Второе дыхание

Поймав в прицел крупнокалиберного дробовика долговязый силуэт забравшегося в оконный проём лемура, Максимов нажал на спусковой крючок. Вот только выстрела не последовало, и приклад оружия привычно не ткнулся в плечо.

Повреждённый сутки назад в рукопашной двенадцатизарядный «Толстяк» периодически давал осечку, поэтому, чертыхнувшись, с силой передёрнув затвор и выбросив наружу неиспользованный патрон, майор с нетерпением дёрнул пальцем крючок, чтобы с удовлетворением наблюдать, как крупная калёная дробь снесла верхнюю часть головы чудовища. Вот только из-за оседающего на пол лемура выскочил юркий рыжебородый фавн. Резкий щелчок - и арбалетный болт, усиленный электромагнитным полем мини-генератора установленного на ложе оружия, вонзился в стену из пенобетона всего в пятнадцати сантиметрах от него. Взрывная волна, мелкие осколки камня отбросили Максимова в сторону, и всё же, упав на спину, он сделал прицельный выстрел в шустрого противника, отстрелив ему правую конечность, оканчивающуюся копытцем.

Видимость в шлеме ухудшилась, и Максимов провёл рукой по полупрозрачной бронепластине. Снизу-вверх её пересекала глубокая вертикальная царапина, угробившая к чёрту внешние датчики визуального контроля. Кряхтя от боли, Максимов стащил с головы шлем (тот, брякнув, откатился в сторону) и поднялся сначала на одно колено, а потом на оба, намереваясь добить злобно скалящего мелкие зубки фавна в металлическом нагруднике и короткой кольчужке Патронташ с него сорвали ещё при первом штурме, и боеприпасы он хранил в кармашке для запасных аккумуляторов. С удивлением Максимов понял, что осталось всего три патрона.

- Владимир Александрович, вы как? - рядом оказалась Женечка Журавлёва.

Шлема на голове библиотекарши тоже не было, на лбу кровоточил глубокий порез.

- Да всё нормально, Женя, - сморщившись от боли во всём теле, произнёс Максимов, с трудом выпрямляя спину. - Просто надо гадов этих добить, а то сама знаешь… мало ли чего случится.

Журавлёва смахнула тыльной стороной левой руки заливавшие глаза капли крови и, коротко кивнув, метнулась сначала к фавну, а затем к подёргивающемуся в предсмертных судорогах лемуру, нечеловечески длинные пальцы которого были увенчаны страшными когтями, когтями, которые могли легко рассекать верхний слой боевой брони. Пара быстрых движений клинком - и она перерезала обоим монстрам горло. Буднично, без эмоций.

Почему-то эта картина заставила Максимова замереть на месте. Дробовик в руке неожиданно стал настолько тяжёл, что удерживал он его с большим трудом. «Неужели это всё? - подумал он, превозмогая себя и делая пару шагов к Журавлёвой. Всё что нам остаётся?»

- Владимир Александрович, давайте я вас осмотрю! - всплеснула руками женщина.

Сколько ей было? Тридцать? Сорок? Сейчас, запорошённая пеплом и перемаранная сажей и кровью, она выглядела старше своих лет.

- Не надо ничего! - категорически отмахнулся Максимов, направляясь по коридору, вдоль которого на полу лежали его солдаты. Бóльшая часть из них просто без сил облокотилась спиной о стену, другие были мертвы. - Лучше поскорее свою рану обработай!

В ладошку женщины перекочевал полупустой баллончик с медицинским гелем и пара инъекций адреналина.

- С-спасибо огромное. А вам? - взглянув вслед командиру с отчаянием и одновременно благодарностью, бросила Журавлёва, пошатнувшись.

- Мне и так нормально. По мне не видно что ли? А ты за ребятами ухаживай. КОМАРОВ!

Последние слова были обращены к бравому прапорщику, невольно ставшему заместителем Максимова.

- КОМАРОВ! Куда ты делся?! - с раздражением произнёс Максимов, сбрасывая вниз повисшего в оконном проёме мёртвого лемура, в правой глазнице которого было проделано аккуратное отверстие.

- Товарищ майор, Комарова убили.

Обернувшись, Максимов увидел растерзанное лемурами тело курносого, смуглокожего прапорщика-танкиста, машину которого подбили на площади внизу ещё до второго штурма. В руке офицер удерживал табельный пистолет, у ног его лежало четверо убитых монстров.

