Второй шанс

Как тяжело проживать на учёбе последние дни уходящего года. Предновогоднее настроение не даёт покоя, заставляя думать о вещах праздничных и весёлых и забывать о делах скучных, но важных. Сидеть за школьной партой, когда там, на воле, царила чудесная погода, - преступление. Холодный декабрьский день никогда не казался столь привлекательным: крупные снежные хлопья, медленно кружась, падали с неба, затянутого полотном туч. Мороз рисовал на окнах живые узоры в дополнение к бумажным снежинкам и сосулькам. Зачем тратить время в строгих школьных кабинетах, когда можно начать жизнь за его пределами?

Так думал тосковавший в одиночестве старшеклассник, который лежал на парте и смотрел на падающий снег. Алексей был обычным енотом, внешне ничем не отличающимся от представителей своего вида: те же чёрные пятна под глазами и на щеках, которые были обведены белой линией, тот же густой серый мех и пышный полосатый хвост. Он часто прятался за широкими толстовками – особенно любил капюшоны и не снимал их даже на уроках. Енот казался блеклым, невзрачным и непримечательным, словно нарочно старался ни привлекать к себе внимания.

Кроме него в классной комнате была только учительница – по совместительству классный руководитель, - но та будто и не замечала ничего, кроме бесконечных тетрадей и бумажек, стоявших башнями на краю стола.

Енот закрыл глаза на несколько секунд и глубоко вздохнул, а когда открыл, перед ним сидел его друг – такой же енот только мех на всём теле был темнее самой ночи. Он махнул ему рукой и улыбнулся.

- Я просил тебя не приходить сюда, - возмутился Алексей, поднимаясь с парты. Его обеспокоенный взгляд бегал между внезапно появившимся другом и учителем, кропотливо делавшим заметки на клетках тетради. – А если кто-то заметит, что я с тобой говорю? Ко мне потом будут вопросы!

Енот пытался сделать агрессивный шёпот тише – иногда он не слышал самого себя, но продолжал уверенно отчитывать друга. Он знал, что тот всё слышит, всё понимает, только ни за что не уйдёт, даже если Алексей перейдёт на дикий рёв.

- Ты слишком много думаешь об этом, - произнёс чёрный енот. Он не пытался говорить тихо. Напротив, его голос был громким и чётким, а манера речи – издевательской и небрежной. –Всем всё равно.

- Зато мне не всё равно. Ты будешь меня отвлекать.

- Да ладно тебе! Отвлекать от чего?

Чёрный енот встал из-за парты и, спрятав руки за спиной, начал ходить по узким проходам между рядами учебных столов. Его взор был направлен под потолок, где висели украшенные серебристым дождиком плакаты с тригонометрическими формулами, иллюстрациями геометрических тел и множество заумных таблиц. Лёгкой и уверенной походкой он прошёлся мимо учителя – та словно и не заметила его.

- Математика – самая скучная из наук. Просто кучка цифр и букв, притворяющихся цифрами.

Алексей молчал. Его уши впитывали те слова, которые произносил друг, но глаза не сходили с учителя. Он знал, что она никак не отреагирует на монолог разгорячившегося енота, хотя его слова, вероятно, расстроили бы её. Самому Алексею стало горько на душе.

- А у нас дома уже скачалась вторая часть «Периода полураспада», - не унимался шаставший по кабинету енот, подводя итог своему выступлению. – И вместо математики мы могли бы спокойно играть в компьютер.

- Я не буду снова сбегать с занятий, Влад. Мне в прошлый раз сильно прилетело за это, - уверенно прошипел Алексей.

- Не надо сбегать. Можно просто ненадолго заболеть, - чёрный енот стал говорить тише, будто испугался лишних ушей поблизости. –Внезапно заболела голова. Пошёл домой – по пути подышал свежим воздухом, и голова прошла. Тем более, урок последний.

- Меня попросили помочь с украшением актового зала после уроков.

- Я знаю. И ты дурак, что согласился на это, - Влад аккуратно присел за соседнюю парту, не издав ни звука. – Это одна из лучших игр в истории! Мы израсходовали месячный трафик интернета, чтобы скачать эту игру, дружище. Теперь даже картинки в социальных сетях не будут грузиться. И ты готов променять это на… что? На прошлогоднюю облезлую мишуру, которую будешь развешивать до самой ночи? Тебе даже спасибо за это никто не скажет.

- Лёша, с тобой всё в порядке? – тихий женский голос вернул енота в реальность. Он посмотрел на оторвавшуюся от работы учительницу, ощутил на себе её обеспокоенный взгляд.

Пауза на ответ затянулась, и Алексей в очередной раз покосился на друга. Влад, блеснув довольной улыбкой, молча кивнул.

- Если честно, - произнёс енот, - голова немного побаливает.

- У тебя вид какой-то нездоровый. Ты не заболел? Температуры нет?

- Не знаю. Утром было всё в порядке.

- Не хватало тебе ещё заболеть перед самым Новым годом, - учитель взяла со стоявшего рядом стула сумку и принялась рыться в ней. – У меня есть парацетамол – сейчас я его найду. На один урок должно хватить, а потом пойдёшь домой. Если окажется, что ты заболел, пусть отец позвонит мне. Хорошо?

Алексей неуверенно согласился. Ему не хотелось попасть в очередной неприятный разговор с родителями из-за пропуска занятий – так что спорить с учителем не стал. Влад только хлопнул себя по лбу, наигранно демонстрируя недовольство. Он не стал задерживаться в кабинете и довольно торопливо ушёл. В конце концов, желаемого результата ему добиться не удалось.

Урок алгебры пролетел довольно быстро. Пока одноклассники поочерёдно выходили к доске и решали интегральные уравнения, енот рисовал узоры на полях тетради. Как только после уравнения появлялась точка, он на минуту оставлял творчество и возвращался в угрюмый мир скучных математических вычислений. Решённый пример был лишь записанным, хоть и не понятым, чему Алексей был вполне рад.

Звонок, предвещавший долгожданное окончание очередного учебного дня, моментально создал суматоху в классной комнате. Толпа старшеклассников, побросав вещи в рюкзаки и портфели, ринулась к выходу. Все торопились как можно скорее начать украшать школу, чтобы также быстро уйти домой. В кабинете задержались только двое: Алексей двигался неторопливо, поскольку старательно изображал из себя больного, а его одноклассник-староста Тимофей остался по просьбе учителя.

Когда енот ушёл, учитель жестом руки попросила старосту присесть за парту напротив неё. Невысокий худощавый рысь тут же выполнил просьбу. Пока учитель пытался найти правильные слова, складывая очки в футляр, Тимофей распушил мех на шее, который за семь часов учёбы успел потерять объёмный вид.

- Меня в последнее время беспокоит Лёша Селевёрстов, - начал разговор учитель. – Ты ничего подозрительного за ним не замечал?

- Нет, вроде бы, - неуверенно ответил Тимофей. – Он ведь всегда всех сторонится, поэтому я его толком и не замечаю.

