Вторжение

Серый матовый корпус космического корабля «Церос» медленно проплывал в астероидном поясе Магелланового облака. Большинство известных планет этой галактики обладали в десятки раз большей массой, чем планеты Солнечной Системы. Это сказывалось на их гравитационных свойствах. Если при орбитальном маневре у Марса, например, уровень развития Земной науки и техники позволял рассчитать траекторию входа и выхода в виток, то любая подобная операция у планеты Аргус-14, являющейся условным центром Магелланового облака, вполне могла закончиться трагедией. Сила притяжения её ядра составляет шесть целых семьдесят четыре сотых в минус десятой степени кубических метров на килограмм в секунду, что больше Марсианской силы притяжения в тысячу четыреста раз. В этой галактике любая планета так и норовит тебя притянуть и разбить об свою поверхность. Здесь нужно держаться от них подальше, и потому штурман Цероса, мистер Хоуп, выбрал путь через астероидный пояс, что в любой другой галактике приравняли бы к самоубийству. Технология квантовых прыжков по кротовым норам, именуемых в научно-популярных журналах «черными дырами» далека от совершенства, поэтому никогда точно нельзя быть уверенным, куда именно тебя выкинет в пункте назначения. Точность можно задавать в пределах ста тысяч километров. И единственным относительно безопасным местом в Облаке был как раз-таки астероидный пояс, состоявший в основном из тел, масса которых не превышала массу Цероса, а значит не имевший гравитационной угрозы для корабля.

- Всё по плану, мистер Хоуп? – поинтересовался заглянувший на верхнюю палубу капитан Майерс.

- Да, сэр. Мы в графике. Будем на месте через четыре часа. Я выведу Церос в наиболее удачную точку для начала гравитационного маневра на орбите Аргуса и дам Вам знать о готовности. А дальше – сами знаете, на всё воля Божья.

- Хорошо, мистер Хоуп. Работайте, не буду Вас отвлекать.

Религиозность штурмана раздражала Майерса просто неимоверно. Он считал, что космос – это место, где ей меньше всего есть место. Хоуп же, напротив, был уверен, что лучшего места для неё и придумать нельзя. На Земле говорят: «в падающем самолете атеистов нет», Хоуп переиначил эту фразу: «в кружащемся у сингулярности космическом корабле атеистов нет». Конечно, прогресс не стоял на месте. Человечество осваивало все новые и новые вселенские просторы. Система древних верований смотрелась немного чужеродно на фоне матовых ракет и межгалактических ретрансляторов. Религия выходила из моды. Чем больше можно было объяснить научно, тем меньше у людей была потребность в Боге. Но у Хоупа она была. То ли из-за воспитания, то ли из-за частого посещения сингулярностей.

Майерс спустился в хвостовой отсек нижней палубы, где расположился специальный спасательный отряд космодесанта.

- Расчетное время прибытия к точке начала спасательной операции – четыре часа, сержант.

Сержант Декстер, командовавший отрядом, тотчас же вскочил, козырнул и отрапортовал:

- Благодарю капитан, мы с ребятами будем наготове!

Сержант был просто живым воплощением голливудского представления об идеальном солдате: высокий накачанный голубоглазый блондин с угловатым лицом и идеальной выправкой.

- Боевой дух в отряде на высоте?

- Разумеется, сэр! Всей вселенной известно, что Венерианский космодесант никогда не теряет присутствия духа!

- Даже когда летит на верную смерть от такой нелепости как неудачных орбитальный маневр… - промямлил один из капралов, перебиравший катодный аккумулятор своего импульсного ружья.

- Разговорчики, солдат! – рявкнул Декстер, - Если страна попросит тебя сдохнуть – твоя задача спросить «где» и «когда»! Таков негласный устав космодесанта!

- Есть, сэр, - без особой инициативы ответил капрал.

Декстер никогда не анализировал приказы руководства и старался не позволять тратить на это время своим подчиненным. Жизнь солдата проста – надо делать, что говорят и не задавать вопросов. Его дело маленькое. Так и жить проще, понятнее. А если же из-за неосмотрительного приказа придется голову сложить – так это ничто иное, как долг, издержки профессии.

Капрал Салано обладал иным взглядом на свою профессию. Он вовсе был не против сгинуть исполняя воинский долг, но сама мысль о том, что погибнет от удара о твердь неизвестной планеты, приводила его в ярость. Не для того он потратил два года своей жизни в специальной школе десанта, не для того он шесть раз сдавал экзамен по стрельбе на отлично, и не для того он трижды побеждал на межпланетных соревнованиях по рукопашному бою, что просто так взять и умереть так глупо. С другой стороны – приказ есть приказ, с этим не поспоришь. Но принимать это как должное, в отличие от Декстера, он не хотел.