- Ты кто? - взглянул Максимов на коренастого мужичка лет сорока с перевязанной белой тряпицей головой.

- Сержант Семёнов, товарищ майор.

- Ясно, Семёнов. Будешь моим заместителем, - произнёс Максимов, проверяя полупустой магазин пистолета убитого (на затворе слева горела цифра «16»). - Пробегись по нашим позициям и узнай, сколько у нас…

- Раненых? - нарушил субординацию Семёнов, лицо которого было бледным, а лоб покрыт бисеринками мелкого нездорового пота.

Ругаться на него было бессмысленно. Да и не хотелось. Он был такой же сержант как Максимов майор. И к СНРК отношения точно не имел.

- Ранены у нас все. Как видишь. Посчитай всех, способных держать оружие. И боеприпасы посчитайте.

- Есть! - вытянулся по стойке смирно сержант, и спустя секунду исчез.

Максимов же, пока его никто не видел, сполз по стене рядом с трупом Комарова, опираясь на дробовик. Стар он для всего этого. Ему уже за семьдесят. Да, чудо-таблеточки, которые он пьёт, поддерживают физическую форму, и выглядит он лет на двадцать моложе, но внутри-то ему всё равно восьмой десяток.

Они сражались уже пятые сутки в обыкновенном офисном четырёхэтажном здании посреди площади имени Надежды Троян. Первые два этажа были закрыты крепкими бронеставнями из специального сплава, что давало им возможность вести огонь сверху. Но это только пока у них была поддержка автоматических турелей, установленных на улицах города, и пока были в достатке боеприпасы. А что сейчас? Турели давно уже сломали, или они исчерпали свой ресурс, а патроны… патроны закончились ещё вчера.

Сил никаких уже не осталось. Последние двое суток они держались благодаря инъекциям адреналина, поливитаминам и другой весёлой химии. Максимов с грустью подумал, что они столько лет готовились к нападению врага, продумывали всё до мельчайших мелочей, перестраховывались, а в итоге их оборону смяли. Нет, сражение не проиграно, он был в этом уверен: Куницын, Минин, Киричанская, Котов-Младший, эскадрилья Бестужева, все остальные, наверняка сражаются. Канонада и звуки выстрелов регулярно долетают даже сюда. Но какой ценой! Больше всего он переживал о рухнувшей связи. Командирские планшеты, личные коммуникаторы просто не функционировали. Они остались без коммуникаций. А ведь об этом Гамов и компания тоже думали. Даже разработали на основе азбуки Морзе специальную программку. Как со всем этим справились фобосы, было абсолютно непонятно…

Мимо прошёл Генри Чащин. Несмотря на серьёзное ранение, он поднялся утром на ноги и встал у пулемёта. Мужик! Злясь на свою слабость, Максимов встал, подошёл к окну с выломанной рамой, и выглянул наружу.

Взгляд майора остановился на жёлто-зелёной синичке, клевавшей внизу тело убитого лемура. Двухметрового лемура, лежащего на целой горе своих мёртвых собратьев. Вся, абсолютно вся площадь вокруг их здания была завалена трупами противников. Даже несколько фобосов здесь было. Вон их броня до сих пор светится ярким белым пятном.

Минин привёз воробьёв, синиц и снегирей с Земли. Первые почему-то на Копернике-3 не прижились и передохли (Петрова говорила из-за ностальгии, слабо верится), а вот вторые и третьи - даже очень. Птичка упорно клевала глазницу двухметрового монстра, только с виду похожего на земное млекопитающее, на самом же деле являвшегося идеальным оружием для убийства. Фобосы других не держали.

Оглянувшись по сторонам, Максимов тяжело вздохнул. Выжившие, передохнувшие после последнего штурма ополченцы возвращались на свои позиции. Снова.

Нет, он не прав. Не на адреналине они держатся последние двое суток и не на химии, только на воле. Воле, которую не сломать. Внезапная утренняя поездка в штаб, начавшееся вторжение, авария, чудесное спасение - и вот он угодил в отряд ополченцев, поднятых по тревоге. Гражданских, которые ещё час назад были водителями, учителями, операторами грузовых шагоходов, строителями и полицейскими. Почти сразу они остались без командира и Максимову пришлось брать командование на себя. Первые три штурма были самыми тяжёлыми. Они потеряли восемьдесят человек, но противник потерял гораздо больше. Закрыв глаза, майор вспомнил изматывающие ночные атаки, рукопашные на первом этаже, жуткие рваные раны, оставленные лемурами на телах вроде бы неплохо защищённых ополченцев. Сначала он ждал, что вот-вот наступит второе дыхание, но так и не дождался. Наивный.

