Второй шанс 2

Темнело все позже. Совсем недавно в это время неон вывесок вовсю разгонял опустившийся на Москву мрак, а сейчас искусственный свет терялся в мягких и теплых красках весеннего заката. Наверное, человек никогда не сможет создать ничего красивее, чем природа. Сейчас бы забраться куда повыше, чтобы видеть горизонт, а не бесконечные каменные джунгли…

Размышляя о причинах появления поэтического настроя, я поерзал на водительском сидении служебной машины и посмотрел на светящиеся на приборной панели часы. Катя вот-вот должна выйти от своего психолога. Наша смена уже началась. Если поступит вызов, нам до Чертаново пилить и пилить. Сейчас еще и пробки. Даже если серьезных проблем на горизонте не замаячит, то Зимина точно узнает о задержке, и ничего хорошего нам не светит.

Не успел я об этом подумать, как дверь небольшого бизнес-центра открылась, и из нее пружинистой походкой вышла Катя. Как и всегда она выглядела воздушной и летней в коротком зеленом платье, кроссовках и легкой желтой курточке. Зеваки глазели ей в след: женщины с легкой завистью, а мужчины с сальными улыбочками. Катя же успешно игнорировала и тех, и других. В мою сторону она тоже демонстративно не смотрела и, сев в машину, громко хлопнула дверью.

– Снова тебя Альберт Вениаминович огорчил? – поинтересовался я, чтобы начать разговор.

– Это ты меня огорчил! – незамедлительно выпалила Электра и обожгла меня сердитым взглядом поверх узких солнцезащитных очков оранжевого цвета.

Она все еще злилась на меня, Димку, Яну и Нину за то, что не позвали ее на разборку с Черепами. Тот факт, что сама Электра лыка не вязала после шашлыков, ее не слишком-то волновал. А вот наше так называемое «предательство» – очень даже.

– Кать, ну две недели уже прошло, может хватит?

– Не хватит! – отрезала девушка и скрестила руки на груди.

– Я же извинился…

– Раз! – девушка повернулась и подалась вперед, тыча мне в лицо указательным пальцем с ярким маникюром. – Один раз, Максим! Один! Один!

От нее пахло цитрусом и озоном. Палец начал искрить.

– А сколько надо? – я отстранился, чтобы сохранить зрение.

– Много. – Электра вновь плюхнулась в пассажирское кресло.

– А конкретнее?

– Больше одного, – обиженно пробубнила девушка. – И торт еще купи. Большой.

Глядя на нее, я невольно задумался о том, что с Демоном было куда проще. Да, характер у него даже близко «не сахар», но рогатого хотя бы без лишних зазрений совести можно нахер послать.

А с девушками так нельзя. По крайней мере, мне воспитание не позволяло.

– И какой торт ты хочешь? – я вдавил кнопку активации двигателя, и машина тихонько заурчала.

– «Сливочная девочка», – без раздумий ответила Катя, отвернувшись от меня и делая вид, что на парковке происходит нечто куда более интересное, чем пытающийся неумело сдать задом молодой водитель «Москвича». – Из «Белого зефира».

Я снова глянул на часы, прикидывая, успеем ли мы доехать из центра до кофейни до ее закрытия. Вроде успевали, но лишь при условии, что не будет вызовов.

– И ты будешь дуться до тех пор, пока не получишь десерт?

– Да! – решительно отозвалась Электра.

– Катя…

– Что, Катя? – вспыхнула Электра. Ее зеленые глазища опасно заискрились. – Не нравится, что я злюсь и обижаюсь? А вот мне психолог сказал, что это нормально! А если тебя что-то не устраивает, то это ты ненормальный. Понял? Не-нор-маль-ный!

Я развел руками.

– С волками жить…

– Не перекладывай ответственность.

– Надо же, – я выкрутил руль и выехал с парковки, – какой ты стала осознанной после целых четырех сеансов у Альберта Вениаминовича.

– Не иронизируй.

– А что, это не нормально?