Опасения Салано, связанные с высадкой в месте начала операции, между тем, были далеко не беспочвенны. Никто на борту Цероса не сомневался в исключительном таланте Хоупа. Во флоте о нем ходили легенды: не каждому штурману удавалось выводить космический корабль из сингулярности хотя бы один раз, для Хоупа же подобные маневры были рутиной. Но в гравитация в Магеллановом Облаке действительно может свести его таланты и опыт на нет. Никто и никогда еще не пытался производить посадку на планеты этой галактики. Кроме профессора Нортона, разумеется. Однако, если бы ему этот маневр удался в полной мере, никакой спасательной операции не понадобилось бы.

Нортон был известным просветителем-энтузиастом. За почти тридцатилетнюю карьеру ученого астронавта, он открыл пятнадцать планет пригодных для жизни. Три из них он колонизировал лично. Для него это было чем-то вроде навязчивой идеи – распространить человеческий род по всей галактике. В своих работах он описывал «Доктрину 84» - научно-философское течение, прославляющее идеи бесконечной экспансии и покорения новых миров. Он считал человека венцом творения и мечтал расселить свой вид на как можно большее количество планет. Также он мечтал обнаружить разумную жизнь в новых мирах, подружиться с ней, ассимилироваться, изучить. Но долгое время налаживание подобных контактов казалось перспективой сугубо научно-фантастической. Пока один из разведывательных зондов не обнаружил подвижные тепловые сигнатуры на планете Аргус-14. Сразу после этого, к слову, он был прибит коварной гравитацией к поверхности этой планеты, однако, необходимые данные передать успел. «Доктрина 84» нашла на Аргус-14 как коса на камень – вот она, та самая искомая планета, населенная, вполне возможно, мыслящими существами. Находится в соседней галактике! Но при этом совершенно не досягаема.

Долгие месяцы Нортон отбивал пороги десятков государственных учреждений и университетов. Он искал спонсоров, инженеров, проектировщиков, словом – всех тех, кто мог бы ему помочь соорудить корабль, способный приземлиться при описанных выше условиях. НАСА сразу же признала эту идею безумной, так как «гравитация непобедима». Желающих участвовать в самоубийственной миссии, равно как и желающих её спонсировать – не нашлось. Поэтому Нортон продал всё свое движимое и недвижимое имущество и профинансировал свой проект самостоятельно. Сам собрал прототип антигравитационного контура, сам испытал, сам интегрировал в корабль-скаут третьего поколения, сам получил разрешение на полет, сам написал завещание (единственным фигурантом которого был его брат Кристофер, так как другой родни у него не было), сам отправился в путь. Через пару недель он достиг места назначения, доложил о посадке и… Пропал. Вот уже более месяца он не выходит на связь. Согласно статье 162 Галактического кодекса, в отношении лица, пропавшего на планете пригодной для жизни, должна была быть предпринята спасательная операция. Благо, один из образцов своего изобретения Нортон оставил у себя в гараже, так что Церос также был оснащен антигравитационным контуром. Проблема оставалась в том, что записи черного ящика с борта корабля профессора Нортона показывали такие перегрузки при посадке, что его успешное приземление было скорее случайностью, чем закономерностью. Однако НАСА решило, что раз у одинокого профессора получилось, то и у команды опытных пилотов получится. Был еще один факт, который совершенно не смущал НАСА, но очень сильно смущал Майерса: последним сообщением профессора Нортона был следующий текст: «Не прилетайте за мной».

Но закон – есть закон, а «Доктрина 84» - есть «Доктрина 84». Да и НАСА не хотели просто так отказываться от освоения планеты, населенной разумными существами. Тут тебе и научный прорыв, и экономические перспективы.

Майерсу вообще всё было по боку. Ему было плевать и на Доктрину, и на Нортона, и на освоение новых миров. Он хотел только одного – побыстрее вернуться к жене и детям, получить награду за успешную операцию, заслужить повышение по карьерной лестнице, а затем дальше протирать штаны в штабе, на Венерианской Орбитальной Станции. Капитан вернулся на мостик, сел в свое кресло между тремя пилотами и операторами основных систем корабля. Он знал, что при выходе на орбиту Аргуса всё управление возьмет на себя Хоуп. А дальше – как повезет, или как сказал бы Хоуп, «на всё воля Божья».

