Второй шанс

«Когда одна дверь закрывается, открывается другая; но мы часто так долго и с таким сожалением смотрим на закрытую дверь, что не замечаем той, которая открылась для нас».

Александр Грэм Белл

— Марк… Марк Родионович… Возьмите себя в руки. Вы молоды, ваш организм ещё достаточно силён, чтобы бороться…

— Доктор, давайте начистоту. — Я с ужасом смотрел на свои руки. Они предательски дрожали, лежа на коленях. Никогда ничего не боялся. Никогда. А тут... — Сколько? Скажите честно. Есть ли у меня хоть какой-то шанс?

— Шанс… Он есть всегда, — врач отвёл взгляд, перекладывая стопку бумаг на столе. — Понимаете, существует вероятность, что вы попадёте в те несколько процентов, и нам удастся добиться долгой ремиссии. Самое главное — не отчаиваться.

От этих казённых, заученных слов в горле встал ком.

— И сколько… сколько длится эта «долгая ремиссия»? — выдавил я, уже ненавидя это слово.

— Бывает… Симптомы отступают лет на пять.

Голос его звучал фальшиво. Словно он и сам не верил в то, что говорил.

— А если не повезёт? — дрожь в руках усилилась, и это не ускользнуло от внимания врача. — Доктор, ваша ложь во благо только усугубляет боль. Скажите прямо, сколько мне осталось, если ремиссия не наступит?

Мне вдруг стало жаль Дениса Владимировича. Доктор и так совершил подвиг, сообщая мне — человеку, пришедшему за банальным больничным, — этот приговор. Лист нетрудоспособности он, конечно, выписал. Но присовокупил к нему направление в стационар.

— Нужно лишь подписать его у заведующей… И поставить печать… Вот здесь, — он механически ткнул пальцем в нужную графу, не глядя на меня, и этим жестом ответил на мой предыдущий вопрос. Молча. Красноречивее любых слов.

К заведующей я, разумеется, не пошёл. По крайней мере, не сегодня. Сидеть в её приёмной среди хором ругающих медицину старушек — всё равно что добровольно занять очередь на эшафот. Оно мне надо?Главное глаза доктора мне уже сообщили.Смертельная болезнь съедала меня, и шансов на исцеление не было. Ни-ка-ких. И зачем тогда занимать больничную койку среди таких же обречённых? Глотать горстями таблетки, давиться безвкусной баландой… Нет уж, благодарю покорно. Это «лечение» не прибавит мне жизни — разве что подарит несколько лишних месяцев медленного угасания.

Лучше уж я возьму отпуск. Сяду в первый попавшийся самолёт и махну на море. Или в горы. Упасть со скалы и разбиться насмерть — куда лучше, чем медленно, по капле, утонуть в больничной тоске.

В подъезде, рука привычно потянулась к почтовому ящику. Там лежала свежая пресса. Войдя в пустую, безмолвную квартиру, я швырнул газеты на стол и рухнул в кресло перед компьютером. Интернет безжалостно подтвердил диагноз доктора Галузо: острый лимфобластный лейкоз. Пятилетней ремиссии добиваются лишь немногие. У меня в запасе — год. Может, два. Негусто.

Тратить эти жалкие крохи времени на докторов, анализы и горы пилюль… Нет, увольте. Решение — немедленно, сегодня же, сорваться в аэропорт — вызревало в голове, становясь всё твёрже. Компьютер, словно вторя моим мыслям, вывел на экране страницу турагентства. С неё на меня смотрел тропический рай. Изумрудный океан и горы в снежных шапках. Да. Пожалуй, только туда.

Меня вывел из состояния прострации звонок начальника. Он интересовался, почему меня нет на планерке. Наверное,теперь расстроился, узнав, что ближайший месяц может не рассчитывать на ценного работника. А я с удивлением поймал себя на мысли: как же стремительно всё, чем я горел вчера, сегодня стало мне до лампочки. Планы, командировки, контракты — это обрывки жизни какого-то другого человека. В моей жизни для них места не осталось.

