Второй фронт: «Кровавая Омаха»

Вода била о борт катера тяжёлыми ударами. Дэниел Харпер держался за скамью и смотрел на серую стену тумана впереди. В горле стоял солёный привкус, руки пахли машинным маслом и смазкой винтовок. Каски стучали друг о друга при каждом толчке волны.

«Пять минут», — крикнул лейтенант Сколлин, ударив ладонью по борту. Его голос прорезал рёв мотора и шипение пены. На каске блестели капли воды.

Дэн проверил магазин в винтовке. Восемь патронов тридцатого шестого калибра. Затвор работал мягко, без заеданий. Он заучил эти движения до автоматизма на плацу в Англии — спустить курок, передёрнуть затвор, поставить на предохранитель. Простые действия, которые не требовали размышлений.

Харолд Баумгартен сидел напротив, затягивая ремни на снаряжении. Девятнадцать лет, крепкий парень из Нью-Йорка. Лицо ещё мальчишеское, но глаза уже не детские. В кармане его гимнастёрки торчал уголок фотографии.

«Хэл, как дела?» — спросил Дэн.

«Нормально», — ответил Баумгартен, не поднимая головы. «Скоро узнаем, чего стоили все эти учения».

Сэм Розен настраивал радиостанцию. Антенна торчала из-под воротника, пальцы в чернилах от записей. Он шевелил губами, повторяя частоты и позывные. Док Кэрролл проверял медицинскую сумку — морфин, бинты, жгуты. Его очки с треснувшей дужкой запотели от дыхания.

Луис Моралес держал автомат БАР поперёк колен. Ремень с магазинами лежал на груди широкой лентой. Он вытер ствол куском ветоши и положил оружие обратно. Движения точные, экономные.

Дэн попытался вспомнить, как он здесь оказался. Работа в дорожном депо в Вирджинии, запах мазута и пыли. Мать на крыльце, машущая рукой. Призывная комиссия в Ричмонде. Лагерь в Англии, где дождь шёл каждый день. Учения на побережье Девона — высадка за высадкой.

А дальше операция «Нептун». Морская фаза «Оверлорда». По-простому: бойцы в железных коробках плывут умирать на французский пляж.

Ред Малдун сидел у носа катера. Рыжие волосы выбивались из-под каски, на поясе болтались детонаторы и катушки детонирующего шнура. Сапёр из Айовы, который мог взорвать что угодно. На шее белел бандаж — след от учебного взрыва три недели назад.

«Парни», — сказал лейтенант Сколлин. «Помните — приливное окно. В полшестого утра вода подойдёт к заграждениям. У нас есть час, максимум полтора, пока препятствия не скроются. После этого будет хуже».

Никто не ответил. Каждый знал своё дело. Рота Би сто шестнадцатого полка двадцать девятой дивизии, которая должна была открыть дорогу с пляжа.

Мотор катера взревел и сбавил обороты. Впереди проступали очертания берега — длинная полоса песка и гальки, за ней крутые склоны с редкой травой. На вершинах темнели бетонные коробки — узлы сопротивления. Пулемёты, миномёты, проволока.

«Вижу шестьдесят восьмой и семидесятый», — сказал Сколлин, глядя в бинокль. «Ложимся между ними. Сектор Дог-Уайт».

Дэн посмотрел на берег. Полоса открытого пространства от воды до склона — метров сто пятьдесят, может, двести. На песке чернели препятствия — ежи, бельгийские ворота, столбы с минами. Между ними узкие проходы, которые простреливались с высоты.

Катер качнуло сильнее. Вода хлынула через борт, залив ноги холодной пеной. Дэн почувствовал, как желудок подкатывает к горлу. Он закрыл глаза и представил руки отца на руле грузовика. Спокойные, уверенные движения. Никакой спешки.

«Приготовиться к высадке», — крикнул рулевой.