Рядовой состав экипажа Цероса испытывал некую нервозность. Это старшему офицерскому составу в случае успехи грозят награды и почет. А рядовым что? Запись в личном деле? И для этого надо вернуться оттуда, откуда еще никто не возвращался. Хорошенькая перспектива, ничего не скажешь. Все ходили с постными лицами и даже не старались отвлечь друг друга от недобрых мыслей приятной беседой. Майерс заметил это, но, как и многому другому, не придал значения.

Четыре часа прошли незаметно. И вот, Церос вышел на оперативный простор орбитального маневра у Аргуса-14. Хоуп опустил свои летные очки, размял плечи и покрепче ухватился за рычаги управления. По касательной корабль направить не удалось с самого начала, но он и не ожидал другого поворота событий. Аргус жадно засасывал Церос к своей поверхности, несмотря на то, что стабилизирующие двигатели работали на полную мощность. Хоуп развернул корабль, но тот не менял траектории, и теперь летел к планете боком. Началась дикая тряска. Все системы корабля подавали тревожные пиликающие сигналы, обшивка трещала по швам, кое-где прорывало кислородные трубы. В некоторых каютах лопались стеклянные перегородки. Аргус брал корабль на излом. Плотная, тягучая атмосфера не давала ни малейшей возможности осознанно маневрировать. Хоуп мог лишь предугадывать в какую сторону его занесет на следующем витке. Исходя из диаметра этой планеты витков должно было быть не меньше тридцати шести. Хоуп понимал, что их будет от силы восемь. Это значит, что скорость посадки будет примерно в четыре раза выше нормы. Низкие слои атмосферы были еще плотнее и гуще, штурман потерял видимость. Электромагнитная защита дала сбой и на мостике отключились все идентификационные приборы. Корабль шел абсолютно вслепую. Где-то слышали жалостливые всхлипы, где-то тихие мольбы, где-то треск обивки сидений, срываемый нервными судорогами вцепившихся в кресла людей. Казалось, только одного человека на борту сложившаяся ситуация нисколько не пугала.

- Выше нос, экипаж Цероса! – бодро прокричал Декстер по общей связи, - Всё будет хорошо! Поверхность уже близко!

Ему было невдомек, что именно этот факт, собственно, всех и пугал больше всего.

В какой-то момент прекратился шум двигателей.

- Хоуп, доложите обстановку! – испуганно прокричал Майерс в рацию.

- Всё в порядке, сэр, - напряженно ответил штурман, - Двигатели отключил я.

- Зачем?!

- От них толку нет, коэффициенты сопротивления выше мощности стабилизаторов.

- Мы падаем?

- Технически – да. Но я прошу Вас успокоить экипаж, у меня есть план. К тому же – антигравитационный контур работает, и на поверхность мы выйдем под углом не 90 градусов, как могли бы, а 62.

Майерс как мог объяснил ситуацию по громкой связи. По штурманскому каналу то и дело слышалось:

- Давай, девочка, спокойно. Всё будет отлично, сейчас мы с тобой красиво приземлимся, моя дорогая…

По неведомой Майерсу причине, Хоуп обращался к кораблю так, будто это женщина. Хотя и название у него было мужское, да и само слово «корабль» - мужского рода.

Вскоре, в иллюминаторах показалась поверхность Аргуса. Но проносилась она с такой скоростью, что сомнений не оставалось – корабль определенно падал.

- Хоуп!!! – вскрикнул капитан.

- Спокойно!

Корабль резко крутануло – Хоуп дернул закрылки так, чтобы корпус развернуло на 180 градусов. И когда твердь Аргуса оставалась буквально в пяти километрах, он включил стартовые двигатели. Они скорректировали угол посадки и одновременно смягчили её. Церос не просто сел на поверхность планеты-убийцы, а вполне себе мягко приземлился.

- Поверить не могу… Это невозможно… - бормотал один из солдат.

- Для старины Хоупа невозможного не бывает! - сквозь смех ответил Салано.

- Отличная работа, парень! – сказал Декстер по общей связи, забыв, видимо, что «парень» был вдвое старше его.

Как только все отдышались и окончательно поверили в то, что остались не только живыми, но и невредимыми, штурман был награжден десятиминутной овацией. Майерс к тому времени запустил все возможные сканеры систем корабля. Они выявили пожар на внешнем корпусе антигравитационного контура. Система безопасности потушила огонь довольно быстро, но система мониторинга заявила, что контур вышел из строя и без ремкомплекта восстановлению не подлежит. Майерс решил никому не сообщать эту новость, дабы не вызывать панику. К тому же, если им удастся обнаружить корабль доктора Нортона, ремкомплект можно будет сделать из контура его корабля.