Катя довольно ощутимо ткнула меня острым кулачком в плечо и уткнулась в телефон. Я же улыбнулся и сосредоточился на дороге. Лед вроде как тронулся, и, надеюсь, в скором времени Электра окончательно простит нас за то, что мы сберегли ее здоровье.

Надо бы сказать об этом Яне. Она, как эмпат, сильнее всех переживала ссору с подругой, пусть и тщательно это скрывала. Катя же в свою очередь сердилась на Яну больше, чем на остальных, так как считала ее поступок буквально ударом в спину.

И вроде как я мог попробовать сгладить углы, но рисковал оказаться между двух огней, поэтому решил не встревать. Целее буду. А девочки пусть сами разбираются.

Электра немного посопела, после чего потянулась к приборной панели и включила музыку. Старые песни она не слишком уважала, поэтому салон наполнился незатейливой и, на мой взгляд, бездушной электронщиной. Впрочем, мне было все равно, под какие звуки крутить баранку. Эти хотя бы не раздражали.

Под ритмичный бит и слабый женский вокал мы прокатились по центральным улицам и уже приближались к Чертаново, когда Катя решила нарушить молчание.

– Кто сегодня дежурит второй парой? – задумчиво спросила она, хотя прекрасно знала ответ.

Видимо, мы думали об одном и том же. Точнее об одной и той же.

– Флора и Яна, – отозвался я, сверяясь с маршрутом. Камеры фиксировали пробки и ДТП на пути, поэтому пришлось свернуть и искать объезд.

– А почему Янку поставили с Антониной, а не тебя? – Электра уставилась на меня так, будто я был в чем-то виноват.

– Спроси начальника. Он смены распределял.

– Да он, походу, вообще не парился, – отмахнулась девушка. – С этими дополнительными разрешениями для агентства, он на наши будни даже не смотрит.

– У каждого свои заботы, – философски заметил я.

Мы с дядей пересекались вчера вечером. Я тогда зашел в затянутый сигаретным дымом кабинет, чтобы спросить, как дела, на что получил емкий и понятный ответ в одно слово. Этим словом было «х**во».

Мой родич с красными усталыми глазами успешно наполнял окурками уже третью пепельницу, потягивал из граненого стакана вискарь и остервенело стучал по клавишам. Он в очередной раз проверял целую кучу файлов, которое запросило Министерство внутренних дел по каждому из нас. Неделю мы собирали необходимые документы, и примерно столько же дядя бился за то, чтобы их приняли и одобрили. Но дотошные специалисты с другой стороны то и дело находили какие-то ошибки и неточности, заставляя оформлять все снова и снова.

– Вот я не пойму, – негодующе начала Катя, – это же нам дядьки в дорогих костюмах хотят дать особые полномочия. Почему они сами нам палки в колеса вставляют?

– Бюрократия, – я пожал плечами. – Да и одно дело дать распоряжение, а вот согласовать его и оформить по уму – это уже другая песня. Все хотят перестраховаться.

– Ага, – девушка презрительно фыркнула. – Пока они там перестраховываются, на улицах черт знает что творится! Позавчера отморозки какие-то средь бела дня напали на ребят прямо на ВДНХ. Да я на параде столько мужиков в форме не видела, сколько там охраны. Но даже ее не хватает на всех беспредельщиков.

Я согласно кивнул. Выяснилось, что у Черепов имелась лаборатория по синтезу «Благодати». Естественно, никто из этих придурков и рядом не стоял с Айболитом (даже несмотря на то, что тот сам по себе не стоит), поэтому итоговый продукт оказался тем еще шмурдяком. Стропроцентное привыкание, кайф от использования и семидесятипроцентная смертность от передоза. И без того херовую картину усугубляло еще два факта: эта дрянь оказалась на улицах, и от нее у многих одаренных просто срывало крышу.

– А разгребать все нам! – продолжала возмущаться Электра.

– Не только нам. Всем достается. – Я посмотрел на спутницу. – Несколько дней назад я общался с Захаром, бывшим сослуживцем. Он мне по секрету сказал, что отряд двадцать четыре на семь в особом режиме.

– Молодцы, – скривилась Катя, – но мне-то от этого не легче.