- Мне казалось, вы оба дружили.

- Мы с ним не общаемся в последнее время. Только по учёбе – и то редко, - закончив говорить, рысь посмотрел в окно. На улице он заметил одноклассника, о котором шла речь в разговоре. Тот спрятал руки в карманы куртки, выйдя из здания школы. – А почему вы спрашиваете?

- Мне кажется, что он немножко не в себе, - ответил учитель, чуть ближе наклонившись к рыси. – Сегодня на перемене испуганно озирался по сторонам, словно он вообще не понял, как здесь оказался.

- Ну, вы же знаете: такие чудики, как Лёша, обычно витают в облаках.

- Уж я-то знаю. За тридцать лет работы и не таких видела. Я боюсь, что непростая семейная ситуация очень негативно на него повлияет. Он и без того крайне замкнутый и отчуждённый. А впереди экзамены, поступление…

- Я понял, к чему вы ведёте. Могу с ним поговорить с глазу на глаз.

- Да, это я от тебя и хотела. Просто – сам понимаешь – мне будет проблематично донести до него верные мысли, он меня не захочет слушать. С родителями сейчас бесполезно говорить. А вы с ним можете найти общий язык.

- Хорошо, без проблем, - согласился рысь, вставая из-за парты и задвигая стул.

Тимофей не воспринял слова учителя всерьёз. Волнение за енота показалось ему излишним, ведь раньше ничего плохого с ним не случалось. Алексей был слишком безобидным и пугливым, у него порой не хватало решимости отбить волейбольный мяч на уроке физкультуры. Он даже выученный стих не мог рассказать не из-за плохой памяти или безответственности, а потому что боялся чужих глаз. Его можно было легко переубедить – чем часто пользовались школьные шутники, подсказывавшие неверный ответ. Енот верил и, казалось, даже не обижался. Он лишь всё глубже уходил в себя, выстраивая вокруг неприступную каменную стену.

Во время украшения актового зала к новогодним праздникам рысь как бы невзначай спросил у одноклассников, что они думают о еноте. Озлобленное и обиженное большинство отозвалось гневно, ведь Алексей должен был помогать им; остальные лишь пожимали плечами – им не было никакого дела до него.

И рысь разочаровали ответы одноклассников. Он жил непоколебимым впечатлением единства класса, считал их одной сплочённой семьёй. Оказалось, что один из членов семьи был нелюбим остальными, все видели в нём изгоя.Это задело за живое и самого Тимофея.

Тем временем енот уже добрался до квартиры. Перед входом он стряхнул с куртки и портфеля весь снег, скопившийся в складках ткани, и постучал ступнёй по стене подъезда. Раньше дом был для него местом, где можно спрятаться от школьных проблем, где можно скрыться от надоедливого общества, которое постоянно норовило вторгнуться в личное пространство, и где можно оказаться среди тех, кто его ценил и любил. Но счастье не могло продолжаться вечно – и теперь лучший из миров был ограничен четырьмя стенами комнаты.

Пройдя по коридору мимо кухни и зала, Алексей закрылся в своей обители на ключ. В комнате было темно: шторы закрывали окно и день, и ночь, последняя лампочка в люстре перегорела ещё полгода назад, и лишь под дверью тонкая полоса света могла найти себе проход во тьму.

- Хотя бы не пошёл украшать школу, и то радует, - донёсся голос из темноты. Алексей включил настольную лампу, которая служила единственным источником света во всей комнате, и в полумраке разглядел блеск зелёных глаза Влада, развалившегося на незаправленной кровати. – Как день прошёл?

- Ничего необычно, как и всегда, - ответил Алексей, бросив на пол портфель и включив компьютер.

- Зачем ты туда ходишь, если там настолько скучно? Тебе хочется потратить свою жизнь впустую?

- Ты задаёшь мне этот вопрос каждый день.

- Да, но я получаю разные ответы.

Алексей сел за компьютер и тяжело вздохнул. Яркий свет заработавшего монитора впился в глаза, комнату заполнил тихий гул вентилятора.

- Ты всегда провоцируешь меня на этот разговор, Влад, - с усталостью произнёс енот, потирая болевшие веки. – Я уже не хочу говорить на эту тему. Ты знаешь – я ничего не могу сделать, потому что за меня всё решают мать с отцом. Как они скажут, так и будет.

- Тогда давай съедем от них.

Чёрный енот оказался рядом с Алексеем. Он сел на табурет, накрытый потрёпанной бархатной постилкой с бахромой и стоявший у стола специально для него.

- Будешь работать на складе – там неплохо получают. И на квартиру хватит, и на жизнь.

- Мне даже восемнадцати нет. Куда меня возьмут? Ещё и без образования.

- На складе образование и возраст не нужны, сам знаешь. Можно вообще не учиться, не тратить время и деньги.

Для Алексея сидевший рядом друг был змеем-искусителем, всегда говорившим такие ужасные и одновременно манящие слова. Он словно брал мысли из самых потаённых мест разума енота и озвучивал их, пытался уговорить хоть на одну из них. Обычно Алексею хватало трезвости ума для сопротивления, но иногда ему хотелось послушать Влада.

- Сейчас я хочу просто поиграть, - сказал енот. –Не хочу ни о чём думать.

- Ладно, не отвлекаю.

За игрой пролетело несколько часов. Алексей не знал, сколько именно, да и ориентировался в таких случаях исключительно на усталость. Он слышал, как в квартиру вошёл отец, боковым зрение видел тени, мешавшие свету просачиваться под дверью, но никак не реагировал. Происходящее на экране было важнее происходящего за стеной.

Дверной звонок смог привлечь к себе внимание Алексея. Тот поставил игру на паузу, отключил звук в колонках и навострил уши. Раздражающий звон раздался снова, и енот решил выйти из комнаты.

- Ты куда? – спросил Влад. – Это, наверное, опять картошку продают. Сейчас ещё раз позвонят и уйдут.

- А если это мать с работы вернулась? Потом ещё злиться будет.

Глазка на двери не было – приходилось открывать на свой страх. Отец обычно кричал, пытаясь выяснить намерения пришедшего, но Алексей не мог заставить себя сделать так же. Некое стеснение перед самим собой одолевало его даже в собственном доме.

На лестничной площадке стоял одноклассник Тимофей, который еле заметно подрагивал от холода. Его нос был спрятан в вязаный шарф, а шапка с бубоном закрывала даже брови. Он был полностью покрыт снегом, будто пробирался к дому енота сквозь снежные туннели и сугробы.

Удивлённый появлением рыси Алексей молча смотрел на него, ожидая первого шага.

- Гостей ждёшь? – Тимофей решил зайти с лёгкой шутки в стиле старших родственников, но получилось неубедительно.

- Нет, не ждал, - только и ответил енот, открывая дверь шире. – Но заходи, раз пришёл.

Тимофей аккуратно проскользнул в квартиру и закрыл за собой дверь. Внутри было гораздо теплее, но после долгой ходьбы по морозу кот чувствовал лишь дрожь и щипание замёрзших пальцев.