Гео-гидро-газо сканер Цероса сообщил следующую информацию: Аргус-14 представляет из себя каменистую пустыню, изрезанную цепями гор высотой до ста пятидесяти километров. Вода, как и любая другая органика на поверхности отсутствует. Химический состав воздуха позволяет находится на поверхности планеты без специальных средств защиты. Температура воздуха тридцать пять градусов круглосуточно. Также, сканер выявил огромное количество пещер на Аргусе. Тепловых сигнатур замечено не было. Корабль доктора Нортона находился в пятнадцати тысячах километров от Цероса. Что, с учетом диаметра планеты, было практически в двух шагах.

В течение часа экипаж снарядил спасательный челнок. В него поместились Хоуп, Майерс, Декстер, Салано и еще десять солдат космодесанта. Оставшиеся пятнадцать были оставлены охранять корабль. Сначала Декстер настаивал, чтобы челноком управлял военный пилот из его отряда, однако после того, как Майерс спросил этого пилота (новобранца лет двадцати) смог бы тот посадить Церос на эту планету, пилот решительно отрицательно закачал головой. Да и Салано доверил бы свою безопасность Хоупу охотнее, чем кому-либо во Вселенной. Декстер остался при своем мнении, а Хоуп остался при кресле пилота челнока.

- Хоуп, я бы хотел прояснить кое-что, - сказал капитан, во время взлета челнока.

- Да, сэр.

- Ты использовал стартовый двигатель при торможении. Как мы теперь взлетим?

- Сольем топливо со стабилизационных двигателей, сэр. На взлет хватит с избытком.

- А как мы долетим до Земли без стабилизаторов?

- Никак, сэр, - Хоуп отвечал, не переставая переключать панели и проверять основные системы челнока, - Стартовый двигатель выплюнет нашу девочку из этой галактики как застрявшую в горле кость. До Солнечной Системы дотянем чисто на инерции. А там, где-то у Юпитера, как я думаю, мы дадим сигнал бедствия и попросил дозаправки.

- Превосходно, - одобрительно сказал капитан.

План и вправду был отличный. Уж что-что, а логистика в Солнечной Системе была такой же четкой и выстроенной, как в Нью-Йоркском метро. Планета Земля давно перестала быть для человечества домом, его границы расширились и теперь домом была вся Система.

Аргус-14 была на удивление красивым местом. Да, это была каменная пустыня с редкими цепями гор. Вот только камень этот по цвету напоминал сердолик с прожилками из янтаря и яшмы. У Салано было ощущение, что они летят над огромным тыквенным пирогом, украшенным абрикосами. И всё это освещалось местным оранжевым солнцем, под светом которого прожилки камней искрились всеми цветами радуги. Капрал и штурман любовались видами, Майерс безразлично копался в своем КПК, а Декстер нервно похлопывал себя по бедру и тряс лодыжкой, обуреваемый желанием не то кого-нибудь спасти, не то кого-нибудь прикончить.

Через несколько часов челнок под чутким управлением Хоупа прибыл к предполагаемому месту нахождения корабля доктора Нортона. Но корабля там не было. В центре небольшого плато, окруженного невысокими пригорками, меж оранжевых камней лежал лишь аварийный маяк. Спасательная группа экипировалась и вышла из челнока. Гравитация сказывалась и здесь – передвигаться пешком Аргусу было практически невозможно. Каждый шаг давался настолько тяжело, что отдыхать приходилось через каждые сто метров. Жара процесс перемещения также не ускоряла. Атмосферное давление было высоким. Словом – высадившихся на Аргус людей буквально прибивало к земле.

Вольфрамовый корпус спасательного маяка был весь покрыт вмятинами и царапинами. Видимо, кто-то пытался его уничтожить. Майерсу удалось демонтировать покореженную панель, закрывавшую доступ к модулю, через который Нортон отправил своё последнее сообщение. Он тоже был разбит.

- Чем по нему били? – поинтересовался Декстер, - Этот корпус не каждая пуля возьмет, и то разве что из станкового пулемета. А тут следы ударов как будто от молотка или топора…

Свою мысль он закончить не успел. В метре от ступни капрала Салано в землю воткнулось копье. Каменное копье. Сделанное из такого же прекрасного материала, как и всё каменное на этой планете. На вид оно весило фунтов тридцать.

