Второе начало

Темнота... Абсолютная темнота, заполонившая всё вокруг. И нет чёткого понимания, ты ли это закрыл глаза или окружающий мир стал сплошным чёрным пятном. Но темнота эта не была гнетущей, не внушала того первобытного страха, что есть у каждого человека с рождения. Всё, что чувствовалось в этом пространстве, будто находящемся за горизонтом событий, — покой... Могильный покой, словно дрейф в необъятной толще воды. В этом океане нет ни берегов, ни дна. Идеально гладкая лазурная поверхность, безгранично уходящая вдаль, где позднее встречается с небом. И лишь багровые пятна, облаками плывущие в глубине воды, нарушают симметрию голубой бездны...

Но наступает пора просветления...

— Что-то ты долго. Обычно вы просыпаетесь уже через пару минут. Хм, видно, ради этого момента ты и жил последние годы, — раздался голос мужчины... нет, молодого парня где-то из-за спины.

Глаза слепило полуденное солнце, но нависшая крона крепкой ивы, явно пережившей не одну декаду, время от времени мелькала тенью. Вокруг простиралось лишь бескрайнее поле, раскинувшееся до самого горизонта. При взгляде назад же представал густой непроглядный лес, где, казалось, нельзя было пройти и метра вглубь.

— Так и будешь молчать? — Прозвучал всё тот же голос опять позади.

Молодой человек вышел из немого ступора. Но мозг всё ещё отказывался полностью воспринимать происходящее. В голове шумело, будто густой туман мешал поиску мыслей; будто непроходимое болото, поросшее рогозом, стояло на пути к осознанию. Руки покалывало и морозило. То ли шок, то ли ныне обретённое в душе смятение, то ли даже некий страх — ничто не давало разуму вернуть контроль над конечностями.

Парень ещё раз огляделся. Каждый поворот головы отдавался гулом где-то в глубине черепной коробки. А отсутствие загадочного собеседника рядом вызывало всё большую тревогу. Сознание начало проясняться, и в разуме стали всплывать последние воспоминания о событиях, предшествующих этому пробуждению. Глаза словно заволокло дымкой; холод пробежал уже по всему телу, вонзаясь иглами в самую сердцевину души; живот свело, будто кишечник завязали каким-то хитроумным корабельным узлом. Мозг пытался найти разумный ответ на происходящее, крутя всего один вопрос, казалось, уже несколько десятков раз.

— К... Как? — Робко произнёс юноша, опустив глаза, но всеми силами стараясь избегать взглядом своих рук.

— Ни у кого нет ответа на этот вопрос... Для меня даже собственное существование всё ещё остаётся загадкой. Но тем не менее, ты здесь, и далеко не просто так...

***

Глоток воздуха разрядом тока пронзил сперва лёгкие, а после и всё тело. Резким движением парень перемахнул через стенку импровизированной кровати и оказался на полу, больно ударившись коленями о бетон. Звук частых мелких вдохов заглушало ещё более частое сердцебиение. Обстановка для пробуждения была не самой приятной: серые стены с обсыпавшейся штукатуркой, единственным разбитым окном и пятнами известного происхождения от неизвестных, но определённо неприятных личностей; пол, покрытый толстым слоем пыли и прочим строительным мусором; ржавые трубы, бегущие снизу вверх по стенам, соединённая с ними фаянсовая сантехника, покрытая трещинами, и наконец центральный элемент этой не шибко презентабельной комнаты — чугунная, с облупившейся некогда белоснежной эмалью, кое-где обнажающей черноту углеродного сплава, ванна казалась небоскрёбом скривившемуся на полу юноше. От этой красавицы цвета снега близ автострады по полу тянулся шлейф из красных пятен, ненароком оставленных нашим неудачливым героем.

Парень перевернулся на спину, окончательно обжёгшись о ледяную поверхность, покрытую керамической плиткой. В таком положении было куда проще отдышаться и попытаться переварить пережитое... А пережитое ли? Такие мысли приходили во всё ещё туманный разум человека, лежавшего на полу заброшенной больницы и измазавшего пылью всю и без того побагровевшую одежду. Где-то с обросшего плесенью потолка на его левое запястье упала капля воды, вызвав лёгкую дрожь своим холодным поцелуем и напомнив о существовании этого места на его теле. Набрав воздуха в лёгкие, что сопровождалось странной тяжестью в груди, после длинного выдоха юноша поднёс вышеупомянутую руку к глазам. Длинная выпуклая полоса рубцовой ткани будто светилась на фоне и без того неестественно белой кожи и простиралась вдоль всего предплечья.

— «Интересно, сколько же времени прошло?» — Промелькнувшая чересчур спокойная мысль заставила бросить взгляд вперёд, в сторону окна. Нечёткие тёмные силуэты лесных гигантов, торчавшие из-за нижней части оконной рамы, прикрывали собой ночную синеву неба, уже начинавшую уступать бледной голубизне горизонта.

Когда парень начал приподниматься, опёршись локтями о пол, всё его тело будто налилось свинцом. Словно за всю свою жизнь он ни разу не использовал ни единой мышцы организма, а сейчас впервые пытается пошевелиться, используя эти атрофированные куски плоти. Всё-таки приведя своё тело в вертикальное положение хотя бы частично, а именно сев, юноша ещё раз обвёл комнату глазами: стены, трубы, ванна, окно, лес за ним, да даже пол, такой холодный, грязный, но всё ещё способный отражать окружающий мир за счёт скопившихся после шумных гроз луж, казались ему чем-то совершенно незнакомым, иным, впервые увиденным. Хотя часть мозга всё же понимала абсурдность этих чувств, но ощущение это было чрезмерно сильным.

