас идет концерт и море народу. Одиночество в толпе – это как раз длянее.

Вот только одета она не для хождения по улице в мороз. Поехать домой ипереодеться? Решив, что это лучший вариант, пошла в сторону автобуснойостановки.

Она уже подходила к перекрестку, когда рядом с ней остановилась иномаркаи знакомый голос произнес:

– Марина? – она вздрогнула и обернулась. – Садись скорее!

Не рассуждая, она по многолетней привычке повиновалась и автоматическизапрыгнула в салон на переднее сиденье. И тут же вздрогнула – за рулем сиделвовсе не Игорь.

Обомлев, она спросила:

– Извините, а вы кто?

– А это совершенно неважно! – весело заверил ее водитель. – Главное, чтовас ждут.

– Кто ждет? Где? – она растерянно посмотрела за окно.

Они ехали по незнакомому ей проулку, выезжая за город.

– Увидите! – таинственно проговорил незнакомец. – Вы что, не любитесюрпризов? Представьте, как романтично – вы едете куда-то в новогоднюю ночьсквозь начинающуюся вьюгу, под свет фар…

Марина поежилась. Подобные сюрпризы она не любила. Но вот Игорь их любил.Может быть, это он попросил этого веселого мужчину привезти ее к себе? Одумалсяи решил вернуть?

В груди пламенем вспыхнула безрассудная надежда и тут же погасла подхолодным напором здравого смысла. Она его не простит! Она будет гордой! Теперьон для нее посторонний человек, возможно, уже чужой муж. А она никогда нестанет разбивать чужие семьи.

Пока она маялась в сомнениях, машина заехала в чей-то двор иостановилась. Водитель вышел наружу, открыл дверцу со стороны Марины и сделалприглашающий жест. Она вышла, с опаской оглядываясь. Куда она попала?

Чтоб выяснить это, повернулась к привезшему ее мужчине, но тот уже селобратно и стремительно выехал со двора. Ворота автоматически за ним закрылись,отрезая ее от всего света.

Марина огорченно охнула. Что она натворила? Зачем вообще села в чужуюмашину? Что это с ней? Она никогда не была такой легкомысленной. Наоборот,Игорь постоянно упрекал ее в отсутствии скрашивающего жизнь здоровогоавантюризма.

Подошла к воротам, уперлась в них кулаками, потрясла. Сплошное металлическоеполотно не поддавалось. Калитка рядом тоже оказалась закрыта на сложный запор.

Выхода не было, пришлось идти к дому. Перед дверью Марина опасливопомедлила, но пробравший до самых костей мороз заставил ее вспомнить, что одетаона вовсе не по погоде.

Распахнула незапертую дверь и шагнула внутрь. В спину ударил сильныйпорыв ледяного ветра. Под его напором дверь с силой хлопнула по стене и тут жес грохотом закрылась под давлением тугого доводчика.

Несколько оторопевшая от устроенного ею шума Марина замерла, боясьсделать хоть шаг.

Но все было тихо, и она с опасливым любопытством посмотрела вокруг. Домоказался гораздо больше, чем она предполагала. В просторную прихожую выходилонесколько дверей, украшенных снежинками в честь наступающего праздника. Чутьслышно вздохнув, сделала нерешительный шаг внутрь. Что толку торчать у входа,раз уж судьба так неосмотрительно занесла ее сюда?

У стены стоял шкаф с пустыми вешалками. На цыпочках, чтоб не оставлятьследов, прошла по узорному паркету, аккуратно повесила шубку, сняла сапоги.Посмотрела на нижнюю полку шкафа, тапок не наблюдалось. Пришлось идти по полу водних колготках. Лаковый паркет холодил ступни через тонкий капрон.

Распахнув одну дверь, обнаружила за ней кабинет – книжные шкафы, набитыекнигами, письменный стол с ноутбуком у окна. За второй дверью оказался большойтелевизор с мягким угловым диваном, это явно была гостиная. За третьей слышалсякакой-то непонятный шум, и она помедлила, нервно облизав пересохшие губы.

Идти туда категорически не хотелось. Но делать нечего, назвался груздем,полезай в кузов. Не нужно было садиться в машину, или хотя бы протестоватьсразу, говорить, что водитель ошибся. Хотя ошибся ли? Вдруг там в самом делеИгорь?

Уговаривая себя, что она взрослая решительная дама, и трусость ей не клицу. Потянулась к ручке и чуток приоткрыла дверь, робко заглянув вполучившуюся щелку. За ней оказалась просторная кухня-столовая, разделенная надве зоны, кухонную и обеденную. В зоне кухни у плиты стоял высокий гибкиймужчина в черном фартуке и что-то сосредоточенно помешивал венчиком.

Марина поразилась. Она еще никогда не видела, чтоб мужчина готовил что-тосложнее омлета. Игорь и ее отец жарили только яичницу, да и то в экстремальныхситуациях, когда готовить еду было некому, а купить невозможно.

А тут мужчина не просто стоял у плиты – он священнодействовал. Игралатихая спокойная музыка, кажется, что-то из старых записей Битлз, мужчина в такткивал головой с повязанной на ней черной пиратской банданой.

Марина с сомнением оглянулась на прихожку. Все-таки этот тип какой-тобесшабашный. Оставил дверь открытой, заходи кто хочет. На цыпочках вышлаобратно, закрыла входную дверь на внушительный засов. Для чего это сделала, исама не понимала. Наверное, сработал с детства внушенный рефлекс.

Потом снова, так же на цыпочках, не для того, чтоб ее не слышно было, ачтоб не мерзли ноги на холодном полу, вернулась на кухню. Прошла в обеденнуюзону, устроилась на уютном диванчике у окна, подвернув под себя ноги, ипринялась ждать, когда ее заметит увлеченный стряпней хозяин.

Арсений тщательно размешивал воздушное суфле, стараясь не думать оМарине. Который раз он приглашает ее встретить с ним праздник? За пять летнабралось немало принятых, но не исполненных приглашений. Но он все равно,приглашая ее снова и снова, на что-то надеялся. Возможно, именно эти минутыожидания, когда еще неясно, придет она или нет, и давали ему надежду? Иливсе-таки в этом виновато ее кокетство? Ведь она ни разу не отказалась от егоприглашения.

Друзьям уже надоело говорить ему, что его держат на ниточке, как игрушкуна елке. Они просто вздыхали и укоризненно переглядывались, когда в ответ наочередное предложение отпраздновать что-либо вместе он говорил им, что будетвстречать праздник у себя дома.

Он понимал, что Марина слишком красива, слишком известна и слишкомамбициозна, чтобы ее намеки были правдой. Но как ему избежать ее колдовскогоочарования? Стоило ей посмотреть ему в глаза, нежно улыбнуться и проговоритьсвоим низким, чуть хрипловатым голосом «прости, милый, я просто не смоглаприйти. Ты же знаешь, у меня нет ни одной минутки свободной», как он прощал ейвсе и готов был снова напрасно ждать ради неосуществимой призрачной надежды.

Но вот суфле было готово. Онотставил его в сторону и, соображая, что еще нужно быстренько приготовить,повернулся к окну. И замер. В первое мгновенье ему показалось, что там Марина.

Он зажмурился и потряс головой, не веря своим глазам. Когда открыл ихснова, понял, что не поверил правильно. Это была вовсе не Марина. Хорошенькаядевушка с распущенными, как у Марины, кудрявыми светлыми волосами вопросительносмотрела на него светло-голубыми глазами. На ней было слишком нарядное для егоскромного жилища платье.

Вот блин! Неужели друзья решили скрасить его одиночество и сбросились надевушку по вызову? Прищурившись, он мельком окинул взглядом ее изящную фигуркуи красивое лицо и уточнил: весьма дорогую девушку.

И как ему теперь быть? Отправить восвояси?

Смущенно улыбнувшись, она сказала мелодичным голосом:

– Похоже, мы оба в недоумении. Извините, я думала, что меня пригласилсовсем другой человек.

Арсений обрадовался. Не проститутка! Это уже было приятно.

– Как вас зовут?

– Марина.

Он вздрогнул. Не в этом ли причина путаницы?

– Мой друг ждал на перекрестке мою… – он запнулся, но выговорил спокойно,– знакомую. Тоже Марину. Похоже, вышла накладка. Вас, наверное, дома ждут?

Марина расслышала эту небрежную заминку. А не жену ли он ждал?

– Как неудобно получилось! – от беспокойства она поднялась и вытянуласькак струна, нервно теребя платье. – Ваша знакомая, наверное, теперь зря ждет? Апозвонить ей вы не можете?