- Отходим! – скомандовал Декстер.

Солдаты схватили маяк и вскоре вся группа оказалась в челноке. В окнах кабины разворачивалась поистине чарующая, но жуткая картина.

Из десятков окрестных пещер вереницей стягивались тысячи инопланетных существ. Их можно было бы назвать антропоморфными, если бы не паукообразные конечности. По сути, это были пауки, на которых сверху как будто приклеили человеческий торс с руками и головой. При этом, у них не было лиц. И двигались они так, будто ими управлял какой-то единый коллективный разум. Они облепили челнок со всех сторон и принялись забрасывать его каменными копьями. Существа эти, судя по всему, обладали внушительной силой при своем небольшом (около полутора метров) росте. Несколько копий оставили на пуленепробиваемом стекле кабины челнока четкие отметины и царапины. Членам экипажа стало сразу понятно: пробитие обшивки при такой интенсивности обстрела – вопрос времени.

Они двигались слаженно. Их коричнево-оранжевые тела не испытывали никаких стеснений из-за местной гравитации. Они были грациозны, яростны и, как ни странно, прекрасны. Арахниды из янтаря. Они также искрились под солнцем, как и планета, на которой они жили. Они начали штурмовать челнок, стали забираться на него и долбить своими паучьими лапами, по твердости мало чем уступавшими копьям, которые они метали. Они издавали зловещие щелкающие звуки и пытались разодрать челнок по частям. Вновь прибывавшие воины из недр Аргуса продолжали обстрел копьями. Даже Декстер в первый раз в жизни потерял присутствие духа и потребовал немедленно ретироваться с поля боя. Хоуп завел было двигатели и приготовился к резкому маневру, как вдруг Салано крикнул:

- Смотрите! Там! Справа по борту!

В указанном направлении перед участниками спасательной операции предстала картина по меньшей мере сюрреалистичная. Из одной из пещер выехал на велосипеде человек, одетый в космический скафандр. Он медленно ехал к челноку, и многотысячная толпа арахнидов расступалась перед ним. Он потратил около получаса, чтобы объехать всю толпу и успокоить её. Обстрел прекратился. Попытки раздербанить корабль – тоже. Декстер и Салано спустились с трапа. Велосипедистом разумеется оказался профессор Нортон.

- Какого…? – спросил Декстер осекшись.

- Простите моих друзей, - ответил Нортон, подняв защитное стекло шлема, - Они еще не научились реагировать на пришельцев. Я им всё объяснил, теперь вы в безопасности.

- А велосипед откуда? – Салано не был уверен, что это самый уместный в этой ситуации вопрос, но уж больно сильно он его волновал.

- Из моего корабля. Я же его в гараже собирал, вместе с контуром. Места оставалось совсем мало, и я загнал велосипед в багажный отсек. А потом вытащить забыл. Очень удачное стечение обстоятельств, кстати говоря. Передвигаться пешком по этой планете – совершенно невозможно. А крутя педали – вполне удовлетворительно.

Майерс и Хоуп выглянули из стыковочного отсека. Никто не понимал что происходит, и каждый боялся проронить лишнее слово, чтобы не показаться идиотом. Лишь арахниды изредка перещелкивались друг с другом о чем-то. Затянувшееся молчание прервал Нортон:

- Вы на кой черт приперлись? Я же сказал ясно и четко: «Не прилетайте за мной».

- У нас приказ спасти вас, сэр! – отрапортовал сержант.

- Декстер, насколько я помню? Ваша слава бежит далеко впереди Вас. Я бы на Вашем месте убрал винтовку подальше и не звенел шпорами на этой планете.

- Мы обязаны доставить Вас на планету Земля, - начал было Декстер, но был перебит.

- Это я понимаю. Но я отказываюсь.

- Так, какого черта? – спросил вышедший из оцепенения Майерс, - Как вы приземлились? Как здесь выжили? Почему эти существа не убили Вас? Почему Вы не хотите домой? Что это за бред вообще?!

Хоуп расхохотался и прикурил сигарету. Салано подошел к профессору и вкрадчиво сказал:

- Пожалуйста, объясните нам что здесь происходит.

Несколько билзстоящих арахнидов ощетинилось копьями. Видимо, решили, что Салано представляет угрозу для Нортона. Тот, в свою очередь, поспешим жестами объяснить, что новоприбывшие люди – друзья. Арахниды на удивление быстро его поняли.

- Я не приземлился. Я грохнулся. Пойдемте со мной. Все расскажу и покажу.