Телефонная трубка со звоном опустилась на аппарат, словно оповещая, что последняя нить, связывавшая меня с прошлым, отрезана. Рука сама потянулась к телефонной книге — найти бы компаньонку для этого прощального вояжа… И тут мой взгляд упал на газету. На развороте которой во весь голос кричало яркое рекламное объявление:

«Для тех, кто потерял смысл, тяжело болен или устал от жизни — агентство «Второй шанс» откроет двери в иной мир. Не упусти возможность, которую дарит тебе судьба. Найди себя в новом мире».

Что это? Тот самый шанс? Или чья-то злая шутка? Я не знал. Но в груди что-то дрогнуло — словно пробудился спящий инстинкт.

Компьютер остался включённым — синий экран по-прежнему заманивал к чужим берегам — мои же глаза уже смотрели на мокрый асфальт сквозь забрызганное грязью лобовое стекло автомобиля.

И вот тут меня ждало первое потрясение. Здание, в котором располагалось агентство, меньше всего походило на благотворительный фонд или клинику. Оно выглядело как… дорогое казино. Или модный ночной клуб. Те, кто обещал второй шанс, явно не скупились на внешний лоск. Фасад, слепя глаза прохожим, сиял хромированными панелями и неоновыми трубками. Рядом теснился парк недешёвых автомобилей — ягодки одного поля. Видимо, торговля новыми жизнями шла более чем успешно. И бойко.

Пожав плечами — терять-то мне уже было нечего, — я решительно толкнул тяжёлую стеклянную дверь.

Внутри царила оглушительная, почти священная тишина, так не похожая на крикливую рекламу снаружи. Вверх вела широкая лестница из чёрного мрамора, застеленная ярко-красной ковровой дорожкой. Мои шаги тонули в её ворсе, словно я шёл не по ступеням, а сквозь время. Лестница перешла в длинный, слабо освещённый коридор, и вот тут моё дыхание перехватило.

Стены украшали огромные «3D» полотна с пейзажами, совсем не похожими на земные. На них простирались фантастические миры: инопланетные пустыни под лиловыми небесами, леса из гигантских светящихся грибов, в тени которых бродили шестиногие существа. Однако создавалось отчётливое впечатление реальности. Это выглядело как документальная съёмка ландшафтов другого измерения.

Коридор упирался в единственную дверь. Над ней бежала неоновая строка, отбрасывая синеватый отсвет на пол:

ВТОРОЙ ШАНС.

Дверь бесшумно отъехала в сторону, открывая просторное помещение, больше похожее на миниатюрный приватный кинозал. Несколько рядов мягких, тонущих в полумраке кресел были обращены к невысокой сцене. Доминантой зала являлась гигантская плазменная панель, занимавшая всю дальнюю стену.

На экране разворачивалась странная мультипликационная история: причудливые, словно живые, буквы поочерёдно выходили из одной двери, неспешно пересекали черный экран и скрывались в другой. Очередь двигалась беззвучно, ритмично, складываясь в знакомое словосочетание: ВТОРОЙ ШАНС.

Центр сцены занимало одинокое кресло, а рядом с ним — простой столик с бутылкой минеральной воды и хрустальным стаканом. Вода, видимо, предназначалась для лектора, который должен был вот-вот появиться. Наверняка очередной развод. Сейчас выйдет человек, олицетворяющий своей внешностью успех, и станет продавать аудитории чудо-методику или волшебные капли, которые, разумеется, будут стоить целое состояние. Чего я купился? Ведь знал с детства — не всё, что блестит, золото.

В зале царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь тихим гулом кондиционера. В креслах сидело человек пятнадцать — самых обычных людей, кого ежедневно встречаешь на улицах города. Они были разного возраста, но объединяло их одно: отрешенная погружённость в себя. Молодые нетерпеливо поглядывали на часы, старики сидели недвижно, уставясь в одну точку. Все они казались куда менее реальными и картонными, чем анимированные буквы на экране. Те хотя бы улыбались, подмигивали и двигались смешной, пружинящей походкой.