- Товарищ майор, - возник позади прихрамывающий Семёнов. На плече его была штурмовая винтовка на самодельном ремне.

- Докладывай, сержант.

Просить дважды того было не надо. Максимов неожиданно вспомнил где раньше видел мужчину. Тот работал поваром. Да-да, улица Юрия Никулина 12, в любимом ресторанчике бывшей супруги.

- Способных держать оружие - двенадцать. Ещё есть десять раненых, которые, будь лекарства, к нам бы присоединились, но…

- Лекарств нет, - поторопил Семёнова Максимов. - Я знаю-знаю. Дальше! Что с боеприпасами?

- На всех четыре магазина от штурмовой винтовки. Полтора магазина от автоматического пистолета. Две гранаты. Всё, - с какой-то тоской закончил Семёнов.

- Всё, - медленно произнёс Максимов, пробуя слово на вкус и убирая пистолет погибшего прапорщика-танкиста в давно пустовавшую кобуру на бедре. - Всё.

- Какой будет приказ?

Фраза эта Максимова рассмешила, но сил хватило только на грустную улыбку.

- Вооружаемся чем можем и готовимся к очередному штурму. Они, пока нас не добьют, не успокоятся…

Наверху, на четвёртом этаже кто-то из раненых закричал от боли из-за чего майор не договорив замолчал.

- Может быть, этим мы спасём кому-нибудь жизнь, - негромко произнёс сержант, опустив руки вдоль тела и сгорбившись. - Отвлечём часть сил на себя…

- Обязательно спасём, Семёнов! - приняв излучающее уверенность выражение лица (получилось у него это совсем даже неплохо, почти искренне), Максимов хлопнул ладонью по плечу собеседника. - Обязательно отвлечём. Иначе и быть не может.

И тут откуда-то снизу раздался пронзительный звук свистка. Три длинных, четыре коротких - «Свои». Вздрогнув, Максимов подался вперёд. Рядом с ним плечом к плечу встал Семёнов, подбежала Женечка Журавлёва, Чащин, Иван Станиславович, Тимур-Оглы. Все с удивлением смотрели, как через горы трупов к ним пробирается вооружённый до зубов отряд, да нет, почти рота, позади которой даже шлёпал шагоход «Илья Муромец».

О сигналах свистком во времена Первой мировой войны где-то вычитал Паша Баранов. Сказал, что в бою свисток всё равно слышно и можно его использовать. Ему говорили, что в XXIV веке всё это ерунда, но Баранова ведь не убедишь.

- Ребятишки! - раньше Максимова разглядел подмогу Семёнов.

И действительно, к их зданию двигался СПОТО - специальный подростковый отряд территориальной обороны. «Надо же, оказывается, Гамов прислушался к Баранову, и СПОТО получили собственную систему сигналов. Древнюю, но надёжную», - подумал Максимов, торопясь спуститься на первый этаж.

Пара-тройка минут - и колонна по четверо, многие тащили ящики с боеприпасами, медикаментами, втянулась внутрь здания.

Максимову сразу показалось что-то знакомое в движениях командира в красном «Гайдаре», в чуть приплюснутом треугольном шлеме. Когда же тот, приветствуя его, просто вышагнул из брони, оставив её замереть на месте за спиной словно куколку, из которой вылупляется бабочка, в высоком, ещё нескладном подростке он сразу узнал своего соседа Ваньку Катунова. Хоть и с прыщами на подбородке, он выглядел настоящим командиром. Глубоко посаженные серые глаза встретились со взглядом Максимова.

- Дядя Вова… кхм, простите, товарищ майор, младший сержант Катунов, командир 24-го СПОТО, прибыл в ваше распоряжение! Со мной семьдесят восемь бойцов возрастом от одиннадцати до пятнадцати лет, четверо Захаров и трое сикомэ. Ребята из Синей роты. Они пытались высадившимся доваторцам помощь оказать, прорваться к ним. Но тщетно. Но одного всё же смогли спасти. Мы его принесли с собой, - без остановки выпалил всё Ванька.