Лейтенант Сколлин встал, держась за борт. Белая полоса на каске блестела в сером свете. «Слушайте внимательно. Рампа упадёт, мы сходим быстро. Никакой толпы у кромки. Сразу к шинглу — галечной отмели. Там перегруппировка. Малдун прокладывает проход, Моралес прикрывает. Остальные готовятся к рывку в овраг».

Он посмотрел на каждого. «Задача простая. Дойти до склона, найти лощину, подняться наверх. Открыть выход Ди-один для следующих волн. Вопросы?»

Никто не спросил. Что тут было спрашивать? Бежать и стрелять. Не дать себя убить. Дойти до цели.

Дэн проверил гранаты на поясе. Две лимонки, одна дымовая. Патронташ полный. Нож на бедре. Всё, что могло понадобиться в ближайший час.

Звук мотора изменился. Катер замедлился и развернулся носом к берегу. Волны били чаще, вода плескалась за бортом. Дэн услышал новый звук — треск автоматических очередей. Пулемёты начали работать.

«Ложись!» — заорал Сколлин.

Все прижались к днищу катера. Над головами просвистели пули, рикошетя от металла. Одна пробила борт рядом с Розеном, оставив рваное отверстие размером с монету.

Рулевой кричал что-то в рацию, но слов не было слышно. Катер качнуло, нос зарылся в волну, и тонны воды обрушились на палубу. Дэн захлебнулся солёной водой, кашляя и отплёвываясь.

Ещё одна очередь прошла совсем близко. Металл звенел под ударами пуль. Док Кэрролл поднял голову и сразу пригнулся — над ухом просвистел трассер.

«Приготовиться!» — крикнул рулевой. «Рампа падает!»

Лязгнули цепи. Носовая аппарель опустилась с грохотом, ударившись о воду. Впереди открылся вид на пляж — полоса мокрого песка, усеянная телами и обломками катеров. Вода была чёрной от мазута и крови.

«Вперёд! Быстро!» — заорал Сколлин и прыгнул в воду первым.

Дэн встал и побежал за ним. Холодная вода ударила по ногам, потом по груди. Дно уходило под ноги, течение сбивало с курса. Он держал винтовку над головой и брёл вперёд, чувствуя, как тяжёлое снаряжение тянет вниз.

Пулемёты били непрерывно. Пули шлёпались в воду рядом, поднимая фонтанчики брызг. Кто-то закричал справа — Дэн обернулся и увидел, как солдат из другого катера упал лицом в воду. Красное пятно расплывалось вокруг тела.

Он добрался до берега и упал на мокрый песок. Лёгкие горели, в ушах звон. Рядом лёг Баумгартен, тяжело дыша. Его лицо было мокрым от брызг и пота.

«Где остальные?» — крикнул Дэн.

Баумгартен показал назад. В прибое барахтался Розен, пытаясь дотащить радиостанцию до берега. Док Кэрролл тащил за собой раненого — парня с простреленным плечом. Моралес пробирался по пояс в воде, держа БАР над головой.

Миномётная мина разорвалась в двадцати метрах. Дэна засыпало песком и камнями. В ушах зазвенело так, что он перестал слышать пулемёты. Только глухой рокот, как в бочке.

Он поднял голову. Впереди, в пятидесяти метрах, лежала галечная отмель — шингл. За ней поднимались препятствия — ежи, бельгийские ворота, столбы с минами на верхушках. Между препятствиями сновали фигуры в касках. Сапёры с взрывчаткой.

«К шинглу!» — услышал он голос Сколлина. «Не задерживайся!»

Дэн встал и побежал. Ноги скользили по мокрому песку, каска сползала на глаза. Пуля прошила рукав гимнастёрки, но не задела руку. Он споткнулся о что-то мягкое и упал. Под ним лежал мёртвый солдат — мальчишка лет восемнадцати с размозжённой головой.

Он оттолкнулся от трупа и пополз дальше. Песок прилипал к лицу, забивался в глаза и рот. Солёный привкус крови перемешался с привкусом пороха и мазута.