С трудом, шатаясь, как тень, внезапно получившая тело, но не подчинившая себе законы физики, он встал и заметил чёрную тряпичную кучу, лежащую у слепого торца ванны, не обнаруженную ранее благодаря другому ракурсу. Это были его вещи: тёмно-серая, ныне с пыльными пятнами, толстовка валялась грубым комком на полу и поблёскивала крашеной под метал пластмассовой молнией, а поверх лежала небольшая наплечная сумка.

После пары корявых шажков парень вновь рухнул на колени возле ванны, которая, будучи невозможно заполненной на треть известной алой жидкостью, слегка поблёскивала в тусклом свете окна. Взяв в ещё подрагивающие руки сумку, окаменевшими пальцами расстегнув на ней молнию и вырвав телефон из объятий спутавшегося кабеля, он включил экран блокировки. Прокрутив в памяти смутные воспоминания, он всё же смог своей тяжёлой головой найти смысл в цифрах на экране. Семь дней.

Далее юноша провёл пальцем вниз, дабы высветились уведомления. Тяжесть в груди как будто возросла в сотни раз. Глаза начало покалывать. Где-то в самой глубине черепа, крохотным ударом боеголовки о землю зародилась жгучая боль, которая тут же ядерным взрывом распространилась по всему мозгу. В очередной раз медленно и тяжело процедив воздух лёгкими, он удалил все уведомления, выключил экран, а вместе с ним закрыл глаза на пару мгновений.

После недолгой паузы парень с тем же трудом выпрямился, потянув за собой вверх немногие пожитки, небрежно сунул телефон в мокрый карман и всё так же неуверенно побрёл ко входной двери.

По ту сторону проёма перед ним предстал небольшой шлюз, откуда уже другие двери (вернее то, что должно было ими быть) вели в палату с несколькими перевёрнутыми койками, больше похожими на груду уже рыжего металлолома, и в тёмный больничный коридор, который из-за округлой архитектуры здания казался бесконечным. Уже в коридоре он повернул налево... Или направо? Прошёл в другое крыло. Дальше. Нет. Вниз. Палаты... Кабинеты... Пролёты... Какой-то несвязный набор механических действий, выполненных будто без его участия, вывел его из этого лабиринта на покрытую убитым временем асфальтом площадку, на которой уже плясали редкие лучики рассветного солнца, пробиваясь через мохнатые верхушки елей.

И вновь странная удушающая тяжесть в груди. В голове гудело, будто чей-то тяжёлый удар по затылку вызвал целое землетрясение внутри всего черепа. Ладони как-то необычно морозило, а во рту была какая-то кислая, едкая пустота. Но это недомогание было уже очень хорошо знакомо организму. И оно уже условным рефлексом проявилось вместе с выходом из здания.

Парень также автоматически потянулся к сумке, безвольно висевшей на сжатом в кулаке ремне, расстегнул и снова стал копошиться в поисках нужной вещицы. Наконец, завидев заветные хромированный кирпичик и картонную коробочку с не особо приятной картинкой с почерневшими внутренними органами и подписью вроде «ОНКОЛОГИЯ», он достал зажигалку и одну сигарету, быстрым движением поджёг и уже делал столь желанную первую затяжку, наполнившую грудь ядовитым, но таким родным и спокойным дымом.

Где-то на периферии зрения что-то стремительно, слегка закручиваясь, упало на землю где-то совсем рядом с его ногами. Выпустив дым и взглянув вниз, парень заметил небольшую картонку. Присев на корточки, подобрав предмет и не решившись встать обратно из-за всё ещё мучившей его слабости, юноша тщательно его осмотрел. Ламинированный плотный прямоугольник, едва ли равный половине размера ладони - рабочий пропуск. В правом верхнем углу красовались логотип и название какой-то айтишной конторы, предоставляющей услуги по кибербезопасности. С левой стороны располагалась фотография классического паспортного формата.

Расположенное в анфас острое лицо, белевшее на фоне угольных, иссиня-чёрных то ли волнистых, то ли просто растрёпанных волос, едва касавшихся плеч, всё равно было менее бледным, чем руки державшего ныне этот портрет; бледно-синие глаза цвета предрассветного неба, обрамлённые следами недосыпа, смотрели прямо достаточно серьёзно, может даже строго, но всё же с некой долей грусти. В общем, противная рожа, по крайней мере так показалось молодому человеку, сидевшему перед входом в заброшенное здание и внимательно разглядывающего каждую деталь пропуска.

Правее фото, под названием фирмы, значились данные сотрудника: фамилия, имя - что-то на “Рэй...”, неприятное, как и фото, - дата рождения, отмерявшая 25 с лишним лет, и должность. Он с удовольствием выкинул бы этот мусор, порвал бы на части, но понимание необходимости хоть каких-то документов на первое время пересилило отвращение.

И поэтому, выпрямившись и сунув пропуск обратно в сумку, откуда он и выпал, сделав очередную затяжку и осмотревшись по сторонам, Рэй побрёл вперёд к окружённой лесом старой дороге, ведущей к магистрали и соседним городам.