Нортон выглядел измученным, но на удивление воодушевленным. Пока они всей группой в окружении нескольких арахнидов двигались к пещере, он насвистывал старые техасские деревенские песни, периодически тяжело дыша и закашливаясь. Подземный мир Аргуса-14 оказался не менее прекрасным, чем наземный. Темные пещеры освещались зеленоватым светом растущих повсеместно грибов. Их шляпки напоминали библиотечные фонари. По заверению Нортона они были вполне съедобны, правда на вкус напоминали ароматизатор «Ёлочка». Вскоре они пришли в деревню, населенную тысячей инопланетян. Они вели вполне обычный для цивилизации эпохи раннего каменного века образ жизни. Собирали грибы, растили каких-то гигантских слизней на убой, делали орудия труда из камня и примитивные украшения. Жили в норах, и по поведению больше напоминали пауков, чем людей. Они с интересом наблюдали за пришельцами, перещелкивались, молодые особи даже пытались выйти на непосредственный контакт. Но Декстер постоянно проявлял к ним агрессию и не давал приблизиться. Одна из самок (их окрас, как пояснил Нортон, был ярче, чем у самцов) стрельнула у Хоупа сигарету. Он хотел дать ей прикурить, но та испугалась огня и убежала в нору.

- Куда мы идем? – поинтересовался Майерс, все еще до конца не осознавший, что происходящее не является сном.

- К месту, где я дам ответы на все поставленные вами вопросы. Остановимся только здесь на секундочку, я оставлю велосипед у своей норы. Под землей здесь можно передвигаться и на своих двоих, атмосфера не так сильно давит. Заметили?

Довольно долгое время Нортон вёл участников своей спасательной операции штольнями, спусками, подъемами, переходами и вот, наконец, они оказались в огромном куполообразном зале, в центре которого находился корабль профессора Нортона. Он был изрядно помят и потрепан. Однако смотрелся вполне симпатично, освещаемый зеленым светом грибов и увешанный дарами из оранжевого камня. По всем признакам это место походило на храм.

Наружу из зала вел стометровый коридор. Достаточно большой, чтобы протащить по нему космический корабль. Повсюду под ногами встречались какие-то резные каменные фигурки, предметы обихода и прочие подношения.

- Ночь на этой планете короткая, из-за размеров солнца. Всего полтора часа. Мы их с вами провели под землей. Время восхода. Сейчас начнется самое интересное, пойдемте, - Нортон повлек отряд в сторону выхода из зала, - Сначала меня постигла та же участь, что и вас. Меня обстреляли, а корабль пытались вскрыть как банку бобов. Шансов выжить у меня, на первый взгляд, не было. Поэтому я вышел к ним с поднятыми руками. Решил хотя бы посмотреть на первых разумных инопланетян поближе перед смертью. Завидев меня, они опустили оружие. Чрезвычайно любопытные оказались ребята. Всего меня ощупали, обнюхали и приволокли в эту пещеру.

Коридор заканчивался каменным уступом, наподобие того, что был в древнем мультике «Король лев». Он возвышался над землей метров на тридцать. И с него открывался вид на рассвет.

- Лежал я в том зале и увидел фиолетовый свет. Это оказалось рассветное солнце. Он медленно выползало из-за гор, окропляя своим светом янтарную землю. Я увидел немыслимое буйство красок. Прямо как сейчас, посмотрите.

Все члены экспедиции, даже Декстер, были потрясены красотой рассвета на Аргусе-14. На плато под уступом стягивались сотни тысяч арахнидов.

- Только арахнидов в тот раз не было. Я смотрю и диву даюсь – какая красота! Решил потянуться и возвел руки к небесам. И чем выше поднималось солнце, тем красивее все вокруг становилось. Один арахнид, ставший случайным наблюдателем за моими потягушками, позвал своих соплеменников. Вскоре они связали мой жест с рассветом. Так я стал чем-то вроде…

- Бога Солнца, - Хоуп закончил мысль профессора широко улыбнувшись и прикурив новую сигарету.

- Именно! И теперь я выхожу каждое утро на этот уступ и поднимаю солнце для этих странных, но прекрасных существ.

- Так, стоп, - Майерс резко прервал романтическую тираду профессора, - Это же чушь собачья. Солнце на этой планете поднималось и до Вас.

- Очевидно, что так.

- Так каким же образом они признали в вас бога?

