Встречи на дорогах: Забыть тебя

Глава 1: Дорога в сумерках

Раскаленный за день асфальт дышал жаром, смешивая свой горьковатый запах с густым, почти родным ароматом выхлопных газов его «Харлея». Старый конь под ним вибрировал, и эта низкая, утробная дрожь передавалась через ребристые рукоятки руля, ставшие продолжением его рук, его нервных окончаний. Ветер ревел в ушах, пытаясь заглушить рокот двигателя, но байкер почти не замечал его – он был слит с машиной, с дорогой, с этим мгновением побега. Серая лента шоссе несла его прочь от города – этого гудящего, воняющего бензином и фальшью муравейника, где каждый встречный невольно транслировал свои мелкие страстишки и грязные секреты прямо ему в мозг. Сорок лет. Сорок гребаных лет он тащил этот крест, и единственное, чего по-настоящему жаждал – тишины. Той самой, что ждала его на старой, затерянной в лесах даче. Его личный скит, его крепость, его предбанник ада – кому как больше нравится.

«Отдых», – криво усмехнулся он, перекатывая слово на языке, словно горькую таблетку. Для него «отдых» был лишь сменой декораций для вечной внутренней войны. Войны с самим собой, с миром, с тем непонятным, что прицепилось к нему еще в юности, даровав проклятый дар – видеть людей насквозь, чувствовать их эмоции так, будто они его собственные. Эмпатия, мать ее. И аналитический ум в придачу. Подарок от «сущности», как он ее прозвал. Сущности, которая требовала свою плату – эмоции. Сильные, чистые, желательно темные. Те, что он сам с избытком генерировал или собирал с окружающих, как дань. Его «Харли» был единственным существом, чьи «эмоции» он воспринимал без отвращения – мощь, готовность служить, слепая преданность металла и огня. Почти друг. Почти напарник.

Иногда ему казалось, что он сам стал этой сущностью. Или ее частью. Пустым сосудом, через который перетекают чужие страсти, оставляя внутри лишь выжженную пустыню. Цинизм стал его броней, мизантропия – религией. А социопатия... ну, скажем так, общественные нормы его мало волновали. Особенно после нескольких «командировок» в такие места, где человеческая жизнь стоила меньше патрона. Закрытая группа силового воздействия – красивое название для работы, где ты либо хищник, либо добыча. Он выбрал первое. И выжил. Только вот душа… если она у него вообще осталась, была изрядно потрепана.

Он писал. По ночам, когда тишина дачи становилась почти осязаемой, когда единственными звуками были треск сверчков да его собственное дыхание, он выплескивал на бумагу (вернее, в файл на старом ноутбуке) остатки тех эмоций, что не успевала сожрать сущность, или тех, что он сознательно придерживал. Ужасы. Мрачные, тягучие, как болотная топь, истории о древних богах, искаженных реальностях и человеческом безумии. Это был его способ не сойти с ума окончательно. Его личный «Театр Искаженных Теней».

Багровое солнце медленно тонуло за верхушками деревьев, словно ныряло в бездонную черную пропасть. Небо на западе пылало, отражаясь в редких лужах на асфальте. Сумерки – его любимое время. Время, когда мир замирает на грани, когда тени становятся длиннее и гуще, а реальность кажется особенно хрупкой. Мимо с воем проносились редкие встречные машины, их фары на мгновение слепили, а потом звук быстро затихал вдали, оставляя его снова наедине с рокотом «Харлея» и собственными мыслями. Он любил эту дорогу, каждый ее изгиб, каждую выбоину, которую его старый друг проходил с привычной, немного ворчливой основательностью. Она вела его к уединению, к временному перемирию с самим собой.

Но сегодня что-то было не так. Подспудное, едва уловимое беспокойство, как зуд под кожей. Не его обычная усталость или раздражение. Что-то иное. Он привык доверять своим инстинктам – они не раз спасали ему шкуру. Но сейчас инстинкты молчали, лишь это необъяснимое предчувствие чего-то… другого.

Монотонный гул двигателя убаюкивал, но мысли продолжали свой привычный, ядовитый хоровод. Опять три дня одиночества, бутылка виски, ноутбук и попытки выдавить из себя очередную порцию мрака для «сущности» и для тех немногих читателей, что находили его опусы в сети. А потом снова в город, снова в этот маскарад…

Он мотнул головой, отгоняя привычную тоску. Еще пара километров, и он будет на месте. Тишина, покой…

И тут он увидел ее.

Яркое пятно на фоне темнеющего леса. Фигура на обочине. Голосует.

Первая реакция – волна глухого раздражения. Какого черта? Здесь? В этой глуши? На его дороге к уединению? Мысль пронестись мимо, оставив наглеца глотать пыль и вдыхать аромат его «Харлея», была почти рефлекторной. Ему никто не был нужен. Особенно сейчас.

Но что-то заставило его сбросить скорость, прислушаться к изменившейся вибрации двигателя. Может, профессиональная привычка оценивать любую нестандартную ситуацию. Может, тот самый проклятый дар эмпата, уловивший в этой фигуре что-то… необычное, какой-то странный эмоциональный всплеск, выделяющийся на фоне вечернего затишья. Или просто усталость от собственной предсказуемости.

Он почти поравнялся с ней, когда понял, что это девушка. Свет фары выхватил из полумрака копну рыжих волос и вызывающе вскинутый подбородок.