Арсений вынул из кармана телефон и набрал привычный номер. Трубку никтоне брал. Он хотел было уже отключиться, но вдруг ответил грубоватый мужскойголос.

– Слушай, дружище, – с рычащими нотками проговорил он. – Не звони больше!Право слово, ей не до тебя.

Марина, расслышавшая эти слова, болезненно вздрогнула и сконфуженноуставилась в темное окно.

– Это не то, что вы подумали, – тихо пояснил мужчина. – Это просто ееменеджер. Похоже, у нее опять выступления.

– Вы не знаете? – Марина повернулась к нему. В ушах сверкнули небольшиезвездочки, привлекшие его внимание. А ушки у нее тоже красивые. Как и она сама.

– Нет. Я же сказал, мы просто знакомы.

Она выразительно повела глазами вокруг, намекая, что для встречи простознакомых столько стараний не прикладывают.

Арсений тоже окинул свои владения свежим взором. Чисто и пусто. Только накухонном столе стоит несколько приготовленных для встречи Нового года блюд. Ноэто потому, что стол он накрыл в гостиной на втором этаже. И нарядная елкастоит тоже там.

И пусть не пришла та, кого он ждал, но, по крайней мере, этот Новый годон не будет встречать в одиночестве. Предложил вопросительно глядящей на негогостье:

– Если вы никуда не торопитесь, то, может, поднимемся на второй этаж? Тамкак-то поуютнее.

Марина подошла к нему.

– Хорошо. Что мне взять? – деловито предложила и тут же себя обругала.Похоже, привычка помогать, когда не просят, останется у нее на всю жизнь.

– Ничего не нужно брать. Я все отправлю по подъемнику. Кстати, меняАрсений зовут. – С этими словами он открыл незамеченную Мариной дверцу в стене,за которой оказались полки подъемника, составил на них приготовленные блюда инажал на кнопку. Полка плавно ушла вверх.

Захлопнув дверцу, Арсений вышел в прихожку, посмотрел на дверь иудивленно протянул:

– Странно, дверь закрыта.

Марина зарумянилась.

– Это я закрыла. На автомате. Родители всегда ругали за незапертые двери,вот я и… Извините…

Он прервал ее сумбурные оправдания:

– Это хорошо. Я и сам собирался ее закрыть. Больше ждать некого.

Ободряюще улыбнувшись сконфуженной гостье, пошел по лестнице, показываядорогу. Его смущало ее неожиданное появление, но это все-таки было лучше, чемвстречать самый веселый праздник в году в тоскливом одиночестве.

Войдя в затемненную комнату на втором этаже, Марина восхищенно ахнула.Даже в счастливом детстве, когда родители устраивали новогодние елки для детейи племянников, она не видела такой красоты.

На стенах висели серебряные снежинки, испускавшие острые иглы света,посредине просторной комнаты красовалась мерцающая серебристо-голубыми огнямивысокая, до потолка, елка. На верхушке у нее светился ангел с распахнутымикрыльями и рождественской звездой в руках.

– Как красиво! – выдохнула Марина, остановившись в дверном проеме. – Какбудто попала в сказку! Вы это сделали сами?

– Конечно, – с энтузиазмом откликнулся он. – Это же удовольствие –украшать комнату для… – он снова запнулся и добавил уже сумрачно, – праздника.

Марина поняла, что ее тезка для хозяина была далеко не просто знакомой. Атой, для которой ничего не жаль. Увы, она такой никогда не станет. Ни для кого.Настроение вмиг упало, и она зябко обхватила себя руками за плечи.

– Очень красиво. У меня бы так никогда не получилось, – призналась она иподошла поближе к елке.

Арсений включил вращающийся зеркальный шар, и по стенам и потолку поплылипризрачные фигурки сказочных зверей. В комнате стало светлее и еще праздничнее.Пройдя к накрытому столу, вынул из подъемника тарелки и поставил их рядом с ужестоявшими там блюдами. Потом отодвинул стул и пригласил:

– Садитесь, Марина. Надеюсь, мое угощение вам понравится.

Она устроилась на мягком стуле с высокой спинкой и подлокотниками.Заботливый хозяин положил на ее тарелку всех салатов понемногу, проделал то жесо своей тарелкой и сел напротив.

По лицу девушки пробегали блики от снежинок, зеркального шара и сияющейголубоватыми огнями елки. Оно казалось таинственным и очень красивым. Она сулыбкой оглядывала комнату, будто не веря своим глазам.

– Знаете, Арсений, еще полчаса назад я хотела ехать на эспланаду, концертпослушать, в толпе побродить. И вдруг я здесь. Это так… – она задумалась, не всостоянии подобрать нужное слово.

– И не надо ничего уточнять, – попросил он, откупоривая бутылку дорогогоколлекционного шампанского. – Слова грубые, они запросто могут спугнуть всеочарование момента. Давайте лучше выпьем.

– Хорошо. За что будем пить? – спросила она, наблюдая за тонкой струйкойпузырьков в хрустальном бокале.

– За нашу встречу. За что еще? Или у вас есть другой тост?

– Нет. Знаете, я только что из ресторана, там мои друзья отмечают Новыйгод. Так вот у нас была традиция – с благодарностью провожать старый год. Носейчас я этого делать не хочу. Этот год для меня был… – она храбро улыбнулась,стараясь, чтоб не задрожал голос, – болезненным. Так что ваш тост очень дажехорош. – Она протянула ему бокал и провозгласила: – Итак, за встречу!

Он соединил свой бокал с ее и повторил под нежный хрустальный звон:

– За встречу!

Они молча выпили вино. Арсений поставил пустой бокал на стол и спросил:

– Если можно, то ответьте, почему для вас этот год был болезненным?Впрочем, если это вас травмирует, то не отвечайте.

– Почему же, отвечу. – Шампанское ударило Марине в голову, и боль,мучавшая ее все последнее время, отступила. – От меня ушел мой друг. Мы хотелипожениться в этом году, но он встретил другую.

– Сочувствую, – его голос прозвучал глухо.

– Не стоит. Будем считать, что мне повезло, – повторила она слова, не разсказанные ей подругами. – Он ушел вовремя. Было бы куда хуже, если б он оставилменя лет этак через десять. С детьми, без надежды на будущее, и вообще…

– Надежда есть всегда, – произнес он привычную банальность. – Хотя этогов момент предательства не ощущаешь. И да, я с вами согласен – лучше сейчас, чемпотом.

– Это утешает, – тонко усмехнулась она. – Но ненадолго.

Арсений склонился к ней, становясь ближе.

– А когда он ушел? – для него это было не простым любопытством.

– В начале лета.

– Давненько. И что, все еще не отпустило? – это прозвучало скептически, иМарина рассердилась.

– А вы сколько лет готовитесь в новогоднюю ночь к появлению вашей… – онасделала многозначительную паузу, – знакомой?

Он вскинул руки в пораженческом жесте.

– Туше! – и внезапно признался: – Сегодня шестой раз. Это не считая вседругие праздники.

– Вот как? И каждый раз вы так готовились, а она не приходила?

– Что поделаешь, она актриса.

Марина отметила, что он произнес красивое старинное слово «актриса», а несовременное грубоватое «артистка», и отчего-то загрустила.

– Она до последней минуты не знает, будет ли она свободна в новогоднийвечер.

– А в другие вечера?

– Тоже. Ее могут пригласить в любой момент. Ее продюсер считает, чтоличная жизнь мешает делать деньги. Впрочем, это вы и сами слышали.

Марина с сочувствием склонила голову. Если б она была на месте этойактрисы, она бы предпочла провести праздничный вечер с любимым человеком, а неразвлекать любезнейшую публику. Скорее всего, та просто не любит Арсения.

Он уныло кивнул, догадавшись обо всем по ее выразительной мимике.

– Да, вы все поняли правильно. Она меня не любит. И сейчас я сомневаюсь,люблю ли я ее в самом деле. Она как далекая недоступная звезда. Красивая, но негреющая. Наверное, это какой-то вид фанатства. Ведь фанатами бывают не толькодевушки.

– А где вы с ней познакомились? – Марина спросила это и вдруг поняла, чтоспрашивать не надо было. А вдруг он тоже актер? Знаменитый? И тогда…

– На телестудии. Я там подрабатываю дизайнером. А вообще-то я художник.

Марина мысленно оценила немаленький дом и утвердила:

– Явно знаменитый.

– А вот и не угадали, – весело опроверг он ее предположение. – Накартинах в наше время не прожить. Я рисую мультимедийные игрушки. Нас целаякоманда. Причем разбросаны мы по всему миру. Но студия одна, в Англии. Вот тамплатят прилично. Особенно в перерасчете на рубли. А вы в компьютерные игрушкииграете?