– Почему же? Если конкретно ты не видела, как работают органы, это еще не значит, что они не работают и не делают твою жизнь лучше. Кто знает, скольких отморозков ребята уже скрутили? Если Захар говорит, что сейчас «жопа», то так оно и есть. Парни жизнями рискуют каждый день.

Электре явно не понравилось услышанное. Она надулась, но все же нехотя кивнула.

– Понимаю я все. Новости смотрю. Но мне обидно просто. Я же тоже хочу помочь, а вместо этого третий раз через «Мои документы» справку о судимостях переоформляю.

– Кстати, давно хотел спросить: за что тебя судили?

– За то, что я такая красивая, – мило улыбнулась Катя и сверкнула глазами. – И вообще, девушкам такие вопросы не задают.

– И такие тоже? – я вскинул бровь.

– Да. У нас надо спрашивать, как нас порадовать, какие мы любим цветы и сладости, какие наши любимее цвета, кого мы больше любим: котиков или щеночков, и все вот такое.

Я вздохнул и пробормотал:

– Буду знать.

Катя изучающе посмотрела на меня и выдала скороговоркой:

– Люблю сюрпризы, из цветов нравятся фиалки и лилии, в качестве десерта предпочитаю тортики, но чтобы крема было не слишком много и без орехов, любимые цвета – краски осени, а котиков и щеночков люблю одинаково, потому что это надо быть тварью бессердечной, чтобы выбрать из них кого-то одного! Вот.

– Мне бы записать куда…

– Запомнишь, – улыбка Электры окончательно потеплела. – А судили меня за хулиганство, угоны, отключение сигнализаций и взлом систем. А еще меня разок какой-то тип прямо на улице за руку схватил в темной подворотне. Я его током шарахнула так, что бедолага штаны испачкал.

– Неудавшийся насильник?

– Чересчур ретивый поклонник, – Катя поморщилась. – Потом в суд на меня подал и запросил такую компенсацию, что хоть стой, хоть падай.

– Тяжело быть знаменитой?

– Как стану знаменитой – скажу.

Мы рассмеялись.

Телефон Электры зазвонил, и улыбка пропала с ее лица, сменившись таким выражением, будто ей дали сладкий эклер, внутри которого вместо крема оказалась горчица. Девушка чуть подняла гаджет и повернула экраном в мою сторону.

– Сучка? – прочитал я то, как была записана в телефон Кати звонившая.

– Она самая, – Электра приняла вызов и поднесла телефон к уху.

– Не включенный во время дежурства наушник влечет за собой штраф, – раздался в динамике строгий голос Зиминой.

– Я должен был догадаться, – прошептал я и, достав из кармана вкладыш, активировал его и сунул в ухо.

– У нас тут плохая связь, – невозмутимо сказала диспетчеру Электра. – Тебя плохо слышно.

– Включи наушник. – Потребовала Зимина.

– Ты пропадаешь… – пальцы Электры заискрились. Она немного пошипела в трубку и сбросила вызов. – Сучка, – с чувством выдохнула девушка, но все же включила вкладыш.

Как только она это сделала, мы оба услышали голос диспетчера:

– Проникновение со взломом. Адрес скинула.

– Принято, – отозвался я.

Диспетчер отключилась, а в навигаторе отобразился нужный маршрут. Едва взглянув на него, Катя тихонько застонала.

– Диспетчер! – позвала она. – Почему этот вызов не переадресован Флоре?

– Потому что вторая группа прямо сейчас на вызове, и потому что вы близко. – Лишенным эмоций голосом ответила Зимина и снова прервала связь.

– Почему все происходит именно так? – спросила у меня Катя. – Я столько в жизни не нагрешила.

– Да брось, – я еще раз посмотрел на адрес – инсектарий «Арахнолэнд». – Там не так уж и страшно.

– Ты слушал, что я тебе недавно говорила? Я люблю котиков и щеночков, а не ползучих гадов и тварей, у которых больше четырех конечностей.

– Они от нас, может, тоже не в восторге?

– Ну давай, пожалей их, а не меня. Они бы вот тебя не пожалели! Укусили бы – и поминай, как звали.