Меня будто не существовало. Ни один взгляд не скользнул в мою сторону, словно в зал вошёл не человек, а призрак. Прозрачный, невидимый фантом опустился в свободное кресло рядом с симпатичной девушкой в элегантном летнем платьице. Ага, всё же заметили! Девушка поймала на себе мой беглый, оценивающий взгляд и демонстративно отвернулась, с головой нырнув в свою сумку. Красавице с точённой фигуркой и соблазнительными длинными ногами внезапно приспичило что-то в ней найти. Не удивился бы, если она достала баллончик со слезоточивым газом. Удивительно, что привело сюда молодую и красивую женщину? Почему она здесь? Неужели кто-то бросил такую милашку? Или залетела… Будто на этом жизнь останавливается.

Вопреки всем моим ожиданиям, из боковой двери на сцену вышел мужчина в простом, слегка выцветшем синем халате — точь-в-точь как у лаборантов в научных институтах. Никакого пафоса, никакого лоска. За ним в облачке дорогого парфюма в зал бесшумно проскользнула девушка в безупречно сидящем белом костюме, выгодно подчёркивающем её стройную фигуру. Летая между рядами и одаривая посетителей милой улыбкой она стала раздавать анкеты.

Текст был напечатан на странном, гибком и полупрозрачном материале, похожем на тонкий лист пластика. И буквы... Они словно плавали внутри него, а когда я взял свой экземпляр, под пальцами почувствовал лёгкое, пульсирующее свечение.

— Товарищи, прошу вас ответить на вопросы максимально честно, — наконец нарушил тишину мужчина в халате. Его голос звучал ровно, без эмоций. — Этот опрос поможет нам отобрать только тех, чья ситуация действительно… безнадёжна.

— А чем писать-то? — послышались недоуменные голоса из зала.

— Писать не нужно, — объяснил мужчина. — Материал считывает информацию напрямую с нейронных импульсов вашего мозга. Поэтому... Пытаться обмануть систему бесполезно. Просто отвечайте мысленно. И честно.

Я пробежался глазами по вопросам. Ничего конкретного! «Какой цвет вам нравится?», «Какая геометрическая фигура вызывает у вас симпатию?» — сплошная абстракция. И как с помощью этой лабуды они собирались выявить истинную причину моего отчаяния?Мой внутренний трус с опаской ждал, что вот-вот появится ненавистный вопрос о диагнозе… Но этого не произошло. Только эти нейтральные, почти детские вопросы, на которые я, скрепя сердце, стал мысленно отвечать. Честно. На все.

Что ж, посмотрим, что будет в конце этого странного теста.

Пока моя нервная система входила в контакт со странным пластиком и старалась максимально откровенно подыскивать ответы на, казалось бы, бессмысленные вопросы, вокруг началось странное движение. Краем глаза я успел заметить, как лист у моей симпатичной соседки внезапно потемнел, и на чёрном фоне вспыхнула лаконичная надпись: «Ваша ситуация небезнадёжна...»

Один за другим люди поднимались и молча выходили. Вскоре в зале остался только один человек — Марк Родионович Ветров.

Мужчина в халате щёлкнул пальцами. Огромный экран бесшумно уехал вверх, открыв за собой... шикарный кабинет с панорамным окном. Я замер, не веря своим глазам. С окон открывался вид на футуристический мегаполис, утопающий в ночных огнях. Мои часы показывали: 12:45 — самый разгар трудового дня! А здесь... глубокая ночь.

— Молодой человек, прошу, — раздался спокойный голос. — Не стесняйтесь.

В кабинете последние сомнения рухнули. Я находился не на Земле. В фиолетовом небе, усыпанном незнакомыми созвездиями, висели два изящных лунных серпа. А комната, в окна которой я глазел на чужой город, располагалась, по крайней мере, на двухсотом этаже. Так высоко меня ещё никогда не забрасывало. Если не считать полёты на самолёте, конечно.

— Добро пожаловать на Этернию, — позади меня прозвучал голос мужчины в синем халате. — Наше агентство действительно даёт второй шанс.

— Вы... лечите лейкоз? — голос предательски дрогнул.

— Нет, но у нас есть альтернатива. В сущности, то, что вам нужно. Мы предлагаем обменяться биологическими оболочками с другими нашими клиентами.

