Встречи

Тишина в Доме культуры была особенной. Не той, что наступает, когда выключают рубильник и расходятся по домам, а той, что копится годами в пустующих залах, впитывается в поры деревянных кресел, оседает пылью на бархате.

Здесь пахло забвением и ещё чем-то неуловимым — то ли старым деревом, то ли нотной бумагой, то ли просто временем, которое остановилось и теперь медленно выдыхало.

Высокое окно выходило на запад, и вечернее солнце било прямо в зал, разрезая пыльный воздух на золотые полосы. В одной из таких полос, в самом центре, стоял рояль. Чёрный, огромный, похожий на спящего зверя.

Говорили, что в этом зале когда-то заседало строгое жюри, и после его вердиктов некоторые уходили со сцены навсегда.

На стуле у рояля лежали часы.

Старые командирские часы на потертом кожаном ремешке. Циферблат в мелких царапинах, стекло мутноватое — то ли от времени, то ли от того, что их много раз протирали рукавом. Стрелки показывали без пяти шесть. Или без пяти восемнадцать — в этом свете было не разобрать.

Они тикали.

В пустом зале, в полной тишине, этот звук был единственным, что двигалось. Тик-так. Тик-так. Ровно, спокойно, будто у них было бесконечное время и они никуда не спешили.

Ветер качнул ветку за окном. Тень скользнула по стулу, по часам, по пыльному полу и ушла.

Часы продолжали тикать.

Кто-то должен был за ними прийти.

Или нет.