Второй этаж зимы

Этой ночью Карни долго не мог заснуть от радостного предвкушения. Его воображение заполняли матрасы, разложенные вокруг камина и потрескивание дров. Потолок гостиной, освещённый всполохами огня по ночам. Утреннее какао в пижамах.

Когда мальчик открыл глаза, Милли ещё посапывала в соседней кровати. Солнце сияло уже довольно высоко в ясном светло-голубом небе. Карни немедленно вскочил и побежал к окну.

Снег, снег, снег, много снега. Он видел и птиц на опушке леса, и мост через Змейку. Но главным был первый ночной снегопад в этом году. Сверкающее белое одеяло уже накрыло ступеньки крыльца и облизывало входную дверь.

Карни запрыгал, размахивая руками.

— Мама! Зима! Зима! Мы переезжаем! Да? Переезжаем? Да? — кричал он, вприпрыжку поднимаясь по лестнице.

Лили, как обычно, проводила утро в гостиной на втором этаже с книгой в руках. Рядом с ней стояла дымящаяся кружка чая. Карни бросился в объятия к маме.

— Переезжаем, да? Сегодня?

Мама, не выпуская книгу из рук, обняла его и похлопала по спине:

— Наверное… Не знаю. Может, завтра. Посмотрим, что скажет папа. Стой, погоди! — Карни уже мчался в родительскую спальню. — Папа ещё спит, не буди его пока.

— А когда он проснётся? Скоро? Через пять минут уже проснётся? — мальчик продолжал немного подпрыгивать, что-то неосознанно насвистывая по привычке.

— Никаких пять минут! Ещё полчаса, не меньше. И не свисти, прошу тебя. А то разбудишь раньше времени.

— Мама! Папа! Снег! — донёсся снизу голосок Милли. — Мы переезжаем!

Мама тяжело вздохнула.

***

Гринт открыл входную дверь и выразительно посмотрел на сына. Снежинки ворвались внутрь и закружились в прихожей небольшим вихрем.

— Видишь? Дверь открывается.

Карни закусил губу и опустил голову.

— Ну-ну, — Гринт обнял сына. Тот продолжал стоять молча, глядя в пол со слезами на глазах. — Зима и так ранняя в этом году, не надо её ещё больше торопить. Я уверен, что завтра мне этот трюк уже не удастся. — Карни продолжал стоять с опущенной головой. — Ну хочешь, мы уже начнём готовиться? — Заинтересованный взгляд исподлобья. — Уберём большой стол из гостиной, вы с Милли расставите свечки, как вам нравится, — Несколько неуверенных кивков. — Но спим сегодня ещё в спальнях!

***

Наполнять кормушки Гринту и Лили сегодня пришлось самим. Нет, конечно, дети тоже ходили, но им было не до птиц, они занимались более важными делами: всю дорогу они перекидывались снежками и со смехом бегали вокруг, неуклюже переваливаясь на снегоступах. Гринт предлагал воспользоваться последней в году возможностью пойти в обычных ботинках, но Карни и Милли настояли на своём. И, это действительно имело смысл, иначе бы дети утопали в снегу почти по колено.

Придя на опушку, дети стали немедленно катать большой ком, чтобы слепить снегокрыла.

— Эй, дети, смотрите! — позвал папа. — Карни! Милли!

На ладони у него сидела птичка и клевала горсть зерна. Дети подбежали к папе с восхищёнными возгласами.

— Это птенец стергера, ещё совсем молодой. Видите, какая короткая шея?

Дети кивнули. Милли хихикнула:

— Смотрите, как он смешно выгибает шею, когда глотает зёрнышки!

— Фюить, фюить! — сказал птенец.

Лили тоже подошла, полюбовалась на стергерёнка и обняла детей. Затем похлопала их по спинам:

— Давайте собираться домой, пора обедать!