Она кивнула.

– Да. Но знаете, в простенькие такие – «три в ряд», поиск предметов,квесты. Стрелялки-догонялки не люблю. Не выношу жестокость ни в каком виде.

Арсений посмотрел на стоящие в углу комнаты большие напольные часы. Обезолоченые стрелки подходили к двенадцати. Он спохватился.

– Ох, что это я! До полуночи осталась всего пара минут. Поздравлениепрезидента слушать будем? – и принялся разливать шампанское по бокалам.

Марина взяла свой бокал и посмотрела сквозь него на мерцающую снежинку.Виднеясь через взлетающие вверх пузырьки та казалась живой, сияющей и дажечем-то довольной.

– Если хотите. Мне все равно.

– Да я как-то не любитель помпезных речей. Мне больше нравится тишина. Нуи наши часы нам вполне могут заменить кремлевские куранты. Они красиво бьют. –Часы как-то странно задрожали, и он торопливо проговорил: – Ну, с Новым годом!Счастья, удачи, здоровья!

Они чокнулись, и в комнате раздались серебристые медлительные звуки.Марина пригубила шампанское, вспомнив, что так и не придумала новогоднеежелание. В прошлом году она загадала свадьбу с Игорем, но не срослось. Большеона в силу новогодних желаний не верила и неторопливо, как обычное вино, выпиласвой бокал до половины.

А вот у Арсения в голове сами собой вспыхнули слова: хочу, чтоб Маринаосталась в моей жизни навсегда. Удивившись самому себе, он быстрыми глоткамипроглотил шампанское, положил на язык тонкий ломтик лимона и повнимательнеепосмотрел на свою нежданную гостью.

Она пила вино мелкими глотками, явно не торопясь выпить весь бокал доокончания боя курантов. Ей нечего загадывать? Значит, он на нее впечатления непроизвел. А вот она на него – да. Красивая и какая-то очень своя, родная.Нежная улыбка, спокойный прямой взгляд. И нереальное чувство теплоты,возникающее у него в груди каждый раз, когда он на нее смотрит.

И сразу подумалось о долгой страстной ночи, наполненной счастьем.

Часы отбили двенадцать ударов и замолчали. Стало так тихо, что слышен былветер за окнами. Марина встала и провела рукой по раме.

– Деревянная. Вам не нравится пластик?

– Нет. Он неприятен. Скользкий такой.

– Зато его мыть легко, – лукаво заметила Марина. – И слышимость низкая.

– Эти рамы тоже моются легко. А насчет слышимости – я люблю слушатьприроду. И засыпать под стук дождя или шелест листьев. Здесь ведь нетодуряющего городского шума. Если только соседские петухи заорут спозаранку. Язимой и летом сплю с открытой форточкой.

– И не мерзнете? – Марина поневоле вспомнила Игоря, всегда кутавшегося втеплое одеяло, как в кокон.

– Нет, я жаркий.

В этой фразе Марине послышался сексуальный намек, и она вздрогнула.

Какая она все-таки легкомысленная! Поехала с неизвестным мужчинойнеизвестно куда, приехала неизвестно к кому. И что будет дальше? Пока всехорошо, но в груди появилось какое-то щемящее предчувствие. Еще непонятно,хорошее или плохое, но она насторожилась. Не хотелось бы влипнуть в неприятнуюисторию.

Арсений сразу заметил перемену в ее настроении и молча выругал себя.Следить надо за своим языком. Это он дома, а она-то неизвестно где!

– Вы никого с Новым годом поздравить не хотите? – спросил он идемонстративно достал сотовый. – А то у меня море родственников и друзей. Вы непротив, если я вас ненадолго покину?

Марина спохватилась. В самом деле, ей же надо позвонить родителям!

Арсений вышел, видимо, чтоб и самому поговорить без помех и ей не мешать.

Марина торопливо набрала номер мамы. Та поздравила ее с наступившим и снадеждой спросила:

– С Игорем не помирилась?

– Нет! – жестко ответила Марина, не понимая, как можно быть такойбестактной.

– Это плохо! – неприязненно проговорила мать. – Мы с отцом уже всей роднепообещали пышную свадьбу, а дело вон как обернулось.

Марина не выдержала:

– Мама, вам что, показуха важнее собственной дочери? Мне и без того тяжело!

И услышала ворчливое:

– А вот сама виновата! Когда ты к нам с ним приезжала, то только ислышали: сделай то, сделай это! А представляю, как ты без нас себя вела! – матьприготовилась прочесть нудную нотацию о том, как нужно правильно обращаться смужчинами, но Марина решительно прервала разговор:

– Все мама, достаточно! – и, не прощаясь, отключилась.

Потом закинула голову и часто захлопала ресницами, чтоб не дать пролитьсяслезам. Все-таки покрасневшие от слез глаза в Новый год не комильфо.

Зазвонил телефон, она посмотрела на дисплей. Мама! Она решительнооборвала вызов. Телефон тут же зазвонил снова. На сей раз звонила Наталья.Марина нехотя ответила.

– Маринка, куда ты делась? Мы все обыскали. Где ты? – обеспокоенноесопрано из динамика рвалось на волю.

Марина тихо вздохнула.

– Наташ, ты же все понимаешь, зачем спрашиваешь?

– Понимать-то понимаю, но мне тебя жалко. Вот просто до чертиков. Ажсердце болит. – В Наташкином голосе и впрямь зазвенели слезы.

– Ну что ты, – у Марины дрогнули руки от неожиданного сочувствия. – Уменя все хорошо. И я в гостях.

В это время в комнату вошел Арсений, неся на подносе невероятно ароматныйпирог, и громко провозгласил:

– Пир продолжается!

Наташка громко охнула, расслышав эти слова.

– Ой, аж камень с души упал! Ладно, не буду тебе мешать, счас всем нашимскажу, что у тебя все в порядке, чтоб не переживали! – и, уже отключаясь,Марина услышала счастливый Наташкин вопль: – Девчонки!

– О, сколько экспрессии! – лукаво заметил Арсений.

– Да, моя подруга своих эмоций не стесняется, – выговорила Марина слегким осуждением.

– Это напрягает, – наблюдательно заметил Арсений. – Мне кажется, с такимилюдьми долго находиться рядом утомительно. Они, как бы это помягче сказать,слишком шумливы и деятельны.

– Это так, – вынуждена была согласиться с ним Марина, коря себя занесдержанность. Ни к чему обсуждать подруг с едва знакомыми людьми. – НоНаташка и человек очень добрый. Она мой самый лучший друг.

– Да, такие первыми приходят на помощь, если в том возникнет нужда. – Идобавил как бы про себя: – Но стоит ли оно того?

Переспрашивать Марина не стала. Зачем? Это что-то личное. Ее не касается.Наступит утро, и она уйдет из этого дома. Навсегда.

И вдруг поняла, что не хочет отсюда уходить.

Что это с ней? Мало ей предательства Игоря? И разве не она сама кляласьсовсем недавно, что отныне в ее жизни не будет никаких предательств, потому чтои предавать ее будет некому? Что она никогда больше не будет вступать вотношения, грозящие убийственной болью?

Услышав приглашение хозяина присоединиться к поеданию пирога, Маринаснова села на свое место. Снежинки на стенах погасли, зато на столе горелизажженные Арсением фигурные свечи в виде Деда Мороза и Снегурочки.

– Ой, они такие красивые! Вам их не жалко? – Марина протянула руку инежно погладила синюю шубку Снегурочки. На пальцах остались сверкающие блестки.

Арсений протянул ей салфетку.

– Есть немного. Но свечные формы у меня сохранились, так что вылью еще,если нужно будет.

Стирая блестки с пальцев, Марина восторженно спросила, уже зная ответ:

– Вы что, и свечи сами отливаете?

– Это совсем нетрудно, – Арсения позабавил священный ужас, прозвучавший вее голосе. – Главное – аккуратно вырезать форму. А залить парафин или стеарин внее - сущая ерунда. Раскрасить тоже.

Марина посмотрела на чуть оплавившиеся верхушки свечей и втянула в себятонкий аромат. Он пояснил:

– Я добавил в парафин чуть-чуть иланг-иланга. Мне этот запах нравится.

– Мне тоже, – Марина откусила кусок пирога. Он просто таял во рту.Прожевав, угнетенно попросила: – Только не говорите, что и пирог тоже пекли вы!

– Почему? – изумился он.

– Потому что я буду чувствовать себя полным ничтожеством! Я ничего изтого, что делаете вы, не умею!

– И пироги печь?