В этот момент мимо протащили казачка в чёрно-красной тяжёлой броне, в погнутом шлеме. На груди, на выступающем вперёд RCAS-разъёме для медиков, висела детская соска-пустышка. Трогательно.

- Что с ним?

- Всё в порядке, товарищ майор! - замерла на месте вскинув ладошку лодочкой к виску бежавшая следом белобрысая, зеленоглазая девчонка с царапиной на щеке (на левом наплечнике её «Гайдара» был изображён красный крест). - Поручика броня защитила. Контузило его. Но должен прийти в себя.

К Ивану тем временем подлетел шустрый круглолицый пацан лет тринадцати, тоже без брони, в расстёгнутой «Невидимке» поверх комбеза, зато с армейскими нашивками ефрейтора. Вскинув ладонь к виску, он рявкнул:

- Товарищ майор, разрешите обратиться к младшему сержанту!

- Разрешаю.

Тряхнув «бэшкой», висящей на тактическом ремешке вдоль бедра, он что-то быстро прошептал Ваньке, после чего тот сразу подул в свой свисток.

Четыре коротких сигнала - и ребятишки вокруг пришли в движение. Они словно прибавили в скорости.

Девчонки с красными крестами на броне склонялись над ранеными, тут и там раздавались негромкие хлопки инъекторов, кто-то разносил пластмассовые бутылочки с питательным белковым коктейлем, у стен укладывали ящики с боеприпасами, гранатами и новенькими штурмовыми винтовками. Были тут и облегчённые «Ливни», и модернизированные «Ашки» с «Бэшками» с расширенным магазином. А ещё Максимов с радостью увидел мобильную мастерскую, что развернули в бывшей комнате отдыха.

Снаружи на стелу с гербом Коперника-3 уже карабкались снайперы и гранатомётчики. Лучше позиции было и не найти. Мальчишка с серьёзным лицом, на броне которого был изображён рисунок единорога в шапке-ушанке, куда-то унёс его сломанный дробовик.

Трое гигантских сикомэ с фиолетовым цветом глаз - тоже совсем ещё мальчишек, устанавливало на третьем этаже тяжёлый реактивный огнемёт, что они притащили в разобранном виде на своих плечах.

Всё это время Максимов шёл рядом с Иваном и смотрел на его правую руку. Точнее, на тёмно-красный «колесниковский» протез по самое плечо. В прошлом году Ванька получил травму на полигоне, но нимало не расстроился. Заявил, что, пока ему выращивают новую, он теперь будет как Куницын.

- Иван, как вы тут оказались? Почему? Неужели всё так плохо? - наконец не выдержал Максимов. – Неужели был объявлен «Последний сигнал»?

Иван замер на месте и потупил глаза. Точнее, он будто споткнулся на месте, налетев на невидимую стену.

- Дядя Вова… - в первый раз в тоне мальчишки сквозила неуверенность. - Простите ещё раз, товарищ майор…

- Называй меня дядей Вовой, - махнул рукой Максимов, стараясь не пропустить ни одного слова; во рту у него неожиданно пересохло.

- Хорошо, дядя Вова. Нет, «Последнего сигнала» не было. Насчёт остального… кажется, центр города заражён какими-то нанороботами фобосов. Так заявила «Людмила» перед тем, как отключиться. Они всю нашу связь испортили.

- Нанороботы?

- Да. Так и сказала. Только камеры наблюдения почему-то не тронули, - продолжил мальчишка. - Они работают, мы вас по ним и нашли.

- В смысле работают? - глаза пожилого майора полезли на лоб.
Свесившись из окна, он взглянул на уцелевшую камеру над входом в здание. Та и правда нет-нет да двигалась, помигивая синим огоньком. «И почему они раньше не обращали на это внимание?»

- Работают, серьёзно. Видите? Более того, они транслируют информацию с Коперника-3 в Империю и дальше.

- Может быть, потому что камеры все проводные, - предположил Иван Станиславович, чистивший на полу свой старенький «Мономах» (штурмовая винтовка была разобрана, рядом с ней двумя стопками покоились забитые патронами магазины).

- Может быть, - с готовностью согласился Иван. - Мы смотрели за вами трое суток, а потом проголосовали, решили покинуть убежище и прийти к вам на помощь. Я знаю, что нарушил приказ, но у вас столько раненых, кончились боеприпасы! Вместе мы выстоим!