- Что-то случилось? – поинтересовался Алексей.

- Просто решил тебя проведать. Ты вроде как заболел.

Енот не мог ничего ответить. С одной стороны, ему было приятно, что одноклассник побеспокоился о нём, но с другой стороны, он ждал подвоха. Даже в бытность друзьями Тимофей никогда не приходил без предупреждения – всегда звонил заранее.

Скинув с себя верхнюю одежду, рысь принялся активно тереть ладони в попытках согреться.

- Пойдём, чаем напою.

Гостеприимство в квартире чтилось только родителями, частенько звавшими к себе друзей и коллег, а Алексей в такой час предпочитал прятаться в своей комнате и не высовывать оттуда носа. На сей раз пришлось взять себя в руки и сыграть роль любезного хозяина.

На кухне Тимофей огляделся – казалось, ничего не изменилось за долгое время. Тот же стол-трансформер, стоявший чуть наискось в самом центре комнаты и окружённый стульями, тот же потрёпанный диван, на котором однажды енот разлил газировку, и с тех пор липкое пятно всегда прикрывают тканевой накидкой, тот же старенький холодильник, сверху которого стояла хрустальная ваза. Рысь вспомнил вазу, и именно она стала для него символом чёрной полосы в доме. Раньше её место было на столе, в ней были скромные, но милые букеты, что дарили хозяйке муж и сын. Теперь она покрылась пылью, подтёки уродовали узоры, а скопившаяся на дне вода зацвела.

Рысь сел на место, где ему обычно предлагали сесть – спиной к двери. Он наблюдал за тем, как его друг подавал чай. Движения были замедленными, неуверенными, как будто болезненными.

- Как-то у вас в квартире совсем не пахнет Новым годом, - прервал затянувшуюся тишину Тимофей.

- Нам и не надо.

Брошенная за спину фраза поставила рысь в тупик. Разговор оборвался, толком не начавшись, и потребовалась новая тема, чтобы вынудить молчаливого енота пойти на откровения.

- Так чем ты заболел?

- Не знаю. Просто голова разболелась.

- Температуру не мерил?

- Почему ты спрашиваешь? – задал встречный вопрос Алексей, ставя перед одноклассником кружку с чаем и присаживаясь рядом. – Есть какие-то подозрения?

Тимофей не смог сдержаться и наигранно засмеялся.

- Извини меня, но ты действительно немного подозрительный. Особенно в последнее время.

- Со мной всё нормально. Это ты пришёл ко мне домой в девять вечера, чтобы устроить допрос, - весьма агрессивно сказал енот, нахмурив брови.

- Хорошо, - произнёс Тимофей. Он выставил перед собой ладони и ударил ими по столу. Рысь не знал, с чего нужно начать, какие слова подобрать, чтобы енот смог понять его правильно. – В твоей семье сейчас довольно тяжёлый период, поэтому решил тебя поддержать.

- Зачем? Я об этом не просил.

- Меня не нужно об этом просить. Я просто вижу, что ты отдаляешься от коллектива, становишься необщительным, сжатым. Из тебя и слова доброго не вытянешь. Хотя раньше не заткнуть было. Это всё ведь происходит из-за чего-то? Есть проблема, с которой нужно разобраться, и я тебе в этом помогу.

- И ты туда же, - Алексей поставил локти на поверхность стола и спрятал морду за ладонями. Он хотел отгородиться от надоедливого одноклассника, укрыться от его настойчивости. – Я сам по себе такой. Меня устраивает моя жизнь. Что вы всё время ко мне лезете? Что вы всё время пытаетесь меня перевоспитать, поменять? У меня за ушами тумблеров, которые можно пощёлкать, нет. Если я сижу один, значит, мне это нравится – и ты ничего с этим не сделаешь, Тимоша.

- Допустим, тебе нравится одиночество, но ты не можешь жить в одной комнате и никогда оттуда не выходить.

- А, знаешь, хотелось бы, - всё так же сквозь пальцы ответил енот. Опустив руки, он увидел стоявшего в дверном проёме Влада. Тот наблюдал за спектаклем со стороны, улыбаясь и покачивая головой. Безжизненным взглядом он впился в пятнистый затылок рыси. - Хочется, чтобы от меня наконец отстали. Эта тема у меня уже поперёк горла встала.

Тимофей лишь загадочно улыбнулся и отвернулся от енота. Он перебирал пальцами, стучал ими по столу, пытаясь найти способ вывести одноклассника на чистую воду. Ему не хотелось углубляться в личные интересы Алексея и его жизненные ориентиры.

- А я буду настаивать на своём, - проговорил рысь. Он обхватил ладонями керамическую кружку, стенки которой были нагреты изнутри горячим напитком. – Тебе нужен собеседник. Тот, кому ты сможешь рассказать о тяжёлой жизни, пожаловаться на кого-то. Излить душу, так сказать. Есть вещи, которые невозможно держать в себе. Хоть убей, но мой конфликт с физруком настолько выводит меня из себя, что я рассказывал про него и родителям, и родственникам, и друзьям, и учителям, но никак у меня не получается угомониться. Зато я успокаиваюсь, когда нахожу поддержку у других. Даже если эта самая поддержка не искренняя, даже если мне поддакивают, лишь бы я заткнулся и ушёл – мне нужно высказаться, потому что так становится легче.

Взгляд Алексея поднялся над плечом рыси и впился в стоявшего у входа на кухню Влада, становившегося мрачнее с каждым услышанным словом. В его остром взоре читалась злость. Он двигал нижней челюстью по сторонам, раздумывая над словами Тимофея. В конце концов, чёрный енот решил уйти.

- Ты сам понимаешь, что бессмысленно сравнивать нас двоих, - ответил Алексей.

- Возможно. Но скажи, разве я не прав?

- Прав, конечно, - енот скромно опустил глаза. Он заметил пару хлебных крошек, которые тут же смахнул на пол. – У меня есть друг, можешь не беспокоиться.

- В интернете?

- Нет.

- Как зовут? Может, я его знаю.

Алексей замешкал. Настойчивость рыси не давала ему покоя. Он мог прекратить надоевший разговор в любую минуту и выставить одноклассника за дверь, но не решался пойти на столь смелый шаг. Голову будоражила навязчивая мысль – Тимофей действительно мог помочь. Он действительно хотел помочь.

- Владлен, - сказал енот. – Ты его не знаешь.

- Твоя правда – не знаю такого. Даже сложно сказать, встречал ли я кого-то с таким именем.

Напряжённые пальцы рыси нервно передвигались по керамике. Они рисовали хаотичные эллипсообразные узоры, иногда задевая кружку когтями.