– Там специальные костюмы есть.

– Замечательно. Раз ты все знаешь – сам и пойдешь. – Решила Электра.

Спорить я не стал, так как не видел в этом смысла. Если получится справиться самому, то так и сделаю. А если нет… там и посмотрим.

Катя, кажется, уже обо всем забыла и снова принялась листать ленту новостей. Иногда она тихонько хихикала, словно маленькая девочка. Вот только посты она читала далеко не детские, о чем дала мне понять лично.

– Тут в сети сексолог жалуется, что у неё нет секса, – Катя повернулась ко мне. – Представляешь?

– А что тут необычного? – равнодушно отозвался я. – Патологоанатомы тоже в основном живые.

Электра несколько секунд переваривала услышанное, а потом рассмеялась.

– Можно, я это в комментарии напишу?

– Если от своего имени, то пиши, что хочешь.

Девушка кивнула, и ее пальцы быстро заскользили по экрану, набирая текст.

Проехав чередой дворов и узких улочек, я остановил машину у здания инсектария. Катя выходить не стала и осталась внутри. Я же потопал ко входу. «Арахнолэнд» уже закончил свою работу, о чем свидетельствовала закрытая дверь и график на висевшей на ней табличке. Красная лампочка под узким козырьком давала понять, что сигнализация объекта работает исправно.

– Диспетчер, – произнес я. – Вызов точно не ложный? Сигнализация работает.

– Внутренние датчики фиксируют движение, – отозвалась Зимина. – Владелец на звонки не отвечает. Действуйте по обстоятельствам.

– Ага, – Электра уже стояла рядом со мной. Она подняла взгляд к красной лампочке и повела его в сторону, словно могла видеть скрытые за стеной кабеля проводки.

Может, так оно и было?

В любом случае, девушка постояла так секунд пятнадцать, после чего ткнула пальцем в стену. Красная лампочка тут же погасла.

– Спасибо, – я повернул ручку и дернул дверь, но та не поддалась.

– Электронный замок, – констатировала факт Электра.

– Сейчас, – я полез в карман, чтобы достать универсальную ключ карту, но моя спутница оказалась быстрее.

Катя просто провела рукой рядом со считывателем электронных ключей. Сверкнули искры, замок загудел, щелкнул и открылся. Электра удовлетворено кивнула, распахнула дверь, но так и замерла с занесенной над порогом ногой.

– В чем дело? – насторожился я, вглядываясь в царивший в помещении полумрак.

– Просто вспомнила, куда мы идем, – севшим голосом ответила Катя и отстранилась. – Максим, я знаю, что ты галантный кавалер, но давай сегодня без правила «дамы вперед». А лучше вообще без «вперед». Просто тут постою, а ты кричи, если что, я скорую вызову.

– Спасибо за заботу, – я вошел внутрь инсектария и тут же ощутил на себе внимательные взгляды всех его обитателей.

Нет, конечно, все это чушь. Едва ли существам в террариумах есть до меня какое-то дело. Но шагая в полумраке между ползучими гадами, о чем только не задумаешься. Благо, я никогда не был особо впечатлительным, поэтому быстро сосредоточился на деле и шаг за шагом обошел все помещение, не забывая заглядывать и в подсобки.

– Ну что там? – раздался от входа голос Кати.

– Ни души, – ответил я. – Если не считать твоих любимчиков.

– Они мне не любимчики! – замотала головой девушка, отчего ее причудливые серьги зазвенели. – Терпеть их не могу. А еще у них души точно нет.

– Откуда знаешь?

– Да ты погляди на них!

– Гляжу, – я присел напротив одного из террариумов и посмотрел на мохнатого паука размером чуть меньше моей ладони. Он тоже посмотрел на меня, но едва ли в момент зрительного контакта размышлял о наличии души у человека.

– Уродливый, правда? – с какой-то непонятной надеждой спросила Катя, привставая на цыпочках у входа, чтобы лучше меня видеть.

– Может, среди своих он красавец? Или она?

– Глупости.

– Как скажешь, – я усмехнулся и выпрямился. – Диспетчер. Говорит Ермаков. Следов взлома не обнаружено.