– Мама учила, но так вкусно у меня никогда не получалось, – скучнопризналась Марина, – так, съедобно, и только. – Снова положила в рот кусочекпирога и воскликнула: – Восхитительно.

Она ему не льстила, Арсений это чувствовал. Немного смутившись,постарался выглядеть поскромнее:

– Это дело практики. А пирог вкусный потому, что он из стерляди. Царскаярыба. Если правильно приготовить, цены ей нет.

Марина вовсе сникла. Стерлядь она и не пробовала никогда. Ценазаоблачная, да и в тех магазинах, где она обычно покупала продукты, подобныхделикатесов не бывало.

Арсений снова наполнил бокалы.

– Может быть, выпьем на брудершафт? – предложил он, чуть насмешливоулыбнувшись. – А то странно это. Ночь проводим вместе и важничаем.

Марина подумала, что ночь ночи рознь, но поднялась, согласно кивнув. Онподнялся тоже. Переплетя локти, они выпили вино, причем оба выпили до дна. Селиобратно, и Арсений признал:

– Так лучше. Хоть встретились мы необычно, но после столь приятнопроведенного вечера друг другу уже не чужие.

Сконфуженно улыбнувшись, Марина кивнула. Ей до сих пор было не по себе.Все-таки ворвалась она сюда нежданной, и хозяин вполне мог выставить ее вон.

– Ты мне просто послана судьбой, – заметил он ее неуверенность. – А томне бы пришлось в который раз встречать праздник в одиночестве. А мне, есличестно, это надоело.

Марина просияла.

– Аналогично. Мне тоже небывало повезло. Вместо бесцельного шатания поэспланаде я попала в сказку. Пусть чужую, но сказку.

Арсений хотел было заверить, что, если уж ты внутри нее, то сказка априоричужой быть не может. К тому же ее вполне можно превратить в быль, но тут заокном бабахнуло так, что задребезжали стекла, и окно осветилось множествомярких огней.

– Началось, – с некоторым недовольством произнес он.

Марина соскочила с места и подбежала к окну. Там во все небо расцветалневообразимо яркий золотой цветок.

– Ух ты! – только и смогла вымолвить она, глядя, как он медленноспускается к горизонту и тает.

Тут же со всех сторон раздались оглушительные хлопки, превращаясь внепрерывную пушечную канонаду. Она просительно повернулась к Арсению. Он понялее без слов.

– Хорошо, пойдем, посмотрим на улице. Там лучше видно.

Обрадовано кивнув, Марина первой сбежала по лестнице. Пока она натягиваласапожки, Арсений накинул дубленку и ждал ее с распахнутой шубкой. Надев на неешубу, быстрым движением нахлобучил на нее свою шапку, и они вышли во двор.

Небо горело от одновременно выпущенной сотни зарядов. Грохот стоялнеимоверный. Марина даже пожалела тех, у кого есть маленькие дети – ихнаверняка и разбудили, и напугали.

Но было красиво. Очень. Разноцветное сияние покрывало весь небосклон,отсвечивая от искрящегося снега огненными искрами. Задравшая слишком высокоголову Марина покачнулась, и Арсений быстро обнял ее, спасая от падения.

– А вы…

– Кто? – недовольно переспросил он.

– Ты, – быстро исправилась она, – ничего запускать не будешь?

Он наклонился ниже, будто не расслышал ее слов из-за грохота запушенныхфейерверков, и вдохнул нежный аромат. Ему очень нравилось держать ее вобъятиях. И не хотелось выпускать.

Решив, что он не слышал ее, Марина повторила свой вопрос погромче.Пришлось ответить:

– Где-то были. Старые. Впрочем, им все равно ничего не сделалось. Так чтозапустим. Но попозже. Без конкурентов.

Они простояли полчаса, но энтузиазм окрестных жителей не пропадал.Уходили одни, их место занимали другие, и огненное представление незаканчивалось.

Марина в тонких колготках начала мерзнуть. Почувствовав ее дрожь, Арсенийувел ее в дом.

Там они снова выпили, но на это раз не шампанское, а португальскийколлекционный портвейн, налитый Арсением в низкие маленькие бокалы. Маринапробовала его впервые в жизни, и он ей очень понравился. Сладкий, но ни чуточкуне приторный.

Они просидели два часа, болтая ни о чем, иногда замолкая. К удивлениюМарины, молчание не угнетало. Наоборот, оно было свойским таким, домашним.

А вот Игорь терпеть не мог тишину. Ему обязательно был нужен шум. Неважнокакой. Телевизор, телефон, музыка, даже собственная болтовня. Она дажепрочитала на каком-то врачебном сайте, что это шумозависимость, первый шагпсихического заболевания, но не придала этому никакого значения. Это такраспространено теперь, что уж скорее больным можно назвать того, кто не выноситшума.

– С тобой приятно молчать, – заметил Арсений, подвигая к ней что-товоздушное в креманке. – Это вкусно. Попробуй. Я старался. Должно понравиться.

Марина ложечкой зачерпнула смесь и отправила в рот. Смесь нежным облачкомрастаяла на языке.

– Удивительно вкусно! Что это?

– Сливочное парфе. Нравится?

– Да. Я никогда еще такой вкуснятины не ела.

Ему захотелось сказать, что если она останется, то будет пробовать эточасто, но промолчал. Он же ее совсем не знает. А вдруг она прохиндейкакакая-нибудь? Ведь приехала же она в незнакомый дом с незнакомым человеком. Эточувство внезапной близости у него от застарелого одиночества. Его потому итянет к ней с такой силой, что он безмерно от него устал.

Так что если бы на ее месте был кто-то другой, вполне возможно, егореакция была такой же.

Устав сидеть за столом, позвал ее в нижнюю гостиную.

– Там можно телевизор включить и сесть поудобнее.

Марина охотно согласилась. Она тоже устала сидеть в одной позе. Хотелосьсвернуться калачиком, а еще лучше лечь, пристроив уставшую голову на подушку.

Диван перед телевизором оказался удивительно мягким, с множествомподушек-думок. Недолго думая, Марина полулегла, подложив думку под голову.Арсений заботливо укрыл ее пушистым пледом, включил телевизор и принялсящелкать пультом, перескакивая с канала на канал.

Марина бездумно следила за мельканием на экране бесконечных елочек,звездочек и снежинок. Глаза закрывались, хотелось спать. Внезапно Арсенийостановился на каком-то танцевальном канале.

– Не стоит спать в такую чудную ночь. Может, лучше потанцуем?

Марине вовсе не хотелось танцевать. Ей жутко хотелось спать. Но желаниехозяина, как известно, закон для гостя. Или наоборот? Все равно, не может жеона отказать в такой малости человеку, устроившему для нее удивительныйпраздник? И пусть он готовился не для нее, но плодами трудов Арсениявоспользовалась она.

Пришлось подняться, принять его руку и задвигаться в томном медленномвальсе. Усталость брала свое, и она положила голову ему на плечо.

Он едва ощутимо вздрогнул. Так соблазнять может только записная кокетка.Нет, это испытание для его нестабильной выдержки нужно прекратить. И как можнобыстрее.

– Если ты сильно устала, то я могу отвезти тебя домой, – провокационнопредложил он, уверенный, что она тут же откажется.

И ошибся.

– В самом деле? – она встрепенулась и с благодарностью ему улыбнулась. –Спасибо! Вы меня так выручите! Но ничего, что вы выпили?

– Пара бокалов шампанского на мою реакцию никак не повлияет. Это же неводка. К тому же это было несколько часов назад. Я уже совершенно протрезвел. Изови меня на «ты», а то я себя стариком чувствую.

Она с сомнением посмотрела на него, но промолчала.

Он скривился. Неужели он ошибся, и она никакие виды на него не имеет? Воти сейчас машинально обратилась к нему на «вы», как к чужому. Но свои обещаниянужно выполнять, и он пошел выгонять из гаража машину.

Сев в черный «мерседес», она сказала адрес. Уже подъехав к нужному дому,Арсений вознамерился проводить ее до квартиры, чтоб узнать, в какой квартиреона живет и взять номер ее телефона, но Марина выпорхнула из салона, на ходублагодаря его за незабываемый праздник, и умчалась по тропке между домами.Арсений понял, что живет она вовсе не по тому адресу, что назвала.

Похоже, продолжения знакомства она не желает. А он?

Маринарастерянно бродила по квартире, каждый раз подолгу застревая у кухонного окна.Из него был виден весь их двор, и она неосознанно выглядывала черный «мерседес».Но такой машины во дворе не наблюдалось, и она печально вздыхала, коря себя,потому что больше некого было. Хотелось чуда, но чудес, как известно, небывает, доказано серьезной наукой. Да и ее жизнью тоже.