***

На следующий день они переезжали. Прогноз Гринта оправдался, снег поднялся выше коленей взрослых. Входная дверь ещё позволяла себя приоткрыть самую малость, но не более того. Вся семья — родители со вздохом, а дети с радостными воплями — поднимали на второй этаж всё необходимое. Подушки, пижамы, книги и игрушки, посуда из кухни разбрелись по гостиной и нашли себе временные места. Папа закупорил люк на первый этаж. Потом он достал верёвочную лестницу и прикрепил её ко входной двери на втором этаже — теперь это был единственный путь наружу. Переезд состоялся.

Вечером Карни вынул из своей коробки настольную игру и, насвистывая, разложил её около камина.

— Не слишком ли близко к огню? — Гринт нахмурился. — Там искры летят…

— Да ничего страшного, — Лили поставила около детей чашки с какао. — Я не думаю, что картонка правда загорится. Да и мы тут рядом.

— Тем более, у вас есть какао на случай непредвиденного возгорания, — пробурчал папа.

— Мааам, будешь с нами играть?

— Да, с удовольствием, — мама тоже уселась с детьми. — Только не свисти, пожалуйста, ты же знаешь, мне не нравятся резкие звуки.

Этим же вечером Карни и Милли залезли в пижамки и забрались под одеяла. Мама нежно поцеловала обоих перед сном. Рядом с их матрасами стояли стопки с книжками и коробки с игрушками. Свечи уже нигде не горели — ни на маленьком столике, ни на каминной полке, ни на подоконниках. По стенам блуждали тени каминной решётки. Детские одеяла, шкаф с книгами, чайник на столе, красивое мамино лицо — всё освещалось только неровным светом догорающих дров.

— Сказку?... — нерешительно произнесла Милли.

Они с Карни выглянули из-под одеял и выжидательно уставились на папу. Лили тоже бросила на мужа заинтересованный взгляд. И даже луна с любопытством заглянула в окно.

Гринт глубоко вздохнул и уселся на своём матрасе, обняв колени.

— Ну что ж… сказка, так сказка…

Он немного помолчал, разглядывая игру теней на потолке.

— Однажды летом в светлом лесу очутился маленький чёрный зверёк по имени Шуршик. Никто его здесь раньше не видел, никто не знал, как он сюда попал…

***

Этой ночью насыпало ещё больше, дверь первого этажа уже замело до середины. Папа пошёл наполнять кормушки один, потому что мама занималась обедом, а дети предпочли строить снежную пещеру возле дома.

Лили поглядывала на мужа, возившегося с кормушками, одновременно присматривая за мясом, которое пеклось в камине. Когда он наконец вернулся, мама открыла форточку и спросила:

— Чего ты так долго возился?

Вместо того чтобы зайти в дом, папа полез играть с детьми в снежную пещеру, которую они уже успели вырыть.

— Давайте ещё одну комнату сделаем — перевешивал кормушки повыше! — донёсся оттуда его приглушённый голос. Гринт перебивал сам себя отвечая жене и детям одновременно.

— Уже? Ещё же… только третий день снега?

— Да, давайте вот сюда рыть — осторожно, потолок не пробей! — наперегонки кричали детские голоса.

— И тем не менее, — подтвердил Гринт. — Ну, по крайней мере, я оценил уровень снега…

— Папа, ты можешь у входа встать и выбрасывать снег наружу?

— Ага, давай — и решил, что завтра утром снег может уже добраться до кормушек. — Над входом в пещеру появились голова и плечи папы.

— Держи, пап! Вот, этот сугроб.

— Ага, отлично — необычная зима в этом году. — Папа отбросил в сторону большую горсть снега. Его лицо выглядело серьёзным.

Мама тоже нахмурилась и задумчиво покивала.

***

Спустя ещё шесть дней снег полностью завалил первый этаж и постучался в дверь второго. Верёвочная лестница оказалась не у дел. Они пошли к кормушкам всей семьёй, хотя мама сильно переживала за детей. В качестве компромисса, папа предложил привязаться к детям верёвками. Упасть и провалиться на этаж в снег не так страшно, если ты привязан к родителям.

Кормушки пришлось повесить на самые высокие ветки из тех, что могли их выдержать. Обычно до этих веток дело доходило только в последние дни снега, а иногда и вовсе не доходило.

На обратном пути Лили задержалась перед домом, задумчиво разглядывая ветер, играющий горстями снега у входа. Вся семья уставилась на неё, ожидая, когда она решит открыть дверь.