В голосе парня слышалось раскаяние, но в то же время надежда. Максимов всё понимал. Да что там говорить, следующий бой для ополченцев точно стал бы последним, и прибытие 24-го спасло много жизней. Или продлило их агонию…

Пока они поднимались на четвёртый этаж, туда, где находились раненые и убитые товарищи, майор серьёзно задумался. «Это что же получается, «Людмила» что-то обнаружила? Нашла причину отключения связи? А что это за фокусы с камерами? Зачем они? Много вопросов и ни одного ответа».

Серёжа Жданов - крепкий, не по возрасту высокий пятнадцатилетний парень (с его матерью Максимов много лет проработал в одном техническом боксе, она была отличным механиком) - склонился над телом отца, что в тяжёлой штурмовой броне защищал их до вчерашнего дня. Длинные пальцы мальчишки (словно у пианиста) коснулись лица близкого человека, задержались на нём на мгновение, он прикрыл глаза, что-то беззвучно произнёс одними губами… а затем Серёжа начал снимать с отца броню. Те части, что можно было использовать. Пришедшие ему на помощь товарищи со значками ЮШ принялись помогать. Рядом лежало ещё пять ТШБ «Ратник» без хозяев. Взвод Балакова в полном составе находился здесь же, в госпитале. В следующем помещении. Для живых.

Вся тяжёлая штурмовая броня коперниковцев была устроена таким образом, чтобы одна запчасть, повреждённая в бою, без проблем подходила к другой. Сейчас Жданов и двое его товарищей пытались собрать из сломанных «Ратников» несколько относительно целых защитных костюмов. Для себя.

Наблюдая за этим, Максимов вспомнил мальчишек. Мальчишек, что рано повзрослели и победили в войне. Всё повторяется, чёрт побери.

- Товарищ майор, дядя Вова, а где разместим шагоход? - прервал его размышления Иван.

- Ставь его на первый этаж вместе с Захарами. А тяжёлых штурмовиков разместим на лестнице между первым и вторым. Так им будет сложнее к нам прорваться.

- Ясно. Кстати, у нас есть четыре запасных аккумулятора к Захарам.

- Это здорово! – вмешался в разговор круглолицый Тимур-Оглы ещё вчера трудившийся учителем физики в школе потерев ладошки от удовольствия. – А у нас как раз трое с севшими батарейками. Товарищ майор, разрешите я их включу и вооружу?

- Действуй!

Проходящая мимо девчонка с медицинским сканером, в зелёной бандане, приклеила на протез Ивана милую наклеечку с изображением весёлой пироженки.

Мальчишка было улыбнулся, покраснел даже, но потом откашлялся и снова придал своему лицу выражение строгости.

Следя за устанавливающими пулемёты подростками (делали они всё грамотно, быстро, курсы молодого бойца с двенадцати лет проходили раз в год), Максимов вспомнил свою дочь. Сейчас она тоже в одном из убежищ, куда они спустились сразу после объявления тревоги. СПОТО-17.

- В каждой роте СПОТО восемьдесят два человека. Где ты потерял четырёх бойцов?

Вопросу Иван не удивился. Вытянувшись по стойке смирно, он с готовностью доложил:

- Наше убежище располагалось под кинотеатром имени Александра Матросова. В соседнем квартале мы столкнулись с отрядом, возглавляемым фобосами. Они открыли огонь, мы начали стрелять в ответ. Убили нескольких охранявших их лемуров, с десяток фавнов, а потом они вызвали поддержку с воздуха. «Осы» прижали нас к земле. Если бы не помощь пролетавшего мимо истребителя с тремя единицами на борту, нам бы тяжело пришлось. Потеряли четверых.

Кто-то из пробегавших мимо ребят сунул в руки Максимова новенькую, в масле, штурмовую винтовку, другой надел на него разгрузочный жилет, заполненный магазинами. Мальчишка лет десяти прикрепил на пояс майора аптечку и подал отремонтированный шлем. Та же девчонка в зелёной бандане протянула ему белковый банановый коктейль. Вкууусный! Хлебнув, от удовольствия он даже зажмурился.

- И сейчас победим, - даже не заметив, что произнёс слова вслух, Максимов поудобнее перехватил тяжёлую штурмовую винтовку.

Тяжесть её успокаивала. Давала надежду.

- Конечно победим, дядя Вова, - произнёс Ванька, запрыгивая в свою броню, тут же принявшую нужный размер. - Мы же Коперника-3!