После встречиНового года прошло уже два дня. Первый день она отсыпалась после бессоннойночи, второй день провела в разговорах с подругами, знакомыми и родственниками,а вот сегодня не знала куда себя деть.

Она даже взеркало на себя смотреть не могла. Там отражалась вовсе незнакомая ей особа смечтательным, но растерянным взглядом. Что это с ней? Она всегда мыслиларационально и вдруг захотела поверить в сказку? Для чего?

Арсенийготовил замечательный праздник вовсе не для нее. Она просто случайный суррогат,на время заменивший ту единственную, ради которой все и затевалось.

И не надодумать по-другому, хоть ей и ужасно хочется стать той, ради которой этотмужчина готов горы свернуть. Один раз она уже пыталась, правда, для другого, неполучилось. Не нужно больше наступать на те же самые грабли.

Она повторялаэто себе вновь и вновь, добавляя, что Арсений был рад от нее избавиться, раз ужон у нее даже номер телефона не спросил. Что она сама не дала ему этогосделать, не думала. Захотел бы – мог догнать и все узнать, не так уж быстро онаи бежала. Но он не захотел.

Закончиласьновогодняя ночь, пришел конец и волшебной сказке. Ему ее не найти, да он и нестанет этого делать.

Она его тожеразыскать не сможет. Ни адреса дома, где была, ни даже фамилии так радушнопринимавшего ее хозяина она не знает. Да и зачем ждать продолжения? Пусть этоостанется прекрасной сказкой. Сказки тем и хороши, что в реальной жизниневозможны. Это просто несбыточная мечта.

Марина сиделаза столом, грея озябшие руки о чашку с горячим чаем и витая в облаках, когда накухню по-хозяйски вошел Игорь. Она изумленно уставилась на него, отнеожиданности не зная, что сказать.

– Привет!Ждала? Я так и понял, когда спокойно открыл двери своими ключами. Замки ты непоменяла. – И он плотоядно ухмыльнулся во все тридцать два зуба.

Марина срезким звоном поставила чашку на стол.

– Во-первых,квартира не моя, и менять замки не моя прерогатива. Во-вторых, ты что здесьзабыл? – прозвучало агрессивно, но она именно этого и добивалась.

Он небрежнопередернул плечами.

– Дело вовсене в вещах. Я тебя утешить приехал.

– Меня?Утешить? – от негодования у Марины аж голос пропал, и она молча смотрела нанего, желая послать куда подальше, но не в силах этого сделать из-за спазма вгорле.

Игорь снамеком ей подмигнул. Вышло на редкость похабно.

– Я жепонимаю, как тебе тяжело одной. Ты же птичка домашняя, без семейного гнездышкажить не можешь. Поэтому я буду приезжать к тебе так часто, как смогу. Так чтоне считай себя брошенной. Я просто не мог отказаться от сделанного мнепредложения. Как говорится, такими вещами не разбрасываются. Но ты не волнуйся– это не навсегда. Вот оперюсь, встану на ноги, и тогда мы заживем вместе. Какпрежде.

Мариназакашлялась. Спазм все не проходил, и она, схватив чашку с чаем, принялась питьего большими глотками, с трудом проталкивая жидкость в пищевод.

Он судовлетворением проследил за ее судорожными движениями.

– Я так изнал, что ты будешь вне себя от радости. Ты всегда такая экспансивная!

Он подошел кней и обнял за плечи. Развернувшись, она с ненавистью выплеснула ему в лицоостатки чая.

– Вон отсюда,мразь! – прошипела, потому что голос так и не вернулся. – Вон, немедленно!

Он поморщилсяи вытер рукой бегущие по лицу капли.

– Ты потишекак-нибудь реагируй! Я понимаю, ты несколько обижена, но пойми, такой шанс, чтовыпал мне, умные люди из рук не выпускают. Впрочем, тебе этого не понять. Тывсегда была слишком уж правильная и боязливая. А я люблю ловить фортуну захвост. Но ты не волнуйся. Я буду приезжать к тебе часто. Одинокой ты себячувствовать не будешь. Обещаю.

Марина вгневе вскочила, выдвинула ящик кухонного стола и схватила металлический молотокдля отбивания мяса. Он был весьма увесистым, и она, постукивая им по раскрытойладони, предложила бывшему жениху:

– Убирайсянемедленно! Считаю до трех! На слове три начинаю тебя дубасить по чемупридется! Так что выбирай! – и принялась угрожающе считать: – Раз…

Игорьнасмешливо хохотнул и отправился к дверям, говоря на ходу:

– Успокойся,успокойся, я уже ухожу! Можешь считать, что меня нет. Но через пару дней вернусь.К тому времени ты уже успокоишься, поймешь, что так гораздо лучше, чем куковатьодной, и сама мне на шею бросишься! И так оно и будет, потому что я тебя всегдапросчитывал на мах и еще ни разу не ошибся!

Он вышел,Марина тут же накинула на дверь цепочку во избежание дальнейших недоразумений ивернулась на кухню.

На автоматепротирая стол и убирая с пола остатки чая, старалась спокойно обдуматьслучившееся. Не получалось, обида и злость не давали рассуждать здраво. В грудивсе кипело и, чтоб хоть немного успокоиться, она принялась за мытье полов.Уборка всегда помогала ей избавиться от лишнего напряжения. Пытаясь обрестидушевное равновесие, она в исступленном раже перемыла всю квартиру, ноуспокоиться так и не смогла.

Появилосьпренеприятнейшее чувство обмана. Неужто Игорь всегда был таким – самовлюбленными недалеким? И, в самом деле, просчитывал ее на мах?

Она свожделением посмотрела на оставшийся на кухонном столе молоток. Взяла в руки,подержала. Его холодная тяжесть почему-то внушала уверенность в собственныхсилах. Она никогда прежде не понимала, как можно бить человека, но теперьпоняла, что порой это очень, очень приятно.

Замахнуласьмолотком, представила перед собой самодовольное лицо Игоря и с силой ударила понему раз, другой. С воображаемого лица медленно сползла наглая усмешка.Рассмеявшись, убрала молоток в стол. На душе стало немного легче.

Позвонилаквартирной хозяйке, попросила сменить замки. Та с неудовольствием согласилась,но пообещала прислать мастера только после новогодних праздников. Сейчас ей недо того.

Решив, чтоеще неделю она проживет, оставляя ключи в замке, чтоб снаружи открыть дверьбыло невозможно, Марина подумала об Арсении. Сколько она наделала глупостей!Надо было хотя бы попытаться ему понравиться. А она изображала из себя какую-токвашню. Но теперь уже ничего не поправить. Пусть будет так, как будет. От нее,похоже, уже ничего не зависит.

Выезжая содвора, Игорь довольно насвистывал. Он не ожидал, что начнет скучать по Маринкепочти сразу после ухода. Похоже, он привязался к ней гораздо сильнее, чемпредполагал. Но теперь все хорошо. Больше не нужно опасаться соперника, у нееточно никого нет. И он постарается, чтоб и не было. То, что она на него злится,замечательно. Значит, вовсе не так равнодушна, как хочет показать. Была же онатри года его подружкой? Вот и снова ею станет. Только уже не гражданской женой,как она себя считала, а любовницей, что, по сути, одно и то же.

Главное,чтобы Регина ничего не узнала. А он сделает все, чтоб не узнала. К чему емуненужные сложности? Она и без того ревнует его к каждой встречной-поперечной.Но это не мудрено, с ее-то внешностью и возрастом ей только ревновать иостается. Самое в ней привлекательное – это ее деньги. Но придет время, он с еепомощью подкопит свой капиталец, тогда и отправится в свободное плавание,помахав ей ручкой на прощание.

В телестудиишла обычная суета, разве что было еще суматошнее чем обычно, все-такиновогодние праздники – самое напряженное время в году. Приехавший сюда повызову главного редактора Арсений шел по длинному серому коридору, постояннораскланиваясь с сотрудниками и перебрасываясь редкими фразами слюбопытствующими. Таких, впрочем, было немного. Все спешили по делам кто куда.

Зайдя вкабинет к главному, Арсений споткнулся от неожиданности – на диване,непринужденно поджав под себя ноги, сидела уставшая Марина в черных джинсах ичерном свитере. Она постоянно носила черное, считая, что этот цвет придаетзагадочности ее облику.

Рядом с ней,как обычно, обитал ее представительный менеджер в строгом костюме-тройке изавязанном сложным узлом белоснежном галстуке, призванном подчеркнутьнеординарность своего владельца. Он внимательно слушал редактора, что-тонастойчиво ему внушавшего.