- Но я точно помню, - продолжил Тимофей, - как года четыре назад мы с тобой разговаривали про семьи. Ты тогда сказал, что хочешь себе в жёны Ленку из параллельного класса, потому что у неё глаза добрые и грудь большая, а ещё хочешь трёх сыновей. И старшего из них ты бы назвал Владленом. Я тогда сказал, что это имя старомодное, а ты обиделся. Помнишь? Я потом долго над тобой издевался, даже у самой Ленки спросил, нравится ли ей это имя. Знаешь, что она ответила?

Енот даже не моргнул на вопрос рыси.

- Лучше тебе и не знать. Боюсь обидеть твоего друга. Он, наверное, ранимый, как и ты. Тем более, имена себе не мы выбираем, правильно?

На кухне повисла тишина. Рысь молча грел руки о кружку с чаем, к которому за время разговора так и не притронулся, а енот ушёл в яркий мир детских воспоминаний. Никто из них не мог прекратить затянувшееся молчание – они оба не понимали, о чём нужно поговорить, чтобы разрядить обстановку.

- Ты завтра в больницу идёшь? – спросил рысь.

- Да… я не болею, честно говоря, - ответил енот, в котором неожиданно взыграло желание говорить правду. – Я это сказал, потому что хотел прийти домой и поиграть в компьютер.

- Обидно, конечно, но спасибо за честность. Я это ценю. И, думаю, это маленький успех. Ну, ладно, засиделся я у тебя.

Встав из-за стола, Тимофей поправил брюки, штанины которые не хотели спускаться, и отряхнул руки. Он с тяжёлым сердцем посмотрел на не двигавшегося енота и вздохнул. Совесть, что рысь пытался усмирить, разрывала его на части.

- Спасибо за гостеприимство. Спасибо за чай. Я пойду домой, а то мама будет волноваться.

Последняя фраза явно была лишней, но осознание пришло к Тимофею слишком поздно. Он поспешно покинул кухню – уже возле входной двери накинул на себя куртку, которую даже не застегнул, просунул ноги в высокие сапоги и вышел из квартиры.

Енот сидел, не шевелясь, и вглядывался в пустоту. Существовавшее наяву отошло на второй план, уступив место воспоминаниям и раздумьям. Он не заметил подошедшего Влада, севшего напротив него, и его возмущённых жестов.

- Какой этот рысь душный, - сказал чёрный енот, заглядывая в душу Алексея. – Можешь себе представить: пришёл под самую ночь, чтобы мозги тебе вправить. Пусть другим лапшу на уши вешает. Ты-то свою голову на плечах имеешь, сам можешь решить, что нужно делать.

Пытаясь уйти от общения с Владом, Алексей поднялся на ноги. В его руках оказалась кружка, чай в которой по-прежнему был достаточно горячим, чтобы согреться поздним зимним вечером. Но енот не чувствовал ни жажды, ни голода, от того вылил напиток в раковину из нержавеющей.

- Зря ты признался ему, - всё не унимался чёрный енот. – Он обязательно всем расскажет. Будут потом к тебе приставать с вопросами. Вообще не нужно было его внутрь впускать. Постоял бы в подъезде пару минут и ушёл. Только настроение ис…

- Заткнись! – прорычал Алексей, повернув морду к плечу и с грохотом уронив кружку в раковину. Боковым зрением он мог видеть сидевшее за столом чёрное пятно. – Я не спрашивал твоего мнения!

Алексей развернулся к столу. Друга на кухне не было, и енот знал почему. Влад всегда пропадал, когда его мнение расходилось с позицией Алексея. Он словно не мог существовать без одобрения друга. Но енот не огорчился пропажей Влада – ему нужно было побыть наедине с самим собой.

Он выключил свет в квартире и скрылся за дверью личной комнаты. Компьютер работал, игра всё время была на паузе. Нажатием одной кнопки, Алексей завершил сеанс, и комнату охватила темнота. По памяти енот пробрался к не заправленной с утра кровати и тяжело упал на неё. Сон пришёл спустя несколько часов, когда у енота не осталось сил думать.

Уже утром Алексей в очередной раз опоздал на первый урок, которым, как назло, была алгебра. Учитель математики удивился появлению енота, но не его опозданию. Под злорадный, издевательский шёпот Алексей прошёл вглубь кабинета. Краем глаза он заметил обеспокоенный и одновременно радостный взгляд Тимофея, сидевшего за первой партой рядом с дверью.

Уроки тянулись медленно. Они и без того казались безразмерными, вечными, а предчувствие новогодних каникул только растягивало длинный день.

Алексей, который в каждом кабинете сидел позади всех, практически не отрывался от спины Тимофея, реагируя на каждое движение пятнистой головы и кисточек на ушах. Когда учителя озвучивали оценки за полугодие, енот сжимался, слыша свою фамилию. Ему хотелось, чтобы все забыли о его существовании и не напоминали об этом рыси.

- Рад, что ты не заболел, - сказал Тимофей во время перемены, подойдя к однокласснику. Он встал рядом с его партой, спрятав одну руку в кармане.

- Спасибо, - еле проговорил Алексей, сделав лёгкий кивок и согнув спину.

- И ещё больше я рад, что ты не стал притворяться. Хотя мог бы, да? – казалось, что рысь нарочно говорил громко, чтобы его слышал каждый, кто находился в кабинете химии. –Сидел бы дома, играл в компьютер. Но нет, пришёл ведь.

- О! А во что играешь? – послышался сиплый голос. Енот и рысь обратили внимание на его владельца – сибирского хаски, сидевшего на ряду у окон. У пса был заинтересованный вид, хвост то и дело вилял из стороны в сторону.

- В «Период полураспада 2», - ещё тише заговорил Алексей.

- Классная игра! Я её не так давно прошёл. А в первую играл? Я от неё оторваться не мог! Все дополнения к ней прошёл: и «Синий сдвиг», и «Противодействующую силу». Оторваться не мог!

Хаски подсел ближе к еноту, оказавшись за пустой партой, стоявшей поблизости. Он активно делился впечатлениями от компьютерных игр и задавал еноту много вопросов. Тот поначалу отвечал осторожно, в основном используя два-три слова и жесты, но со временем он вошёл во вкус и принялся рассказывать про собственный опыт. Переговорить пса Алексей не мог, но слушал одноклассника не без удовольствия.

Искренне улыбавшийся Тимофей ушёл подальше от любителей компьютерных игр, но всё равно якобы невзначай посматривал на них. Он снова поймал себя на мысли, что не замечал одиночества Алексея. Для него енот был просто скромнягой, которому никуда не хотелось идти. Рысь и представить себе не мог, насколько глубока проблема одноклассника. И эта мысль не давала ему уснуть прошлой ночью.

Во время урока химии хаски и вовсе пересел за одну парту к еноту. Они постоянно шептались, забыв про учёбу и классную работу. Учитель замечала их увлечённость общением на отличные от химии темы, но за сорок пять минут так ничего и не сказала им. Видимо, предпраздничное настроение свойственно не только ученикам.

