Всякое небывакое

Часть 1.

Дня белые угли,

Рассыпаны так, что ступить негде.

Потолка белые углы,

Восемь, может быть, больше.

Иллюзии, тени, молитвы.

Наделаю облаков побольше,

Губами, да со всей мочи!

Пойду на базар — продам подороже.

Станут чёрными, зацелуют, намочат!

Обниму голову ручищами сильными,

Буду крутить со всей дури на простыне.

А ночь издевается — глазом подмигивает,

Обещает назвать меня новым апостолом.

Вернутся лохматые, кучевые, да грозные,

Дней через несколько, через луну перепрыгивая.

Наорут на меня словами последними,

Отхлещут дождями,

Капли раскидывая.

Закидают дождями все Подмосковье:

С востока до самой радуги,

От радуги до высокомерия,

От самого верха — до грехов Вергилия.

Постучит когтями юродивый,

Дрожа, с ноги на ногу переминается:

— Вы что-нибудь вспомнили?

А он на меня глазами умными,

Сны в ладонях протягивая:

«Так теперь твой мир называется».

Спрыгнет с простыни голова открученная,

Побежит без ножек

На колёсах мелатониновых.

А из неё на ходу мысли вываливаются:

Замызганные, измученные, голые,

В сапогах резиновых.

Глазки испуганы, язык заплетается:

«Орут: „Мы — зерно! Нам тебя мыслить!“»

За окном уже заря занимается,

Старается, щурится,

Хочет меня вычислить.

А ещё, быть может, — вырвет деревья: молодые и не очень.

Или меня вырвет от вопроса последнего и разложит по полочкам... по книжечкам, да по телевизорам.

Стыдно, и как-то плаксиво.

Неловко вышло, что бросили.

Иду завидовать:

Слепым, немым и некрасивым,

И продолжаю искать... причины осени.