— Видишь? — Лили показала мужу на жирную угольную черту в самом низу косяка. Тот кивнул. — Эту отметку нарисовал дед ещё до моего рождения. Выше этого уровня снег никогда не поднимался.

Гринт глубоко вздохнул:

— Похоже, уже завтра нам придётся нарисовать новую отметку.

— Завтра снег должен закончиться. — Лили исподлобья взглянула на мужа. — Максимум послезавтра. Иначе… я не знаю, что.

Он крепко сжал её руку.

***

Снег не закончился ни завтра, ни в следующие два дня. Кормушки опустели и пополнять их стало не так-то просто. Входная дверь второго этажа уже не открывалась. За окном простиралось гладкое белое поле вровень с подоконниками. От деревьев остались только верхние половины крон, сами домики с зерном для птиц почти лежали на снегу — или даже лежали.

Карни и Милли примостились у камина и жарили кусочки сыра, насаженные на длинные палки. Карни что-то насвистывал.

Родители стояли у окна, глядя на кормушки.

— Мы обязательно должны их наполнить, — мама теребила рукава кофты. — Обязательно.

— Но как? — откликнулся папа растерянно.

— Не знаю. Откроем окно.

— Вообще-то, это не так-то просто сделать, коль скоро они законопачены, — возмутился папа, но сохранил негромкий голос. — И ещё сложнее будет законопатить их обратно.

— Но мы не можем бросить птиц умирать от голода, — мама оставалась невозмутимой. — Всё, что они могли есть, уже покрыто снегом.

— Они не умрут. Они просто полетят искать другие кормушки.

— Думаешь, на соседних фермах дела обстоят лучше?

— Не знаю. В любом случае мы должны сначала позаботиться о себе. Если я открою окно и пойду насыпать корм, дом будет постепенно замерзать вместе с вами, а потом нам потребуется больше дров, чтобы отогреться. Хватит ли на это нашего запаса? — Взяв жену за руку, Гринт ловил её взгляд. — Зима, по всей видимости, продлится дольше обычного, а мы на это не рассчитывали.

— Позаботиться о себе, говоришь? — мама на этот раз тоже вышла из себя и смотрела на него злыми глазами. — Так это и есть забота о нас, о детях! Тебе напомнить, что было четыре года назад? Напомнить? Когда все стергеры в начале лета внезапно улетели от нас туда, на другую сторону Змейки? Карни, перестань свистеть!

Дети притихли. Папа смотрел в пол, кусая губы.

— Жуки чёрным туманом роились над нашим полем! Я боялась туда ходить!

— Да, я помню.

— Мы собрали четверть от обычного урожая, всё остальное досталось насекомым!

— Я помню.

— Осенью Милли едва не умерла от голода, и львиную долю запаса денег, который у нас был, мы потратили на еду!

— Я помню!! — рявкнул Гринт. Милли испуганно вздрогнула и Карни обнял её за плечи. Дети притихли. — Но всё это не будет иметь значения, — тихо, но отчётливо продолжил он. — если мы дружно околеем в предпоследний день снега.

— Лучше мы все милосердно околеем за один день, — отрезала Лили, — чем я всю осень буду волочить ноги от голода и смотреть, как умирают наши дети.

Гринт поднял на неё испуганные глаза.

— Нам необязательно обогревать дом. Не так сильно, — добавила Лили и встретила вопросительный взгляд мужа. — Будем ходить по дому в кофтах, — пояснила она. — В куртках. Можно даже в шубах. Заворачиваться в пледы и сидеть всё время около огня.

Гринт помолчал ещё немного и наконец кивнул.

— Нам нужно надеть шубки, да, мама? — в тишине спросила Милли.

— Какая же ты умничка, — Лилин голос дрогнул, она погладила дочь по голове. — Да, надевайте шубки, сейчас папа будет открывать окно.

***

— Закрывай, закрывай!

Гринт спрыгнул с подоконника, и Лили плотно закрыла за ним оконные рамы.

— Ну что, удалось повыше перевесить?