- Не знаю. Спросите у них, если сможете. Полагаю, что культ поклонения Солнцу является центральным в системе их религиозных верований. Они видели, как я спустился с неба, как вышел к ним. Увидели, что я похож на них верхней частью тела, но тем не менее, сильно отличаюсь. И просто связали моё появление со своими религиозными представлениями. То есть, в их понимании, Солнце я поднимал всегда, но с недавнего времени стал делать это лично присутствуя при процессе.

- Прикольно, - отметил Салано.

Толпа арахнидов ликовала. Они возводили руки к небесам в сторону Нортона, кланялись, перещелкивались, падали ниц. Сперва их были сотни тысяч, затем, казалось, миллионы. Вся планета встречала рассветное солнце с профессором Нортоном. Сам он благоговейно созерцал этот процесс, нежно улыбался и дышал полной грудью.

- Теперь видите? Я ответил на ваши вопросы?

- Не на все. Почему Вы не хотите возвращаться? – спросил Майерс, не отрываясь от многомиллионной толпы инопланетян.

- Тому есть физические и духовные причины.

- Начнем с физических. Духовные видятся мне наименее существенными.

- Извольте, - Нортон прокашлялся и повернулся к капитану, - Во-первых, от долгого пребывания на планете с такой гравитацией – кровеносная система изнашивается в десятки раз быстрее. Медицинский модуль моего корабля был начисто разломан моими новыми любопытными друзьями, но я без него знаю, что мое давление здесь не опускается ниже значения 170\110. Сосуды пытаются приспособиться к местной гравитации и давлению, поэтому, при резком старте, а именно таким он и будет, у меня несомненно начнется кессонная болезнь. Скелет тоже работает на пределе, у меня невыносимо болит каждый сустав. Этот процесс необратим, и я умру, по моим собственным оценкам, где-то через месяц. Если вернусь с вами на Землю – через два. Так что смысла за мной прилетать не было, я знал, что раньше, чем через сорок дней и одна экспедиция до меня не доберется. Поэтому я и попросил моих друзей разломать маяк. Но вольфрам, судя по всему, оказался крепче каменных копий. Во-вторых, сразу же после первой рассветной церемонии, меня сделали ритуальным земным мужем местной матроны. Бракоразводный процесс здесь заключается в поедании супруга, так что не хотелось бы его проводить. Меня отсюда уже никто и никогда не отпустит.

- А мне вот про духовные причины интересно, - заявил Хоуп.

- С радостью поделюсь, - Нортон улыбнулся Штурману и стал рассказывать, прогуливаясь по краю уступа, - Наша цивилизация большую часть своего существования пыталась найти бога. Мы искали его в молнии, в пламени, в ветре. Потом пришли монотеистические религии, и мы стали искать его в себе. Но так и не нашли. А потом и вовсе про него забыли. Потому что решили, что раз его не видно – значит его нет. А теперь представьте, как бы развивалась наша культура, если бы перед древними египтянами предстал бог Ра? Если бы они могли его видеть, общаться с ним. Как бы тогда выглядела наша планета сейчас, в 2074 году? Мы никогда этого не узнаем. А потомки этих существ – узнают. Потому что я остаюсь.

- Вы не настоящий бог, - строго сказал Салано.

- А каков критерий божества, капрал?

- Не думал об этом.

- Так в этом то и соль, дорогой мой. Никто не думал. А за последний месяц четко понял, что критерий божества определяет верующий, а никак не божество. Хотите обличить меня как самозванца? Пожалуйста. Только обличать придется не передо мной, а перед ними, - Нортон указал на толпу арахнидов, - Хотите?

- То есть Вы просто чувствуете себя здесь более важным, чем на Земле? – уточнил Майерс.

- Да к черту важность! Какое она имеет значение, если я буквально на пороге смерти? У меня множество недостатков, но тщеславие – не из числа. Дело не в поклонении, а в пользе, которую я приношу. Они думают, что я бог. Посмотрите сколько их! Не сосчитать! Еще месяц назад это была десятки тысяч племен, истреблявших друг друга, а теперь они – единый организм. И когда я умру – так оно и останется, я уверен!

- Беспочвенная уверенность, - с издевкой сказал капитан.

- Не беспочвенная. Нейронные связи у них выстраиваются иначе, чем у нас. Они даже могут телепатически общаться друг с другом. Да это… - Нортон на секунду запнулся, - Это всё не важно. Господа, дорогие мои, уважаемые, оглядитесь вокруг. Посмотрите, как здесь красиво!

С этим спорить никто не стал. Определенно, это было красивейшее место в известной человечеству Вселенной. Сержант Декстер сделал решительный шаг в сторону профессора.