- У меня к тебе есть просьба, - рысь вновь подошёл к еноту после урока и заговорил с ним, пока тот собирал принадлежности в портфель. – Можешь помочь нам с плакатом? Девочки вчера весь вечер просидели с ним, но не доделали. А сегодня уже нужно повесить. Сейчас как раз физкультура, можем её прогулять.

- Я в рисовании не очень, - сказал Алексей. Тимофею показалось, что его голос был громче и звонче, чем обычно, хотя тот был смущён предложением одноклассника. Он прижал округлые уши к голове, словно был виноват перед рысью.

- Не заставляю. Если хочешь играть в волейбол, то пожалуйста.

- Ну… рисуя я, конечно, плохо, но в волейбол играю ещё хуже, так что…

- Отлично! Я знал, что могу на тебя рассчитывать! – радостно произнёс рысь и постучал енота по плечу. – После перемены в библиотеке, договорились?

Спустя десять минут Алексей зашёл в то школьное место, где был в последний раз лет семь назад. Библиотека была крохотной, если сравнивать с городской, да и ежедневное количество посетителей редко дотягивало до пяти.К книжным полкам, стоявшим по периметру помещения, практически никто не подходил, а вот на принтере никогда не оседала пыль.

У дальней стены библиотеки стояли два стола, за которыми трудились одноклассники енота. Рысь просто смотрел за работой, пока двое девушек – невская маскарадная кошка и чернобурая лисица – обсуждали тонкости работы. Алексей осторожно подошёл к ним со спины и заглянул на стол. На четырёх ватманах, склеенных с обратной стороны прозрачным скотчем, была нарисована гуашью пышная ель с разнообразными новогодними игрушками и гирляндой, а внизу бледным пятном оставалась надпись «С Новым 2010 годом», что являлась лишь карандашным наброском.

- О! Явился! – сказала лисица, заметив енота. Она махнула пышным хвостом по сторонам, после чего вернулась к плакату. – Надеюсь, у нас хватит рук, чтобы всё закончить к вечеру.

- Хватит, – отозвалась кошка. – Лишь бы не мешали друг другу.

- Короче, мы со Светой берём на себя ель – будем дорисовывать иголки и тени, - а вы оба возьмёте на себе надпись.

Командный тон лисицы сразу дал понять, что управляет парадом именно она. Девушка взяла в руки сразу несколько разноцветных фломастеров и, открывая их поочерёдно, ставила еле видимые точки на пустые символы.

- Сначала красите гуашью, - продолжила лисица. – Только аккуратно! Сперва обводите по краям, потом закрашивайте середину. После делаете контур фломастером. От вас никто не требует чего-то сверхъестественного, но постарайтесь, пожалуйста. У вас обоих были пятёрки по рисованию.

- Почти у всего нашего класса были пятёрки, - сказал рысь.

- У меня четыре, - произнесла кошка, приподняв руку.

- У тебя четыре, потому что ты не согласилась пойти на танцы с сыном учительницы.

- Да, но факт остаётся фактом.

- Кстати говоря, все идут на завтрашнюю дискотеку? – задал вопрос староста. – В этом году обещали впускать только десятые и одиннадцатые классы. У мелких будет отдельный праздник.

- Ага, зато опять будет толпа старичков, как в прошлые годы! – возмутилась кошка. Она разбавляла засохшую гуашь водой, но отложила дело на потом, решив обсудить наболевшую тему. – Я не хочу, чтобы вокруг меня кружились двадцатилетние мужики! Они пусть идут на дискотеку в Дом культуры, куда нас с Лизой, между прочим, в прошлом году не впустили.

- И их тоже не будет, только не волнуйся, - успокоил её рысь. – Будут все знакомые. Плюс парочка учителей присмотрят за порядком.

- Тогда я пойду.

- И я тоже, - ответила лисица.

Внимание троих одноклассников переключилось на енота, скромно смотревшего вниз, на плакат. Посещение дискотеки не входило в его планы на завтрашний вечер.

- Я, наверное, дома посижу.

- Да ладно тебе! – чуть прикрикнула кошка. – Это наш последний школьный Новый год! Приходи обязательно.

- Там ведь не только танцы будут, - рысь радостно поддержал стремление одноклассницы уговорить енота. – Ещё и конкурсы всякие, и розыгрыши. Будет весело!

- Ну… Ко мне обещал друг заглянуть, - тихо ответил Алексей. Та звонкость в голосе, что была несколько минут назад, пропала. – Если у него не получится, тогда приду.

Алексей приступил к заданию. У него не было выдающихся навыков в изобразительном искусстве, да и кистью рисовал откровенно плохо. Но разукрашивать буквы размером с две ладони было гораздо проще, чем рисовать натюрморт на альбомном листе. Густая гуашь нежно ложилась на плотную бумагу, не растекалась, в отличие от акварели, не образовывала водные подтёки.

От того енот даже увлёкся. Он поймал себя на мысли, что ему приятна собравшаяся компания. Девушки лебезили перед рысью, шутили над ним, а тот, в свою очередь, рассказывал разные небылицы, которые слышал от друзей и знакомых. Алексей не принимал участия в разговоре – он был скромным слушателем, и ему понравилась такая роль.

- Слушай, у тебя хорошо получается, - сказала лисица еноту. – Я думала, что буквы придётся подравнивать, но они и без того ровные. Молодец. А ты, Тимоша, не филонь! Лёша уже на две буквы больше закрасил.

Алексей расплылся в улыбке. Ему редко доводилось слышать комплименты в свой адрес, особенно от девушек. Похвала придала ему сил, появилась мотивация сделать свою работу на отлично.

С плакатом четверо одноклассников просидели до позднего вечера. Они отложили кисти только тогда, когда библиотекарь принялась выгонять их. Тимофей и Алексей аккуратно перенесли плакат на пол в фойе. Краске нужно было время, чтобы засохнуть. Рысь, поблагодарив енота за помощь, отпустил того домой.

В родной квартире Алексей вновь почувствовал себя одиноким и пустым. Всю дорогу домой он пытался сохранить внутри тёплое чувство собственной необходимости, но, увидев знакомые стены, вновь поник.

Дверь в его комнату была настежь открыта. Свет из коридора освещал кровать, на которой, склонив голову, неподвижно сидел Влад. Как только Алексей подошёл к нему, он вскочил и сказал:

- Прости меня за вчерашнее. Правда, я не хотел тебя злить или обидеть. Сам понимаешь, день был непростой.

Алексей ничего не ответил. Он лишь лёг на свою кровать, положив руки за голову, и закрыл глаза.

- Я сегодня всё время думал над тем разговором на кухне, - вновь заговорил чёрный енот. – Меня не покидают сомнения, знаешь ли. Почему он так внезапно заинтересовался твоим здоровьем, твоей семьёй? Всё это очень странно.

- Влад, отстань от меня, пожалуйста. Хотя бы сегодня не трепи мне нервы.

Сев у ног друга, Влад сгорбился, наклонился, упёршись локтями в колени. По напряжённой паузе Алексей понял, что тот хочет высказаться, и решил сыграть на опережение.