ЗавидевАрсения, Марина завлекательно улыбнулась, чуть склонив голову набок. Ейнравилось видеть восхищенный блеск в глазах своих обожателей и всегдашнююготовность пасть к ее ногам. Особенно у этого, одного из своих самых давних иупорных поклонников.

Арсенийавтоматически улыбнулся в ответ и вдруг понял, что того священного трепета,который охватывал его при каждой встрече с этой невероятной красавицей, большене испытывает. Он даже растерянно посмотрел вокруг, будто уверяясь, что он наэтом свете, а не на том, и снова посмотрел на нее.

Хороша и дажеочень. Но вот какая-то потрепанная эта красота. Может, она просто устала? Ведьей наверняка пришлось работать все новогодние праздники.

– Нечегопялиться на мою девочку, – лениво предупредил его Гоша. – За погляд и деньгиберут.

Арсенийпоморщился. Деньги, деньги и снова деньги! Он что, ни о чем другом говорить нев состоянии?

– Знаю, этотвой кусок хлеба. С колбасой, маслом и икрой. – Сказал жестко и даже развязно,Марина поморщилась от его хулиганского тона, но он добавил еще похлеще: – А чтоты делать будешь, если она от тебя уйдет? По миру пойдешь?

– Никуда онаот меня не уйдет. Влюбленные дураки приходят и уходят, а я остаюсь, – свирепозаверил его нахохлившийся менеджер. – Я – это ее деньги! Заработок! Уровеньжизни, наконец! Я у нее единственный!

– Да радибога, кто против-то? – Арсений еще раз внимательно посмотрел на артистку. Онапоказалась ему какой-то ненастоящей, искусственной, как мишура на елке.

«Красивая,никто не спорит. На нее можно любоваться, как на картину в музее. Интересно, аговорить с ней о чем-то можно?» – мелькнула в голове странная мысль. – «Я же сней никогда ни о чем не разговаривал».

Марине непонравился этот развязный тон и изучающий взгляд. Она выпрямилась и угрожающенахмурилась. Еще пару дней назад от ее заломленной брови, обещающей неприятности,Арсения прошиб бы холодный пот, но теперь он лишь безразлично смахнул с рукаваприлипшую пылинку и спросил у редактора:

– Павел, тыкогда сможешь меня принять?

Тот кинултоскливый взгляд на часы, и стало ясно, что эта парочка обитает у него ужедолгонько.

– Я тебеперезвоню, не против? А сейчас ты забеги в студию новостей, спроси у них, чегоони от тебя хотели. Помню, им от тебя чего-то было нужно.

Сделав общийжест, означающий «пока», Арсений вышел из кабинета и помчался к новостномупавильону. Печальный взгляд, брошенный ему вслед огорченной Мариной, он уже неувидел. А она прощалась с очередным потерянным поклонником. Ей было его жаль,но что поделаешь? Ее жизнь так похожа на растение под названием«перекати-поле», что меняться ей просто поздно.

В новостномпавильоне Арсений выяснил, что журналисты решили поменять интерьер студии,предложенный другим дизайнером вариант их не устроил. Записав на диктофон ихпожелания, Арсений вышел из здания.

Подставиллицо холодному ветру с тысячей острых ледяных иголочек, охладился. Мрачнокивнул сам себе. Вот и закончилась самая длинная глава его жизни. Было немногожаль ушедшей любви. Все-таки то трепетное ожидание чуда, с которым он каждыйпраздник ждал Марину, дорогого стоил.

Но сейчас онвстретил ту, с которой эти ожидания вполне могут стать явью. И это для негогораздо ценнее эфемерной даже не любви, а поклонения. Не сотвори себе кумира –это как раз про него.

Жаль, что онотпустил в ту ночь свою Марину. Но как бы он понял, что она стала для негоединственной, не будь этой небольшой, но тягостной разлуки? За эти два дня онистомился так, как не томился все шесть лет своей призрачной влюбленности. Дажеделать ничего не хотелось, что для него было явным нонсенсом. Он всегда былтрудягой и все свои неприятности забывал за напряженной работой.

Поехал туда,где высадил свою новогоднюю гостью. Посмотрел на едва видную под слоем порошитропку, по которой в новогоднее утро от него убежала Марина. Наверняка онаживет где-то здесь, неподалеку. Прошел по заснеженной дорожке, уперся в длиннуюжелтую пятиэтажку. За ней виднелись стройные ряды еще светлых, не потемневшихот времени высоток.

И где же ееискать? Марина ему о себе ничего, по сути, не рассказала. Да он и не спрашивал.

А ведьчувствовал, чувствовал, что все гораздо глубже, чем ему показалось.

Закрыл глаза,и ему снова нежно улыбнулась милая девушка, каким-то чудом встретившая с нимНовый год. И ночь та была сказочной. Он будто воочию услышал музыку, звучащуютогда, почувствовал в своих руках ее стройное тело, на плече – светлую головку.Не нужно было ему ее отпускать. Или нет, это бы ее только напугало. Ему нужнобыло договориться о новой встрече.

И он быдоговорился, если б она не убежала. Так стоит ли ему ее искать, если она незахотела продолжения? И ответил сам себе: конечно, стоит. Во всяком случае, онсделает все, что сможет. И даже больше. Потому что иначе его жизнь станетнастолько пустой и бесцветной, что вряд ли ее можно будет назвать жизнью. Так,существованием, да и то с натяжкой.

Сел в машину,несколько раз объехал микрорайон, надеясь случайно увидеть ее среди редкихпрохожих. Проездил зря. Постарался мыслить логично. Он просил Вадима подхватитьеще ту Марину с перекрестка возле ГУМа. Наверняка тот так и сделал. ПотомМарина обмолвилась, что встречала Новый год с подругами. И ее подружка звонилаей из какого-то весьма шумного места, скорее всего, ресторана.

А какойресторан ближе всего к перекрестку? Он открыл карту города и увидел забавноеназвание «У Дим Димыча». Оно показалось ему каким-то несерьезным, но другойресторан был уже только через пару кварталов. Вряд ли Марина пошла наавтобусную остановку к ГУМу, минуя ту, что была совсем рядом.

Поехал к «ДимДимычу». Небольшой уютный ресторанчик был почти пуст, только у окна сиделанебольшая шумливая компания, со смаком поглощавшая еду с белых квадратныхтарелок.

Арсений тожерешил перекусить, за сегодняшними хлопотами у него во рту побывала лишьутренняя чашечка кофе. Заказал борщ, бифштекс с овощным гарниром. И чайничек сзеленым мятным чаем.

Принесли вседовольно быстро. Понятно – дежурные блюда. Наверняка подогрели, готовить былобы гораздо дольше. Попробовал – неплохо, но у него получается лучше. Допив чай,стал расплачиваться, как бы невзначай расспрашивая официанта:

– Новый годздесь компания с Мариной и Наташей не отмечала? Марина ушла еще до наступленияполуночи.

Официантлегкомысленно рассмеялся.

– Да,сбежала, как Золушка с бала. Ее потом разыскивали по всем закоулкам, пока дядяМиша, наш гардеробщик, не сказал, что она оделась и ушла. Только тогда успокоились.

– Понятно. Акого-то из этой компании вы знаете?

Официантосуждающе посмотрел на слишком любопытного клиента. Но протянутая ему тысячнаябумажка вмиг примирила его с подозрительным вопросом и заставила раскрыть рот:

– Наталья -племянница нашего босса. Он про нее все знает. Но он сейчас дома, передыхаетпосле праздников. А я Наталью только в зале и вижу, да и то редко. Ее контактову меня нет.

Арсенийперевел дух, понимая, что напал на след.

– Возможно,администратор ресторана знает больше? Где он?

Официантпривел администратора. Это оказалась затянутая в облегающее короткое платьесильно накрашенная дамочка за сорок лет, уверенная, что ей никто не даст итридцати.

Выслушавпросьбу посетителя, она завистливо сверкнула глазками и категорично заявила:

– Мы не даемкоординаты своих клиентов! Это противоречит нашей политике безопасности.

– И не надо,– кротко согласился с ней Арсений. – Но телефон-то ее вы мне сообщить можете?Она ведь не будет мне отвечать, если не захочет. – И подвинул к нейпятитысячную.

Противтысячной администраторша бы устояла, не моргнув глазом, но манящая красненькаябумажка вызвала в ее душе настоящую бурю. Она слишком потратилась в этотновогодний праздник, пытаясь соответствовать своему новому молодому бойфренду,поэтому сидела без гроша.