Спустя пятнадцать минут всё было готово к новому штурму.

Продолжительный длинный свист - «тревога» - и 24-й СПОТО в полном составе замер у окон. Защёлкали затворы «Ливней». Запиликали активированные электромагнитные «Ашки» и «Бэшки», способные сделать восемьсот выстрелов в минуту. Забрала всех шлемов были закрыты. Шлемы у всех были застёгнуты не по-уставному, а на предпоследнюю защёлку, как учил старик Семинеделин. Чтобы от прямого попадания пули кости черепа не переломать. Умнички!

Подростки, дети смотрели на двигавшегося на них противника, быстро заполнявшего собой всё пространство вокруг, пристально, но без паники. Никто не отодвинулся от окна, не сделал шаг назад.

- ГОТОВСЬ! - пронзительно закричал Ванька.

Метатели - самые маленькие спотовцы - как по команде клацнули гранатами, переведя их в боевое положение. Другие приготовились заряжать пустые магазины.

Сверху, там, где находились раненые, начали спускаться взрослые и вставать к окнам рядом с подростками.

И тут Максимов почувствовал неожиданную лёгкость во всём теле. Наконец-то оно открылось… второе дыхание. Накатывавшая на них волна лемуров и фавнов совсем не пугала. И дело было не в том, что у них достаточно боеприпасов, есть шагоход, реактивный огнемёт, тяжёлые штурмовики, занявшие места своих погибших отцов, Захары и многое другое. Дело всё в том, каких детей они воспитали.

* * *

Адмирал Милтон - высокий, худой мужчина лет пятидесяти - сделал глоток из бокала с бренди. Разговор по внутренней связи его явно раздражал.

- Сэр, сражаются дети! Вы что, не видите запись с камер? Это происходит сейчас! На Копернике-3! - раздалось из динамика в подлокотнике командирского кресла.

- Майлс, вы капитан ВКС Конфедерации и командир линкора «Индиана», а не истеричная баба!

- Сэр, дело не в истерике. Позвольте нам отправиться на подмогу к коперниковцам. Коммандер Сакс со своими космическими десантниками поддерживает моё решение. Они проголосовали…

- ОНИ ПРО-ГО-ЛО-СО-ВА-ЛИ! - изменив голос на тонкий, визгливый, издевательский произнёс адмирал. - Что вы там себе позволяете вообще?!

- Им нужна помощь.

- Империя поможет. У неё достаточно сил, - лицо адмирала начало краснеть от гнева.

- Империя далеко, а я всего на расстоянии двух гиперпрыжков от них. С учётом зарядки гипердвигателя после первого прыжка смогу прибыть к Копернику-3 менее чем за сорок восемь часов…

- МОЛЧАТЬ! - Милтон в своём кресле буквально подпрыгнул.

- Простите, сэр, но при всём моём уважении к вам молчать я не могу, - хладнокровно продолжал настаивать человек из динамика. - В наше жизненное пространство вторгся опасный враг. Намерений своих он не скрывает. Думаю, пора забыть глупую вражду и выступить против фобосов совместно, единым фронтом…

- ОТСТАВИТЬ РАЗГОВОРЫ!!! - бокал с недопитым бренди врезался в пол, разбросав в стороны осколки стекла и капли тёмной жидкости, из-за чего вахтенный офицер с удивлением уставился на адмирала. - ДУМАЕТ ОН! Думай о своей стране, присяге и своих детях!

Не справившись с эмоциями, адмирал вскочил на ноги и, говоря, потряс кулаком в воздухе, чем вызвал неодобрительные взгляды своих людей.

- Вот именно потому что у меня дети, я не хочу подвергать их подобным испытаниям, - произнёс динамик, после чего раздался громкий щелчок.

С хрустом давя стеклянные осколки подошвами ботинок, адмирал бросился к креслу и начал нажимать кнопки на подлокотнике, но ничего не происходило.

На мостике повисла стыдливая тишина, а затем позади откашлялись, и старший связист лейтенант Остин произнёс:

- Сэр, линкор «Индиана» покинул свою позицию и отключил трекер SDN.

Не забывает благодарить автора денежкой, чтобы он написал продолжение.

ГЛОССАРИЙ:

СНРК - силы немедленного реагирования Коперника.

СПОТО - специальный подростковый отряд территориальной обороны.

ЮШ- юные штурмовики.

ТШБ – тяжёлая штурмовая броня.