Галечная отмель была забита людьми. Солдаты жались к камням, пытаясь укрыться от пуль. Многие были ранены — кто-то стонал, кто-то молчал, уставившись в небо стеклянными глазами. Док Кэрролл ползал между телами, накладывая повязки и делая уколы морфина.

Дэн добрался до камней и лёг рядом с Баумгартеном. Хэл вцепился в винтовку так, что костяшки пальцев побелели.

«Ничего, парень», — сказал Дэн. «Доберёмся».

Баумгартен кивнул, не отрывая взгляда от склона. «Сколько их там, думаешь?»

«Достаточно», — ответил Дэн.

Ред Малдун пополз мимо них, таща за собой катушку детонирующего шнура. На лице у него была кровь — осколок рассёк щёку. Но руки работали уверенно, привязывая заряды к ближайшим препятствиям.

«Отползайте!» — крикнул он. «Сейчас бабахнет!»

Дэн схватил Баумгартена за плечо и потащил дальше по гальке. Взрыв оглушил его, засыпал камнями и обломками. Когда дым рассеялся, в заграждениях зияла брешь шириной в несколько метров.

«Вперёд! Через проход!» — заорал Сколлин.

Он вскочил и побежал первым. За ним поднялись остальные — те, кто ещё мог бежать. Дэн увидел, как лейтенант нырнул между искорёженными ежами и исчез в дыму.

Пулемётная очередь прошла низко над головой. Дэн упал и пополз к проходу. Справа от него ползли Баумгартен и Моралес. Слева — Розен, всё ещё таскавший за собой радиостанцию.

Он добрался до прохода и просунул голову между обломками. Впереди, метров через тридцать, начинались склоны. Там, между пятнами травы, виднелись амбразуры. Из них били пулемёты — длинные жёлтые языки огня.

Мина упала совсем рядом. Взрывная волна швырнула Дэна в сторону, ушибла о камни. В ушах зазвенело ещё сильнее. Он попытался встать и упал — ноги не слушались.

Рядом лежал Розен. Антенна радиостанции была перебита. Из уха сочилась кровь. Сам радист дышал, но глаза его не фокусировались. Контузия.

Дэн поднялся на четвереньки и пополз дальше. Надо было добраться до склона. Найти овраг или лощину. Только там можно было укрыться от огня с высоты.

«Сюда!» — услышал он голос Сколлина. «Овраг справа!»

Дэн повернул голову. В пятидесяти метрах справа склон прорезала тёмная полоса — высохшее русло ручья или дождевая промоина. Лейтенант Сколлин лежал у её входа и махал рукой.

Пулемётная очередь прошила землю между ними. Дэн пригнулся и пополз к оврагу, считая метры. Десять. Двадцать. Тридцать. На сороковом метре пуля пробила каску, но не задела голову — только царапнула кожу над ухом.

Он скатился в овраг и упал на дно. Склоны были крутыми, покрытыми мокрой глиной и травой. Над головой натянута колючая проволока, но не сплошная — с провисами и разрывами.

Баумгартен свалился рядом с ним, тяжело дыша. Потом Моралес, всё ещё сжимавший БАР. Док Кэрролл спустился последним, помогая раненому сержанту из другого взвода.

«Все живы?» — спросил Сколлин.

Дэн пересчитал головы. Восемь человек из тридцати, кто был в катере. Остальные остались на пляже — мёртвые или раненые.

«Малдун?» — спросил лейтенант.

«Остался у прохода», — ответил Моралес. «Подрывал последние ежи. Мина накрыла».

Сколлин кивнул. Лицо у него было серым, губы сжатыми. «Ладно. Двигаемся дальше. По двое, короткими перебежками. Дым и гранаты перед каждым рывком».

Он достал дымовую гранату и дёрнул чеку. Белый дым повалил густой струёй, заполняя дно оврага. «Пошли».