Вторая смерть Флаттершай

Вопреки всеобщему заблуждению, магия хаоса не была всесильна. Как и у любого другого волшебства, у неё были правила и ограничения, разница лишь в том, что сама природа такой магии позволяла весьма изящно вокруг них танцевать.

Дискорд не мог пришить пони абсолютно новую личность, но мог перевернуть имеющуюся — ведь это было столь же хаотично, как вода, текущая вверх. Он не мог создать магический щит или силовое поле, подвластное единорогам, но легко мог превратить атаку противника в кучку конфетти. Дискорд мог сделать любой предмет живым, но был абсолютно не властен над уже живыми. Время также не подчинялось Лорду Хаоса: оно, в конце-концов, было само по себе, без начала и конца, изрытое своими собственными провалами и извилинами, ведущими в точно такое же никуда.

Единственное, на что Дискорд мог повлиять, это смерть.

Единственное, что Дискорд мог сделать, это гарантировать Флаттершай не-смертность.

Что не было по своей сути бессмертием. Она умерла, около трёх десятилетий назад. Но она ходила по замку, разговаривала тихим и нежным, дрожащим уже не от страха, а от возраста голосом, понимала, что происходит. Ей больше не нужны были еда и вода, воздух и сон, пегаска не чувствовала ни холода, ни тепла, ни чужих прикосновений.

Дискорд знал, что она ненавидит это недо-существование. Любой бы ненавидел, зачем нужна жизнь, если ей не насладится? Если всё, что тебе остаётся, это смотреть на то, как другие жмурятся от солнца, или трутся мордочками на скамейке в парке, слизывают сладкий крем с венчика. Возможно, кто-то вроде Сомбры согласился бы на подобное из жажды власти, которая заменяла бы ему и вино, и прочие утехи, но Флаттершай не была жадной до власти. Она просто не хотела подвергать своих подруг схожей пытке.

- Тому, кто останется последним из нас, - сказала она однажды, положив копытце на лапу мужа, - Будет тяжелее всех. Это не просто боль от потери близких, это понимание, что теперь ты — единственная, кто остался у Твайлайт.

- Дорогая, - мягко возразил драконикус, уткнувшись носом в её гриву. Ему не нравилось, куда ведёт этот разговор, - У неё ведь будет Спайк, и другие принцессы. И даже я.

- Это не тоже самое. У неё будет один из её братьев, и её наставницы, и ты. Но связь Элементов — она другая. Мы подруги, но мы также боевые товарищи, наши судьбы соединены самой Гармонией. Мы связаны, как само воплощение любви и заботы о самых близких и вовсе незнакомых. Потеряв эту часть себя, её уже не восполнишь.

Дискорд развернул свои кольца и устроился на их ложе иначе, просто чтобы потянуть время. Он знал, что пегаска видит его насквозь, но благодушно позволит такую отсрочку, потому что она, вероятно, также знает, что он ответит. Потому что они привыкли заботиться друг о друге, даже в мелочах, и Лорд с удивлением и непониманием вспоминал свою отщепенческую жизнь до того рокового дня, когда Селестия поселила его в маленьком коттедже на окраине Понивиля.

Они привыкли заботиться друг о друге, и поэтому, вопреки ожиданиям, кровать не была прибита к потолку, не левитировала и не перемещалась по дому в случайные моменты времени. В последние годы и без того слабые крылья Флаттершай едва поднимали её в воздух, и ныли к дождю.

Они решили, что разноразмерные подушки с геометрическим узором, каждую ночь пахнущие чем-то новым, это достаточно хаотично.

- Хаос может лишь поддержать долголетие, не обеспечить вечную жизнь.

В тот вечер она и рассказала ему свою волю. Его милая Флаттершай, она была слишком добра, чтобы позволять кому-то из своих друзей наблюдать, как они все умирают одна за другой, а потом прощаться с Твайлайт, когда в её силах было выбрать себя на эту роль.

Пинки Пай была последней, кто их покинул. Они с Чизом прожили удивительно долго, но конец всё же пришёл, иронично тихий и спокойный, никакого взрыва серпантина в мозг или несчастного случая при возведении сцены. Они просто однажды не проснулись, и всё.

И теперь, в сто десять лет, Флаттершай тоже готовится умирать. Она не говорила об этом вслух, но около пяти лет назад пегаска перестала заводить новых питомцев. В прошлом году, наконец, поставила точку в многотомном сборнике биома Эквестрии и ближних соседей. На этой неделе она объезжает питомники, убеждаясь, что работа идёт своим чередом. Сегодня на ужин она взяла сэндвичи с огурцами, в те времена, когда Флаттершай ещё нуждалась в еде, это было их особенное блюдо. Простое и ничем не примечательное, но несущее в себе отголоски десятков и сотен чаепитий, на которые Дискорд всегда появлялся, пусть и ненавидел чай.

Сегодня, он щёлкает орлиными когтями, и заставляет бутерброды вспорхнуть, как бабочки, и особенная пони улыбается ему тёплой улыбкой, уголками утопающей в глубоких складках.

Он знает, что момент расставания близок, но улыбается ей в ответ.