Искусоказался слишком велик, поэтому она нехотя согласилась:

– Записывайтеномер. Итак, Наталья Викторовна…

С довольнымвидом выйдя из ресторана, Арсений сел в машину, и, не поворачивая ключазажигания, набрал данный ему номер. Ответил осторожный голос, готовый в любоймомент прервать разговор с незнакомцем, и Арсений торопливо проговорил, нежелая пугать собеседницу:

– Добрыйдень! Я Арсений, новый знакомый вашей подруги Марины. Вы звонили ей, когда онавстречала со мной Новый год.

Голос повеселели уже доброжелательно воскликнул:

– Ой, я такрада, так рада! Маринка замечательная, она хозяйка изумительная и красавица, иумница, и веселая… А уж как она…

Арсений сосмехом прервал доморощенную сваху:

– Онаизумительная, я знаю. Не подскажете ее телефон? Мы заболтались и забылиобменяться телефонами.

Натальяпострожела и холодновато переспросила:

– Она не далавам свой номер телефона?

– Я забылспросить, – виновато уточнил Арсений. – Сами понимаете, бессонная ночь,усталость. Как-то из головы вылетело. И что вам волноваться? Не захочет со мнойговорить, просто отключит телефон, и все.

Все ещесомневаясь, Наталья помедлила. Но, вспомнив счастливый голос подруги вновогоднюю ночь, решилась:

– Ну хорошо.– Продиктовав номер, предусмотрительно попросила: – Если вдруг она будетнедовольна, я тут ни при чем. Не хочу с ней ссориться. И так чувствую себя не всвоей тарелке. Это ведь я уговорила ее пойти с нами на новогоднюю вечеринку.Она не хотела. Неудобно получилось.

Онаотключилась, а Арсений, гадая, что же столь неприятного могло произойти навстрече подружек, завел мотор и поехал к себе. Ему хотелось немедленнопозвонить Марине и договориться о новой встрече, но вот согласится ли на нееона? Расстались они как-то не очень хорошо. Поэтому возможности отказаться потелефону он ей не предоставит. Не такой он дурак. Если она не захочет с нимвстречаться, то пусть скажет это ему в глаза.

К егоогорчению, к срочному заданию телестудии добавилось послание из Лондона, и емупришлось несколько дней, буквально не смыкая глаз, прорисовывать оформлениестудии и готовить эскизы для новой игрушки. Но утром шестого он все закончил,отослал на проверку и занялся самым приятным делом – подготовкой своего дома кприему гостьи.

На этот разникакого уныния и сомнений не было. Украсив комнату, где они с Маринойвстретили Новый год, рождественскими ангелочками и собственноручнонарисованными картинками, Арсений принялся за приготовление праздничного стола.Испек пирог, настругал салаты. Времени на что-то еще не оставалось.

Погнал вгород. Заехал в кондитерскую, где обычно покупал сласти, взял торт, украшенныйпожеланиями счастья, поехал к домам, где жила Марина.

Остановилсявозле одного из них и призадумался. Звонить ей не хотелось. Слишком много былоопасений, и главное из них – ее отказ. Решил действовать обходными путями.Набрал номер Натальи и попросил:

– Наташа, этоснова Арсений. Видите ли, я приготовил для Марины сюрприз, хочу порадоватьперед Рождеством. Не могли бы вы позвонить ей и сказать, что ждете ее возле… –он посмотрел на дом, возле которого стоял, – магазина «Все для тебя»?

К егоразочарованию, Наталья мрачно возвестила:

– Извините,но ни в чем подобном я участвовать не буду. Если она не желает с вами общаться,то я посредничать не стану. Зачем мне лишние неприятности?

Онаотключилась, а Арсений огорченно охнул. Что теперь? Звонить Марине? Не хочется.Ему бы в ее глаза посмотреть…

Мимо проехалакрасная «тойота», и по какому-то наитию он отправился следом. «тойота» въехалаво двор соседнего дома и затормозила подле крайнего подъезда. Арсенийпристроился за ней.

Из «тойоты»вышел коренастый парень в распахнутом добротном кожане, подошел к дверям,чего-то поколдовал, но дверь не открылась. Он раздраженно подергал за ручку, стем же результатом. Выругавшись, набрал по домофону номер квартиры, ему кто-тонеприязненно ответил. Чертыхнувшись, парень вернулся в машину.

Арсений всеэто время тихо сидел в своем «мерсе», ожидая неизвестно чего.

Минуты черездве из подъезда выбежала девушка в поспешно накинутой на плечи шубке и с ноутбукомв руке. У Арсения трепыхнулось сердце. Марина! Недаром он отправился за этимпарнем, интуиция его не подвела!

Она подошла к«тойоте», ей навстречу вышел все тот же парень, нагловато улыбаясь во весь рот.Она протянула ему ноут, но вместо того, чтобы взять его, он ухватил ее за рукуи повлек к дверям подъезда.

Маринавырвалась и что-то сердито сказала, снова протягивая ему ноутбук, но пареньтолько засмеялся в ответ, снова цепко схватив ее за руку и продолжая тянуть вподъезд. Тогда она размахнулась и стукнула парня ноутом по голове. Тот завопил.

Арсений нестал ждать продолжения намечающейся драки и выскочил из машины. Заломил рукуоторопевшего от удивления парня и спокойно поздоровался через его голову сМариной:

– Добрыйдень.

Она что-тоневнятно промычала в ответ. Не ожидала увидеть или наоборот, не хотела видеть?

Вырвавшийсяиз захвата парень угрожающе надвинулся на него.

– Ты ктовообще?

– Марининжених, – насмешливо поставил его в известность Арсений. – А вот ты кто? Бывший,что ли?

Парень как-тонадломлено переспросил у стоящей столбом девушки:

– Это что,правда?

Она немногопомедлила и ответила жестко:

– Да. Атеперь уматывай, и чтоб духу твоего здесь больше не было.

Пареньизменился в лице и агрессивно заявил:

– Я и незнал, какая ты!

– Какая? –насмешливо уточнила Марина. – Коварная изменница?

– Да! –свирепо подтвердил парень. – Я думал, ты верная, ждать меня будешь, а ты…

Она нервнорассмеялась.

– Ты в своемли уме, дружочек? Ты, значит, умотал к другой, а я тебя ждать должна? – Ипрезрительно добавила: – Советую обратиться к психиатру. Это уже не отсутствиесовести, это наличие психического заболевания. Мания величия называется. Тыкорону еще не примерял, нет?

Парень сжалкулаки и придвинулся к девушке. Арсений предупреждающе посвистел, и парень,резко повернувшись, подошел к «тойоте», злым рывком открыл дверцу и уехал,выпустив из-под колес струйку грязноватого снега.

Арсенийласково посмотрел на разрумянившуюся Марину и сказал:

– Извини, такпредложения не делают. Давай повторим в другом месте?

Маринаневесело смотрела на суетящуюся подружку. Наташке было явно не по себе.

– Ты с этимсвоим новым знакомым не встречалась больше?

– Нет. –Марине было больно об этом говорить. – Он не взял у меня номера телефона.Видимо, я его не впечатлила.

– Да? Почемуты так решила? – Наташка смотрела в сторону, пряча глаза. Что-то здесь былонеладно, но Марина никак не могла взять в толк, что именно.

– Ну, раз онни телефон не спросил, ни о новой встрече не договорился…

– Может, тысама виновата? – принялась выпытывать дотошная подружка. – Как вы расстались?

Припомнив,что она сама, по сути, сбежала от Арсения, Марина пригорюнилась.

– Да, тыправа. Я поспешила. Но мне было так не по себе…

– Ты от негоудрала? – проницательно заметила подружка. – Это ведь твой стиль. Удирать,ничего не выяснив.

Маринапокаянно вздохнула.

– Виновата,каюсь. Он хотел зайти ко мне, но я испугалась.

– Чего? Онпоказался тебе насильником? – зловеще проговорила Наташка, нахмурившись ирастянув рот в зловещей гримасе.

Маринаневольно засмеялась.

– Нет,конечно. Если б он что-то вздумал, то у него дома это было бы провернуть кудасподручнее. Это я плохо соображала. А теперь жалею. Но знаешь, после Игоря уменя нехилый такой комплекс неполноценности организовался.

Натальяраспрямилась и уже победно посмотрела на подругу.

– Не журись.Если парень настойчивый, он тебя найдет. А теперь мне пора.

И онаумчалась, оставив Марину гадать, для чего же она все-таки приходила. Поначалуподумала, что Наташка решила выпытать у нее, что же такого произошло вресторане, отчего ей пришлось уйти, но та об этом ни слова ни сказала. ОбАрсении тоже поговорила вскользь. Так зачем же она приезжала? Убедиться, что сней все в порядке? Исключительно из чувства долга?