— Зайка, передай мне вот этот жёлтый комочек — да, немного повыше удалось.

— Как ты это сделал, разве верхние ветки уже… — начала Лили, но её перебили.

— Вот этот серо-жёлтый, папочка?

— Да, серо-жёлтый, правильно, зайка. — Гринт взял у дочки из рук горсть пакли и принялся затыкать щели.

— Разве верхние ветки в этом году уже достаточно толстые?

— Нет ещё. Всё, идите грейтесь к камину, я тут справлюсь. Я просто связал несколько веток вместе. На один день снега хватит. Или, может быть, два.

Мама и дети уселись около камина и смотрели, как папа запихивает паклю между окном и рамой. Редкие беспокойные снежинки за окном носились туда-сюда на лёгком ветерке.

***

Два дня спустя Лили и Гринт в шубах стояли перед окном, опёршись о подоконник. Окно замело наполовину. В комнате с самого утра стоял полумрак, хотя солнце ещё и не собиралось садиться. В незалепленной снегом части окна были видны верхние ветки и крыши кормушек посреди гладкого, как зеркало, белого поля. И маленькие пернатые комочки рядом с ними. Снегири, воробьи, стергеры сидели, нахохлившись, и лишь время от времени оттряхивались от снега.

— Ну всё. Тут мы уже ничего не сделаем, — мрачно сказал Гринт.

Лили молчала. Слеза стекала по её щеке.

— И почему у нас все окна открываются наружу?

— Дед говорил, — всхлипнула Лили, — так безопаснее во время снега…

— Безопаснее для нас…. Но не для птиц…

— Мы точно ничего… Карни, не свисти, пожалуйста… Мы точно ничего не можем сделать? Форточка?

Гринт помотал головой. Форточка явно слишком узка.

— Дымоход?

Гринт задумчиво посмотрел в сторону камина.

— Ну, нет. Он тоже слишком узкий. Разве что Милли пролезет там. — Девочка обернулась прислушиваясь. — Но как она полезет вверх? Опять же, камин потушить для этого…

Лили помотала головой.

— Нет, камин тушить не будем…

Гринт безмолвно согласился.

— Получается, они все умрут… Посидят здесь ещё немного… Потом полетят искать еду… но вокруг только снег… Карни, да перестань же ты свистеть…

Внезапно Гринт широко открыл глаза и обернулся к сыну:

— Нет! — решительно воскликнул он. — Свисти! Свисти! Иди сюда!

Карни, непонимающе глядя на папу, поднялся с пола.

— Иди, иди сюда! Вставай на подоконник! — Папа открыл форточку.

— В форточку свистеть?

— Да, да! Постарайся погромче!

Карни встал на подоконник и засвистел в форточку в полную силу, стараясь изображать птичий свист. Милли тоже подбежала к окну. Все в ожидании смотрели на птиц на снегу, но они были всё также неподвижны. Ничего не происходило.

Вдруг один из молодых стергеров посмотрел в их сторону. Вся семья глядела на него, затаив дыхание. Карни старался изо всех сил.

— Фюить, фюить, — донеслось до них.

Ещё двое стергеров повернули головы к ним.

***

Гринт сидел на своём матрасе и пытался читать книгу. На плече у него бесцеремонно устроился воробей. Рядом примостились два стергера, прижавшись друг к другу боками. Ещё один стергер и две сойки клевали зерно, насыпанное для них в углу. Там же была и Милли — она пыталась кормить их с руки. Лили нарезала картошку, в то время как ещё один стергер и два воробья лезли под нож и норовили ухватить кусочек.

— Да не мешайте вы! — прикрикнула мама сердито, но на губах у неё играла улыбка. — Вон там в углу для вас насыпано. — Она, не глядя, указала рукой. — Кстати, Карни, у них зерно заканчивается, добавь ещё немного, раз ты рядом. И, пожалуйста, перестань, наконец, свистеть.

— А это и не я, — возмущённо откликнулся мальчик из другого угла. Все посмотрели, куда показывала мама. Молодой стергер перестал свистеть и удивлённо уставился на них в ответ.

Вся семья дружно рассмеялась.