- Вы, - сказал сержант, громка скрипя зубами, - Вы же автор Доктрины 84! Это философское течение стало основой общегалактической идеологии нашей расы! Экспансия, интервенция – это всё генетически заложено в нас! Мы должны захватить всю Вселенную! Подчинить её себе! Не это ли Вы утверждали в своих работах!?

- Извини, что разочаровал тебя, сынок, - с искренним сожалением ответил Нортон, - Но люди взрослеют. Меняют свое мнение, признают неправоту. И то, что мне следует сделать сейчас. Доктрина 84 – никому не нужное дерьмо. Бесконечное познание, как и бесконечное потребление – это путь в никуда. Человечеству нужно остановиться, прислушаться, посмотреть вглубь себя. Перейти к созиданию и умиротворению. Однако, я осознаю, что никто из вас мою точку зрения не понимает.

- Неправда, - Хоуп затушил окурок об подошву и убрал его в карман, - Очень понимаю. Вы решили быть богом. Но не для себя, а для них.

- Именно! – воссиял Нортон, - Именно, дорогой мой! А теперь представьте, что будет, если я вернусь. Что мне на Земле уготовано? Очередная Нобелевская Премия? За что? За бесконечное потребление познания? Что я буду делать в НАСА? Протирать штаны рядом с чиновниками прохиндеями, гордящимися своим мещанским существованием? Дело не в том, что я здесь бог. Дело в том, что я здесь гораздо нужнее, чем там.

- Я Вас понял, профессор.

- А я нет, - рявкнул Декстер.

- А мне все равно, - заявил Майерс, - Я до чертиков напуган этими тварями и хочу побыстрее убраться отсюда. Хотите – идите, не хотите – оставайтесь. Плевать мне на Вас, и на приносимую Вами этим ублюдкам пользу, профессор Нортон!

Майерс закончил свою тираду смачным плевком на землю. Между тем, Декстер вскинул винтовку, передернул затвор, навел прицел на Нортона и сказал:

- У меня приказ, сэр. И я его выполню. Хотите вы того, или нет.

- Декстер, вы хороший военный, но очень тупой человек. Вы угрожаете оружием мне? Человеку, который в любом случае умрет в ближайшее время? Или еще лучше: вы угрожаете смертью человеку, который с радостью предпочтет её возвращению на родину. Я вас умоляю, опустите оружие.

- Ты что творишь, кретин? Убери ствол! – закричал Хоуп.

Декстер повесил винтовку на плечо и снял с пояса плазменную гранату.

- Знаете, что это?

- Увы – да, - Нортон уже понял, что будет дальше.

- Я сейчас брошу это в толпу этих уродов и посмотрим, как новоявленное божество объяснит этот феномен, - Декстер выдернул чеку.

- Знаете что, Декстер, Вы – идеальный представитель своего вида. И главная причина, по которой человечество для Вселенной всегда будет не ко времени и не к месту. Пока не поумнеет.

Нортон сказал еще пару фраз, чтобы потянуть время. Ведь он видел то, чего не мог видеть сержант. Капрал Салано, стоя прямо у него за спиной, замахивался каким-то тяжелым каменным предметом. Удар – и Декстер упал без сознания. Салано успевает сжать гранату в его руке и вставить чеку назад. Нортон растаял слезами благодарности. Хоуп ударил в ладоши и сказал:

- Салано, ну ты мужик!

- Спасибо, сэр. Нортон, мы всё поняли. Простите за Декстера. Мы уходим.

- Нам нужен гравитационный контур с Вашего корабля, - Мейерс вовремя вспомнил про поломку.

- Забирайте на здоровье, он вполне цел. Только с каменными гирляндами на корабле поосторожнее – не сбейте, супруга может расстроиться.

- Что будем делать с этим недоумком, когда он проснется? - Хоуп поднял с земли винтовку Декстера, чтобы Салано удобнее было удобнее тащить его тушу.

- Скажем, что его оглушили противники, а затем начали обстрел копьями, мы были вынуждены ретироваться. А профессор Нортон погиб при попытке эвакуации. НАСА лучше сообщить именно это еще и по той причине, что отмена Доктрины 84 спровоцирует Пятую Корпоративную Войну. А человечество к этому еще не готово. Рядовые, вы ничего не видели, ясно?

- Сэр, так точно, сэр! – ответили хором солдаты.

- Человечество не готово, - прошептал Нортон, а затем обратился к Салано, - Но и не потеряно, судя по всему.