— Обмен? То есть в моё больное тело вы поселите кого-то другого? — мне стало не по себе.

— Нет, мы не торгуем рискованным материалом, — он мягко улыбнулся. — Ваша нынешняя биологическая оболочка будет тщательно очищена и исцелена. Агентство дорожит репутацией и не предоставляет клиентам дефектные аватары.

— Значит, я... останусь собой, но в другом обличье?

— Ваше сознание будет перенесено, как вы изволили сказать в тело разумного существа, — кивнул он. — Правда, оно будет не человеческим, а принадлежать одному из гуманоидов. Мы предложим на выбор несколько здоровых, полностью функциональных аватаров. Разумеется, с частичным сохранением памяти и опыта прежнего владельца. А в остальном... как карта ляжет.

— То есть я получу все его знания? Навыки?

— А также его имущество, социальные связи, семью... Фактически, вы станете им. Тем, чью судьбу выберете.

В горле застрял ком.

— А моё тело? Что с ним будет?

— В него вселится тот, чья оболочка достанется вам. Это прямой и честный обмен.

— А мои близкие? Моя жизнь? — голос сорвался на шёпот.

— Агентство не несёт ответственности за действия своих клиентов, — он развёл руками и жестом пригласил меня занять кресло. На столе передо мной оказалось несколько тонких кожаных папок. — Это — ваши возможные будущие жизни. Выберите ту, что по душе.

Агентство предложило мне на выбор трёх «аватаров». Выбирать приходилось по старому, как мир, принципу — меньшее из зол. И выбор, надо сказать, был на редкость омерзителен.

Первый аватар— человекоподобная проститутка с тремя молочными железами. Второй — здоровенный орк, вылитый Шрек, работавший палачом. И третий — политик среднего звена с прозрачной кожей, в черепной коробке которого медленно переливалась флюоресцирующая жижа. Ну как вам ассортимент? Блеск, не правда ли?

Пришлось включать холодный расчёт. Благо, контракт заключался всего на год. Дальше, обещали, выбор будет богаче, а сроки — длиннее. Максимум, о чём я мечтал — десять лет, но такая роскошь, как выяснилось, была привилегией избранных.

Логичнее всего казалось выбрать проститутку. Тело-то почти человеческое, если не считать лишней детали. Это хоть как-то понятно и близко. Но сменить пол и зарабатывать на жизнь, продавая любовь первому встречному? Нет, это определённо не для меня.

К политикам я всегда питал стойкое отвращение, а уж к тому, у кого мозги — и те жидкие, и вовсе. Оставался орк. Зеленокожий, клыкастый верзила по имени Крогнар Песнь Смерти. Рост — под два с половиной метра, вес — за полтора центнера. Хорошо сложён — настоящий атлет. Если приглядеться, в нём даже было своеобразное, дикое обаяние. К торчащим клыкам и зеленоватому оттенку кожи, думал я, можно привыкнуть.

Вот только профессия… Палач. Не то чтобы я в детстве об этом мечтал. Но, видимо, мой второй шанс пахнет потом, кровью и сталью топора.

Вместо подписи на контракте, по которому я добровольно отказывался от своей, как там было написано, биологической оболочки и взамен получал в аренду тело мультяшного Шрэка, полагалось оставить каплю крови. Забрали бы всю, даром, что она у меня была бракованная. Капля крови медленно диффундировала в пластик контракта, и с этого момента меня официально звали Крогнар Песнь Смерти — потомственный воин в седьмом поколении.

***

Первое, что я увидел, открыв глаза, — большое зелёное существо, сладко похрапывавшее у меня на груди. Оно открыло глаза, растянуло мясистые губы в улыбке, обнажив два белых острых клыка, а затем сложило губки бантиком и потянулось к моей щеке.

Острые клыки коснулись кожи, но прикосновение это, к моему удивлению, не вызвало отторжения. Напротив, по телу пробежала лёгкая, приятная дрожь. Мне страстно захотелось прикоснуться к этим пухлым губам своими. Я потянулся навстречу и… услышал лёгкий костяной щелчок. Это мои собственные клыки столкнулись с её клыками.