- Сегодня был хороший день, правда. Простой и одновременно хороший. Вроде бы ничего такого потрясающего не происходило, но мне он понравился.

- Ну да, ты сегодня не сидел отшельником на задворках класса до конца уроков, а плакат рисовал, - злобно заговорил Влад. – С тобой сегодня разговаривали, как с равным; какой-то кобель подсел, чтобы больше пообщаться на интересную тебе тему. А потом ещё красивая девочка похвалила – теперь ты этот комплимент до самой смерти будешь помнить. Но не упускаешь ли ты одну маленькую деталь? Нет! Две маленькие детали.

- И какие же?

- Их мог подговорить твой пятнистый дружок.

Предположение, высказанное Владом, впилось в рассудок Алексея. Он не хотел верить другу, не хотел поддаваться чёрствым, параноидальным мыслям, но они настойчиво пробивали себе путь в его разум.

- Сам посуди, с тобой контактировали только в его присутствии. Возможно, он просто попросил немного ему подыграть. Один как бы случайно услышал, о чём вы говорили – и заметь, кошак кричал на весь кабинет, чтобы его сигнал приняли. А вторая фифа, которая уже много лет занимается в художественной школе, вдруг похвалила такого бездаря, как ты. У тебя даже почерк нечитабельный, Лёша!

Чёрный енот дёргал друга за вибрирующие нервы, он раскрывал на его сердце язвы, сочащиеся гноем. В ушах Алексея раздался беспокойный гул, руки задрожали и онемели ноги.

- И отсюда вытекает вторая проблема, - не унимался Влад. Его руки грели очередной нож, который он желал вонзить в ослабевшего енота. – Как долго кошак будет над тобой издеваться? Как долго все они будут смеяться над бедным Лёшей? Для них это всего лишь маленькая игра – сегодня одни глумились, завтра будут другие, а потом резко перестанут. Знаешь, почему? Потому что никто из них изначально не хотел тебе добра!

Влад встал с кровати и подошёл к закрытому шторами окну. Он стоял гордо, величаво, как судья, державший в руках смертный приговор. Его чёрные глаза блестели в темноте – они были самой тьмой, что поглощала свет.

- Они пригласили тебя на дискотеку. Хотят выставить тебя посмешищем перед всеми. Твой настоящий друг знает, что ты не умеешь и не любишь танцевать. Твой настоящий друг знает, что ты боишься быть в центре внимания толпы. Твой настоящий друг знает, что ты слишком скованный, чтобы проявлять чувства перед всеми. А теперь скажи мне, что я заблуждаюсь.

Но Алексей ничего не ответил.

- Рысь должен заплатить за своё прегрешение. Мало того, что он бросил тебя в сложный период, так ещё хочет поизмываться. Этот пятнистый выродок – причина твоих бед. Отомсти ему, сделай это завтра перед всеми – и ты обретёшь душевный покой.

Голос Влада резко оборвался, как и сознание Алексея. Енот будто оказался в пустоте, в невесомости, из которой вышел посреди ночи. Отдых приходил к нему обрывками – час сна сменялся часом бодрствования. Последние услышанные им слова не выходили из головы и во сне, и наяву. Он повторял их, как мантру.

Встав с кровати только к полудню, Алексей первым делом подошёл к зеркалу. В отражении был не он – по ту сторону виднелось полуживое тело, с безэмоциональноймордой и стеклянными глазами. Тёмные пятна под глазами украшали опухшие нижние веки. Енот редко любовался собой в зеркало, но готов был поспорить с кем угодно – он видел не себя.

Близился судьбоносный час, который Алексей ждал с нетерпением. Енот был полон решимости – на кону, как ему казалось, стоял весь мир. Влада он не слышал, тот будто решил предоставить другу немного пространства и не мешать.

Уже собираясь на дискотеку, Алексей всё не мог решить, что именно ему хочется сделать там: просто опозорить Тимофея, запугать или же навредить. Он не мог определить ни методов, ни способов, ни инструментов. Рука сама потянулась к канцелярскому ножу, валявшемуся на краю компьютерного стола, и спрятала его в карман.

Алексей решил идти до школы пешком. Свежий воздух и лёгкий морозец, от которого кололо нос и щёки, слегка охладил разгорячённого енота, на время привёл его в чувство. Он начал сомневаться в собственной идее, в своих действиях, но остановиться не мог.

В школу енота пропустили без проблем – лишь один из учителей удивился появлению тихони на дискотеке. Алексей увидел плакат, который он вчера помогал рисовать, висящий в главном холле на передней стене. Он остановился перед ним – его внимание привлекла надпись «От учеников 11А», написанная синим маркером. Те буквы на плакате, что раскрашивал енот, действительно были ярче и ровнее тех, с которыми работал рысь. В душе Алексея пробежала искра, неспособная обогреть или осветить.

В актовом зале играла музыка, был выключен свет, а по углам стояли высокий светящиеся лампы. У невысокой деревянной сцены находилась вся музыкальная аппаратура и светомузыка, а посередине зала в круг собрались старшеклассники. Их танцы больше напоминали конвульсии – лишь хаотичные движения, не имевшие ни красоты, ни смысла.

Тимофей сидел в дальнем углу под лампой и разговаривал с одним из дежуривших учителей. В пылу разговора он и не заметил, как к нему приблизился енот, шедший сквозь толпу, не отрывавший от него пристального взгляда.

- Рад, что ты пришёл! – прокричал Тимофей, когда увидел остановившегося в паре метров от него Алексея. – Садись, я приберёг для тебя хорошее место.

Енот молча выполнил указание улыбающегося рыси.

- Жаль, ты не слышал приветственную речь завуча. Она такую пургу несла! Скорее всего, уже где-то разогрелась до дискотеки. Надо было с собой видеокамеру принести и запечатлеть этот момент.

- Почему ты не танцуешь? – весьма грубо спросил Алексей, не уделив внимания рассказу одноклассника.

- Я никогда не танцую на дискотеках. Боюсь показаться глупым, да и двигаться я толком не умею. Зато приятно просто посидеть и поговорить с кем-то. И на других посмотреть. Помнится мне, ты тоже не любишь танцевать.

Сердце енота больно дрогнуло. Последняя фраза рыси звоном прошла в его голове – она казалась неестественной, противоречащей внутренней природе Алексея.

- Вон, смотри!

Тимофей пальцем указал на их одноклассника-барсука, стоявшего в круге танцевавших. Он снял с себя зимний свитер и принялся крутить им по сторонам, как шашкой.

- И это только двадцать минут прошло. Представь, какой ужас здесь будет твориться к концу.

- Какой смысл приходить на дискотеку, если ты не танцуешь?

- Ну, если тебе хочется, можешь присоединиться к остальным. Я и на тебя посмотрю.

- Вот зачем ты здесь – наблюдать за тем, как другие позорятся.

- Да почему сразу позориться? Они так отдыхают. Я отдыхаю по-другому, когда смотрю фильмы или читаю книги. У тебя другой отдых – ты играешь в игры на компьютере. Не вижу в этом ничего позорного.