– Вижу тебя по камерам, – сразу же отозвалась Зимина. – Подвал проверил?

– Тут есть подвал?

– Да, но там нет камер. Дверь под лестницей в дальнем от входа углу.

– А откуда ты знаешь?

– Люблю инсектарии.

Такое признание от Зиминой меня не то, чтобы шокировало, но все же удивило. Обсуждать личные пристрастия коллеги я не стал, поэтому сказал:

– Сейчас проверю, – и пошел в указанном направлении, где и обнаружил неприметную дверь. Она тоже была закрыта на электронный замок.

Чтобы лишний раз не нервировать напарницу, я все же достал универсальную карту доступа и разблокировал дверь. За короткой лестницей меня ждало интересное зрелище: в вытянутом подобии теплицы, за прозрачными, но мутными из-за конденсата стенками угадывался человеческий силуэт.

– Эй, – позвал я, слушая собственное эхо.

Мне никто не ответил.

– Звукоизоляция что ли? – задавшись этим риторическим вопросом, я дошел до теплицы и обнаружил, что ее дверь заблокирована рукоятью небольшой лопатки. Судя по всему, инструмент был прислонен к стенке, но соскользнул, упал и застрял так, что сделал поворот дверной ручки невозможным.

Я убрал лопатку, открыл дверь и едва успел отскочить в сторону, чтобы не быть схваченным потным нескладным мужиком в одних трусах и запотевших очках. Он пронесся мимо, жадно ловя ртом воздух, и я едва успел узнать в нем владельца инсектария Евгения Георгиевича.

А вот Катя узнать его не успела…

Сверху донесся испуганный девичий возглас и сухой треск электричества. Я сорвался с места и понесся наверх, где увидел замершую Катю и валявшегося у ее ног мужчину.

– Я думала, – севшим голосом доверительно заявила мне девушка, – что самое страшное здесь – это пауки. А они, оказывается, ничего такие.

– Хорошо, что не убила, – нащупывать пульс у потного и голого мужчины мне не слишком хотелось. Благо, он начал подавать признаки жизни.

– Только чуть встряхнула, – сказала Катя. – И то лишь потому, что он неожиданно выскочил. Еще и голый. Скоро оклемается.

– Ну, будем надеяться, что Евгений Георгиевич, в отличие от твоего поклонника, в суд подавать не станет.

– Будем надеяться, – эхом повторила Катя и, присев на корточки, аккуратно потыкала мужчину пальчиком в плечо. – Эй, дяденька, вы в порядке?

Евгений Георгиевич выдал нечто нечленораздельное и попытался протереть запотевшие очки, но получилось так себе.

– Что у вас случилось? – раздался в наушнике голос Зиминой.

– Владелец инсектария случайно запер себя в какой-то теплице.

– В инкубаторе, – поправил меня Евгений.

– Как вам угодно, – согласился я и исправился. – В инкубаторе.

– Все нормально? – голос Зиминой звучал спокойно.

– Все нормально? – переадресовал я ее вопрос Евгению, и тот слабо кивнул. – Нормально, – заверил я диспетчера.

– Тогда у вас новый вызов.

– Я сгоняю, а Катя пусть поможет человеку в себя прийти.

– Лучше ей поехать с тобой, – сказала Зимина. – Там хулиганство. Могут быть сложности.

– Справлюсь.

– Как знаешь, – не стала спорить диспетчер. – Адрес уже в навигаторе.

– Может, лучше я поеду? – взмолилась Катя, переводя испуганный взгляд со слабо шевелящегося владельца инсектария, на его любимцев, и обратно.

– Ну уж нет. Ты его встряхнула, тебе и расхлебывать.

– Я на тебя снова обижусь. – Предупредила Катя.

– А я куплю тебе два торта.

– Хорошо, – согласилась девушка. – Забери меня на обратном пути.

Я кивнул и покинул инсектарий на ходу щелкнув пальцами. В этот раз вспыхнули не жалкие искры, а разгорелось настоящее пламя. Это значило лишь одно: проблемы будут не у меня с хулиганами, а у них со мной.