Моей ненаглядной орчихе это показалось забавным. Что-то подсказало мне,что в её золотистых, бездонных глазах вспыхнули озорные искорки страсти. И я не ошибся...

Моя подружка — и мать моих зелёных великанов — своего имени не посрамила. Файра вспыхнула испепеляющим пламенем, подарив своему мужу несколько мгновений блаженства…

Так что начало дня у меня, отца большого семейства, великана Крогнара, определённо задалось. Чувства, что бушевали внутри, были настолько яркими и настоящими, что затмевали всё, испытанное мной в прошлой жизни. Да, у Марка когда-то были девушки, но страсть и наслаждение, познанные мной в теле Крогнара, не шли ни в какое сравнение с прежним опытом.Только ради одного этого стоило соглашаться на обмен телами.

Я, муниципальный палач Крогнар Песнь Смерти, ста двадцати восьми лет от роду, прибывший в столицу империи из далёких Скалистых гор в поисках лучшей доли, торжественно заявляю: я нашёл то, что искал. Мы живём пусть не в замке, а в скромном домике на окраине, где город плавно переходит в болота. Но именно здесь я и моя прекрасная Файра обрели своё счастье и подарили жизнь четырём зелёным крепышам, что мирно посапывают в соседней комнате, пока их отец дарит утренний поцелуй своей огненной супруге.

Воспоминания о прошлой жизни стёрлись, не то чтобы совсем, скорее мой новый мозг осознанно отодвигал их на второй план. Теперь они казались мне лишь зыбким, тревожным сном. Где-то там, в глубине, теплилось смутное чувство, что когда-то я был другим — хрупким существом с далёкой планеты. Но это всё осталось в прошлом… Или чудится, что осталось.

Ощущения от пребывания в новом теле, эдаком сгустке силы и мышц, разительно отличались от старых, в человечьем. Да, я и сам торопился забыть весь этот кошмар последних дней.

Теперь я орк. У меня есть имя, семья, пусть грязная и презираемая, но работа. К тому же, как я понял, она приносила достаточно монет и позволяла кормить семью и содержать половину моего племени. Всё это с лихвой перевешивало, скажем так... нелицеприятные стороны моей профессии.

Эх, что это на меня нашло с утра? Прав был старина Гирул, твердивший, чтобы я не отдавался работе с головой. Я — палач. Они — жертвы. Это моя работа. И я обязан делать её хорошо. Мой топор стремителен и точен, и в этом — моё уважение к «клиентам». Ведь благодаря их быстрой, а порой и не очень, смерти у меня есть те гроши, на которые я кормлю не только свою семью, но и не даю пропасть доброй половине деревни.

Сегодня — день противостояния лун. Старейшины пришлют гонца, и у меня будет что ему вручить. В этом месяце мой добрый топор отрубил достаточно голов, конечностей и хвостов врагов империи, поднявших бунт. Кошель гонца будет тяжёл и звонок. На эти монеты старейшины накормят голодных, отстроят дома бездомным, и, глядишь, наконец-то хватит, чтобы достроить священный храм

К крови я привык. Криков и стонов на моей плахе не бывает — недаром мой топор остер и неумолим. Поработаю ещё год, соберу достаточно для храма, а там, глядишь, и край Скалистых гор воспрянет. Тяжко им сейчас, но пока у них есть я, будет жив и свободен мой горный народ.

Как и обещали в агентстве, во мне оставили часть памяти Крогнара. И в этой части жила его деревня, затерянная среди острых, как клыки дракона, скал. Народ мой невелик числом, но дух его крепче гранита. Все воины — один к одному. Нет такой крепости, что устоит под нашим натиском.

Но в последние годы настали чёрные времена. Лето за летом — сплошная засуха. Некогда полноводные реки, поющие песни ледников, обмелели до жалких ручейков, а то и вовсе ушли под землю. Тучные пастбища, где паслись бесчисленные стада моего народа, выгорели дотла, превратившись в растрескавшуюся пустошь.