- Тогда зачем ты сюда пришёл и меня пригласил?

Удивившись вопросу, Тимофей посмотрел в наполненные злостью глаза Алексея, в которых сверкали разноцветные вспышки светомузыки.

- Потому что так надо, Лёша, - ответил рысь. – Если ты хочешь нормально социализироваться, нужно больше находиться в обществе.

- Ответь на один вопрос, Тимофей, - уверенно проговорил енот, не прекращая прожигать взором рысь. – Почему ты решил, что мне нужна помощь? Я пришёл сюда, только потому что хочу получить ответ.

Рысь задумчиво покачал головой и отвернулся от одноклассника. Ему не хотелось поднимать столь щепетильную тему. Он боялся, что истина рано или поздно выйдет наружу и навредит им обоим. Но обманывать Алексея не мог.

- Пойдём, выйдем.

Поднявшись со стула, рысь уверенно направился к выходу из актового зала, ведя за собой торопливо шагавшего за ним енота. Они не остановились в коридоре, пройдя до самого гардероба, где забрали верхнюю одежду, и выйдя на улицу.

Только спустившись с порога школы, Тимофей достал из кармана пачку сигарет и закурил. Едкий дым медленно вылетал из его носа и растворялся в декабрьском воздухе. Рысь смотрел в одну точку, себе под ноги, и ничего не говорил.

- Я отвечу на твой вопрос, если ты ответишь намой, – спросил Тимофей и начал движение в сторону небольшого школьного сквера, где не было ни единой души.

- Сначала ты.

Рысь молчал до тех пор, пока они не дошли до скамейки, засыпанной рыхлым снегом. Пару лет назад эту самую скамейку на уроках труда делала группа мальчишек, в которую входили и рысь с енотом. Садиться на неё Тимофей не собирался – ему просто хотелось отойти подальше от лишних глаз, предчувствуя сложный разговор.

- Ты действительно хочешь услышать от меня правду? – задал риторический вопрос рысь. – Наша классная попросила меня поговорить с тобой. Она думает, что у тебя есть суицидальные наклонности. И я с ней согласен.

В отличие от Тимофея, енот не стал брезговать и сел на скамейку, продолжая держаться за нож. Потяжелевшие веки опустились – он вновь оказался в пустоте, посреди ничего, и только речь Тимофея держала его в реальном мире.

- Мне раньше казалось, что ты просто спокойный и необщительный. Бывают и такие, не всем нужны большие компании и орды друзей. Но разговор в твоей квартире изменил моё мнение. Я убедился в том, что тебе нужна чья-то поддержка, иначе ты действительно сделаешь что-нибудь очень глупое. Тебе нужен… не могу назвать это контролем, просто кто-то должен направить тебя по правильному пути. По пути жизни и развития. Не могу назвать себя лучшей кандидатурой, но я искренне хочу тебе помочь. И приложу любые усилия, чтобы ты наконец-то выбрался из этого ужасного кризиса.

Открыв глаза, Алексей посмотрел на тёмный силуэт рыси, еле видневшийся в ночной темноте. Тлеющая сигарета была ориентиром – енот смотрел чуть выше неё. Хоть он и не видел зелёных глаз, но чувствовал на себя их пристальный взгляд.

- Я ответил тебе честно. Теперь твоя очередь, - Тимофей сделал последнюю затяжку и откинул бычок подальше в сугроб. Он сел на другой край скамьи, положив ногу на ногу. – Что тебя беспокоит? Не говори, что всё нормально. Мне нужен полный, развёрнутый, честный ответ.

- Зачем тебе это всё? – недоумённо спросил Алексей, повернувшись к рыси. Большим пальцем он случайно нажал на кнопку канцелярского ножа, и остриё лезвия покинуло металлические ножны. – Что ты будешь делать с этой информацией? Ходить по школе и рассказывать всем, какие у меня проблемы? И все потом будут смеяться надо мной, тыкать пальцами и издеваться. Это тебе нужно?

- Я просто хочу, чтобы ты выговорился. Нельзя каждую проблему держать внутри себя. Тебе станет легче. И мы договорились – вопрос на вопрос. Я уже ответил на твой.

Алексей удивлялся спокойствию одноклассника. Внутри него бушевали ураганы, извергались вулканы и расходились земные плиты. Эмоции с трудом вмещались в маленького енота, и, казалось, вот-вот должны были выйти наружу.

- С чего начать? Наверное, с того, что год назад мама нашла себе новую работу. Стала проводницей в поезде. Дома бывает крайне редко: может быть в рейсе три недели, а может и на полтора месяца задержаться. А потом она заявила нам о своём новом ухажёре – машинисте того самого поезда. У неё любовь до гроба, она, говорит, никогда и никого так не любила. Отец ей не интересен, разумеется, да и я толком тоже. Она мне не звонит, не пишет, а когда приезжает домой, то ругается с отцом. Со мной и не говорит вовсе. Ещё даёт мне деньги на карманные расходы, пытается купить моё уважение. А я её всей душой ненавижу. Поначалу деньги рвал или сжигал, но потом денег стало очень мало, и мне пришлось их принимать, чтобы не сдохнуть с голоду. Знаешь, как я сейчас питаюсь?

Енот смотрел на рысь, которого почти не видел в темноте. Тот махнул головой.

- Покупаю себе овсянку. Варю её на воде, смешиваю с вареньем, которое отец от бабашки привозит, и ем. Если утром не доел, оставляю на вечер. Мне уже плохо от одного упоминания овсянки и абрикосового варенья. А иногда вообще ничего не ем весь день, кроме как в школьной столовой. За еду в школе, кстати, я сам плачу.

Достав пачку сигарет, Тимофей вынул оттуда хранившуюся в укромном месте дешёвую пластмассовую зажигалку и включил на ней фонарь. Бледный свет едва мог осветить землю под его ногами, но он позволил рыси видеть морду озадаченного енота.

Тимофей обратил внимание на крохотную нелепость: одна ладонь енота грелась в кармане куртки, пока вторая пряталась в кармане брюк, прикрывая странный вытянутый предмет с острой гранью. Поза Алексея показалась рыси странной, о чём он тут спросил:

- Почему ты так нелепо сидишь? Одна рука в куртке, вторая – в штанах.

Но енот словно и не услышал его, продолжив говорить о своём:

- У меня раньше Новый год ассоциировался с полным холодильником еды. Мама всё время говорила: «Не трогай ничего, это на Новый год!». Потом мы два дня готовили и ещё неделю ели приготовленное. На балконе всё забито тарелками, холодильник страшно открыть, потому что постоянно что-то выпадало. А что теперь? Банка рыбных консерв, и то отец заберёт её на закуску. Может, картошки себе пожарю – вот мой праздничный ужин.

- А отец что?