Зазвонилтелефон. Прежде при этой мелодии она всегда радостно улыбалась, но теперьбрезгливо поморщилась. Игорь!

– Чего тебе?– грубовато и не поздоровавшись, бросила в трубку.

– Ты мне нерада? – озадаченно спросил бывший. – И с чего бы это?

– Не треплисьзря, мне вовсе не хочется слушать твой противный голосок. – Марина специальнопыталась задеть его за живое, чтоб больше не звонил. – Чего надо?

Но Игорьтолько довольно хохотнул. Его теория о небезразличии к нему бывшей подругиподтверждалась.

– У тебя мойноутбук завалялся, я за ним заеду где-то минут через десять. Жди.

Марина неуспела ничего ответить, как он отключился.

«Жди, я тебедвери подъезда открывать не стану, не надейся!» – мрачно подумала она, радуясь,что на входных дверях заменили сломанный домофон и всем выдали новыепроходилки. – «Враг не пройдет!»

Ровно черездесять минут раздался зуммер домофона. Марина злорадно пообещала недовольномуИгорю вынести его драгоценный ноутбук. Накинула шубку, натянула сапоги,захлопнула дверь и стремительно выбежала на улицу. Игорь вышел ей навстречу, новместо того, чтоб молча взять ноутбук и уехать, схватил ее за руку и потащил вдом.

Она сразудогадалась, что ноутбук был лишь предлогом для интима и обозвала егоозабоченным козлом. Но это его не остановило, и тогда она от всей души врезалаему ноутом по голове. Прибор было жаль, а вот голову Игоря - нет.

– Ты что, сума сошла? – он угрожающе двинулся на нее.

Маринаиспугалась. Игорь был по-настоящему разозлен. Она отступила на шаг, но онсхватил ее за руку и болезненно сжал. Она приготовилась закричать, хоть и былостыдно, но тут какой-то высокий парень вырвал у Игоря ее руку, отодвинул ее отнего и заслонил собой. Она схватилась за ноющую ладонь и не сразу поняла, ктоэто.

Но когда онсказал ей «добрый день», она вскинула голову и замерла. Арсений! В ответ смоглалишь только что-то невнятно прошелестеть – внезапно пропал голос. Он снепонятным укором на нее посмотрел и на вопрос Игоря «ты вообще кто такой?»сказал невероятную вещь: «Маринин жених».

И из Игорябудто выпустили весь воздух. Он посерел и надломлено переспросил у нее:

– Это правда?

Маринанесколько раз сглотнула, приходя в себя. Арсений напряженно ждал ответа, так жекак и бывший «почтимуж». Она решительно ответила:

– Да. – Ипослала Игоря куда подальше.

Он принялсяее обвинять в измене, непостоянстве и вообще нести такую чушь, что ей, несмотряна напряженность ситуации, стало несколько даже смешно. Но вот он, наконец,уехал и Арсений виновато проговорил:

– Извини, такпредложение не делают. Давай повторим в другом месте?

Ей захотелосьплакать. Отчего, она и сама не могла понять. Обычно она стойко встречала всенеприятности, сыпавшиеся на ее голову. Но сейчас слезы сами побежали из глаз, иона по-детски захлюпала носом.

– Испугалась?– по-своему понял ее Арсений. – Успокойся, он больше не появится. – И крепкоприжал к себе.

Она уткнуласьносом в его грудь, всхлипнув, хотела сказать, что это от облегчения, ведь онвсе-таки приехал, но не решилась. Эти слова можно расценить как навязчивость, анавязываться она не хотела.

– Поехали комне? – просительно проговорил Арсений. – У меня для тебя небольшой сюрприз.

Онаулыбнулась сквозь слезы.

– Праздник?

– Да. – Иуточнил: – Наш праздник.

– Хорошо. Номне нужно привести себя в порядок.

Он удивился:

– Зачем? Тынормально одета. К тому же для меня ты хороша любая.

Маринавоспротивилась. Домашние брюки из мягкой фланели и широкая футболка несоответствовали предстоящему торжеству.

– Просточтобы чувствовать себя комфортно.

Он понятливокивнул.

– Мне тебя вмашине подождать?

– Можешь уменя. Если хочешь.

Арсенийрадостно согласился. Конечно, он хотел. Любой знает, что жилье человекарасскажет о своем хозяине куда больше, чем можно узнать о нем даже при самомдавнем знакомстве.

Пока хозяйкасобиралась в спальне, гость ждал ее в большой комнате. Здесь было чисто, уютно,пахло хорошими нежными духами. Арсений сразу почувствовал себя как дома. А ведьэто всего лишь съемная квартира! Похоже, Марина из тех, о ком говорят: онагармонизирует вокруг себя все пространство. Это большая редкость. Недаром еебывший так расстроился, получив от ворот поворот.

Марина былаготова минут через пять. Арсений удивился.

– Вот этоскорость! И результат потрясающий. – И он не кривил душой, в серебристомоткрытом платье и собранными наверх длинными светлыми волосами она была чудокак хороша.

Оназарумянилась от этого незатейливого комплимента.

– Вообще-тодля того, чтобы выглядеть достойно, мне нужно гораздо больше времени, просто нехотелось заставлять тебя ждать.

– Бывший другне любил ждать? – Арсений внезапно понял, что ревнует. Чувство было неприятным,и он постарался задушить его на корню.

– Да. Онвообще был… – Марина посмотрела на шкаф, что-то вспоминая, и с кривой усмешкойуточнила: – Нетерпеливым и нетерпимым.

– Ну, мнетоже порой не хватает терпения, – признался Арсений и опалил ее внезапно чистомужским взглядом.

Маринапоспешила предложить:

– Я готова.Поехали?

Он пошел кдверям. Проверив, все ли она захватила и выключены ли в квартире свет, газ ивода, Марина поспешила за ним.

В его домеснова вкусно пахло домашними пирогами, так же ярко сверкала елка срождественским ангелом наверху. Они снова устроились за тем же столом, толькосвечи были уже другие – старые сгорели дотла. Эти отличались цветом шубки уСнегурочки – она была нежно-розовая, и насыщенно-красным тулупом у деда Мороза.

Марина сноваласково провела пальцем по хрупкой фигурке Снегурочки и попросила:

– А давайтемы не будем их жечь?

– Давайте? –с укором повторил Арсений. – Мы же договорились.

Она смущеннокивнула.

– Извини.Привычка. Я трудно схожусь с людьми.

У негоболезненно сжалось сердце.

– И со мнойтоже?

Чутокпризадумавшись, она отрицательно качнула головой.

– Нет. У менятакое чувство, будто я знакома с тобой давно.

Он соблегчением выдохнул.

– У менятоже. Может быть, мы уже были знакомы в прошлой жизни?

Она испытующевзглянула на него. Глаза серьезные, значит, не шутит.

– Ты веришь впереселение душ?

Он пожалплечами.

– А почему быи нет? Обратного ведь не доказано. А, как известно, разрешено все, что незапрещено.

Маринавпервые встретилась со столь вольной трактовкой известного постулата. Споритьне хотелось. Да и к чему? Странное иррациональное ощущение долгого знакомстване могло возникнуть на пустом месте.

– Возможно.Хотя я в своей жизни никогда с подобным не сталкивалась. Мне всегда нужно быловремя, чтобы привыкнуть к человеку и впустить его в свое личное пространство.

Он улыбнулсяи кивнул.

– Хорошо.

Она непоняла:

– Что хорошо?

– Не будемжечь этих деда Мороза со Снегурочкой. Оставим их на следующий год, когда будемотмечать наш маленький юбилей. У меня есть другие свечи.

Он встал,вынул толстые свечи в виде еловых шишек и зажег их. Потом включил стоящий наокне музыкальный центр и протянул Марине руку.

– Потанцуем?

Она подняласьи смело шагнула в его крепкие объятия. Они закружились по комнате в томноммедленном вальсе. Она положила голову ему на плечо и улыбнулась. Было хорошо,как во сне.

– Невероятно,– нежно прошептал Арсений, на мгновение прижавшись губами к ее виску, – мнекажется, вот это и есть счастье. Ты станешь моей женой?

ГоворитьМарине не хотелось. Она чувствовала то же, но чувства – вещь хрупкая, поройбывает достаточно одного неловкого слова, чтобы все разрушить. В ответ онапросто подняла голову и улыбнулась ему.

Он все поняли молча поцеловал ее в губы коротким страстным поцелуем, благодаря за этомолчаливое согласие.

Маринепоказалось, что у нее под ногами не твердый пол, а мягкое пушистое облако. Иона не танцует, а летит куда-то далеко-далеко, в нескончаемую счастливую даль.

Конец