Кормить скотину стало нечем. А потом, словно в насмешку, на племя Скалистых гор обрушилась новая напасть. С неба пришли полчища крылатых бестий, неизвестно откуда взявшихся. Они добили и без того скудные посевы. Воины не могли прокормить своих жён, жёны перестали рожать детей. Некому стало передавать древние знания и боевой опыт. Мой народ вымирал.

Кто мог — подался в города, батрача за миску похлёбки. Кто-то спустился с гор и растворился среди чужих племён. Женщины, старики и дети — те, кто не в силах продать свой труд, — вот кто составляет сегодня костяк моего народа. И вот ради них Крогнар Песнь Смерти поднимает свой топор. Ради них я рублю головы несчастным, а после — до блеска отскоблив плаху от крови и нечистот — отсчитываю монеты. Нехорошо радоваться смерти, но благодаря мятежу противников короны мой топор не знает устали. Теперь в каждое противостояние лун я отсылаю в горы больше монет. Надеюсь, что образовавшие излишки помогут вернуть жизнь в Скалистые горы.

***

Кровь, что когда-то стала моей отравой, привела меня в этот мир. И в ней же муниципальный палач Крогнар Песнь Смерти купался целый год, добывая для своего народа второй шанс. Шанс снова стать грозным племенем, от поступи которого содрогаются Скалистые горы. Не было крепости, что устояла бы перед яростью горцев в прошлом, как нет и в настоящем воинства, что устоит под сокрушительным ударом топора вождя племени — Крогнара Песни Смерти.

Некогда считавший дни до своей кончины Марк Родионович Ветров, уроженец далёкой голубой планеты, а ныне — могучий вождь орков, сумел сделать то, чего не решился свершить прежний хозяин этого тела. Он стал подлинным Крогнаром — не только грозой всех племён Воргата, но и их спасителем.

***

В ту ночь обе луны Воргата застыли в противофазе, отчего глаза моей страстной Файры казались ещё более загадочными и зовущими. Во всём племени знали: в этот час единения лун тревожить вождя — себе дороже. Победитель драконов желал видеть лишь томный блеск золотых очей своей подруги, а слышать — лишь её прерывистое дыхание и сладкие стоны.

Но протрубил рог дозорного. Видимо, воин счёл причину достаточно веской, чтобы нарушить покой вождя. Уже светало, когда со скальной вышки он заметил огни над перевалом. Они не походили на факельные — слишком белые и ослепительные. Огни парили в небе и стремительно приближались к деревне. Не зная природы небесных огней, воин подал сигнал тревоги.

Вскоре огни зависли над посёлком, преобразившись в мерцающее кольцо. Из его центра в землю ударил ослепительный столп света. Полагая, что это изрыгает пламя дракон, воины окружили светящийся круг, проступивший на камнях. Кто-то догадался послать за Крогнаром…

Каково же было изумление горцев, когда в сиянии возникло существо, отдалённо напоминающее орка, но куда более тщедушное. Кожа пришельца была гладкой и бледной, а его странные одеяния не походили на наряды ни одного из племён Воргата.

Пришелец, словно узнав вождя, направился прямиком к нему. И Крогнар шагнул навстречу, широко раскинув объятия.

— Гляжу, ты стал вождём, — произнёс явившийся со светом. — Не думал, что племя тебя примет.

— Это я принял племя, — ответил Крогнар, заключая гостя в свои могучие объятия. — Они теперь моя семья. Мой народ.

— Я обязан сообщить: появилась возможность вернуться в своё тело. Ваш контрагент по сделке предпочёл остаться на другой планете. Вы можете вернуться.

— Моё тело сейчас разговаривает с тобой, — вождь обнял за талию подбежавшую Файру. — И оно мне нравится. Нравится оно и женщинам моего племени. Правда, Файра?

В ответ красавица прильнула к мужу, и всем стало ясно: вождя до утра беспокоить не стоит…

Необычный гость улыбнулся и шагнул в светящийся круг. Огни вспыхнули ослепительнее прежнего, и пришелец исчез вместе с небесным столпом. С тех пор жители Скалистых гор больше никогда не видели таинственных летающих огней.