- А что с ним? Он мне сразу заявил, что меня они с мамой вообще не планировали, я просто получился. Со мной он и так никогда нормально не общался. Всё хотел сделать из меня настоящего мужика, даже грозился в кадетское училище отдать. А сам – когда мама ушла, начал пить. Его с работы уволили, дома он не ночует, даже ребёнка своего обеспечить не в состоянии. Прямо эталон мужчины. Хорошо хоть друзей-алкашей в дом не приводит.

Закончив основную часть монолога, Алексей посмотрел на Тимофея. Тот был опечален услышанным, даже слегка шокирован.

- Вот так я и живу. Что у меня осталось? Школа, которую я терпеть не могу, своя комната, компьютер и интернетный модем.

- А бабушка-то звонит?

- У неё только проводной телефон. Письма иногда пишет, но, сам понимаешь, общением это не назовёшь. Вот и приходится разговаривать с Владом.

Тимофей мгновенно оживился. Их горький разговор наконец дошёл до долгожданной темы. Рысь жаждал открыть Алексею глаза.

- Ты понимаешь, что он ненастоящий?

- Понимаю, - спокойно ответил енот, будто был готов к вопросу. - Зато он говорит то, что у меня на сердце лежит; говорит то, что я сам бы никогда не сказал. Ему нравятся все мои увлечения, шутки, которые я рассказываю, да и предать меня он не может. Мы с ним как лучшие друзья или даже братья. Нет – мы с ним родны душой. Как одно целое.

- Да вы и есть одно целое! – зарычал Тимофей, лишившись запаса невозмутимости. Его руки обрели живость, движение – рысь принялся размашисто ими жестикулировать. - Он не может сказать тебе то, что ты не знаешь. Это ведь порождение твоего разума. Естественно, если мы с тобой будем обсуждать какую-то спорную тему, то можем к общему мнению не прийти. У нас разные знания, разный опыт, разные взгляды на жизнь. И это нормально, Лёша! Поэтому с другими общаться интересно. Что тебе такого может рассказать этот твой Владлен, чего ты не знаешь? Только выдумать. И то – это ты выдумаешь, а он скажет.

- Я знаю, Тимоша! Я не глупый, - Алексей замолчал, выдерживая паузу. Уверенный взгляд выдавал в нём желание продолжить говорить. - Ты представить себе не можешь, как мне иногда страшно от его речей. На что он только меня не настраивал, не провоцировал. Ты спрашиваешь, что у меня в кармане? Да вот что! – крикнул Алексей, показав рыси канцелярский нож. Задрожав, он отбросил его в сторону, словно испугался. Тимофей посветил фонарём на упавший в снег предмет – потребовалось время понять, что именно принёс с собой енот. – А до этого он мне говорил: «Ты никому не нужен. От тебя отказались родители. У тебя нет ни единого друга. Зачем страдать всю жизнь, если можно закончить мучения?». Мне это говорил Влад, но я ведь понимаю, что он озвучивает лишь мои собственные мысли, о которых я боюсь думать, - енот громко вздохнул, собирая силы на последний рывок, и провёл ладонью по слезящимся глазам. - Сначала хотел сделать что-то с собой, не потому что мне жить надоело, а чтобы внимание привлечь, чтобы меня пожалели. Но кому я нужен? На меня всем наплевать! Теперь предлагает из дома сбежать и начать новую жизнь. А мне семнадцать, Тимоша. Какая новая жизнь, если старая толком не началась?! И у меня такое ощущение в последнее время, будто я умираю. Что я медленно приближаюсь к концу. В один момент лягу спать и не проснусь. А засыпать теперь страшно.

- И после такого ты считаешь его своим другом?

- А кого ещё? У меня и вариантов нет! Вот и получается – я оживил свою тень и стал с ней дружить. И если бы ты не влез, я бы так и жил.

Тимофей наблюдал за отчаянными попытками Алексея сдержать слёзы, блестящие в глазах. Но рысь хотел, чтобы слёзы стекали ручьём по щекам енота, чтобы с ними вышла скопленная горечь. Ему нужно было выжать их из Алексея – и он знал, как это сделать.

- Смотри. Я тебя послушал – теперь ты будешь слушать меня. Ничего не говори, ничего не спрашивай, - Тимофей набрал в лёгкие морозный воздух, прикусил губы. – Мы с тобой перестали дружить не из-за моего предательства, как ты думаешь, а… так получилось. Сначала я не мог уделить тебе время, потому что был занят, а потом ты отказывался со мной гулять. Так бывает. Мы раньше общались с Генкой, а теперь друг про друга ничего не знаем. Я лично много не потерял после утраты нашей дружбы с ним. За это время у меня появился другой круг знакомых, с которыми я провожу время. Потому что жизнь течёт – всё двигается, всё меняется.

Вступление заслужило от енота только понимающего кивка. Слова Тимофея не пробили треснувшую броню Алексея, но нашли в нём отклик.

- Про твоих родителей я ничего не могу сказать. Знаю их всю свою жизнь. То, во что превратилась твоя семья, конечно, ужасно. Но и такое бывает. И нужно находить в себе силы держаться. Я, наверное, вообще бы не ходил в школу на твоём месте. Возможно, пил бы вместе с отцом или ещё что хуже. Я курить начал, потому что мне по биологии тройку поставили. Представь меня после той катастрофы, которая произошла с тобой – червяков бы кормил, сто процентов, - увлёкшийся Тимофей тяжело вздохнул и покосился на енота. – А ты держишься. Извини, но внешне ты – доходяга. И всегда таким был. Но в тебе столько силы воли, столько живучести, столько терпения! Энергию эту нужно в верное русло направить. У тебя вся жизнь впереди, ты многого добьёшься с такими качествами. Побеждает не самый сильный или умный, или хитрый, а изворотливый, как ты. И я даже немного завидую тебе.

Алексей стал легонько подрагивать, послышался тихий стук зубов. Енот уже забыл, когда в последнее время слышал ободряющую речь в свой адрес. Она стала очередной искрой, пролетевшей в пустом сердце, и первой, что смогла его зажечь.

- Может быть, прежнюю жизнь уже не вернуть, но я знаю, как начать новую, и при этом не умирать, - почти шёпотом сказал Тимофей. – Нужно избавиться от Влада. Тебе не нужен друг, который будет тебя гнобить. Тебе нужен тот, кто тебя поддержит в трудную минуту, даст хороший совет, даже просто выслушает, когда тебе будет что сказать. И я хочу быть этим другом. Я буду для тебя этим другом. Мы…

Тимофей не успел договорить заготовленную речь до конца, как Алексей упёрся мордой в его плечо. Послышался надрывный плач и громкие всхлипы. Енот дрожал и нервно дёргался, задыхался от собственного рёва. Рысь осторожно приобнял его одной рукой за голову, одновременно успокаивая и давая возможность освободиться от эмоционального перегруза.

- Хоть я тебя и боюсь после сегодняшнего вечера, - тихо произнёс рысь, глядя на валявшийся неподалёку нож, - но в беде тебя не брошу. Ты обязательно вернёшься к нормальной жизни, слышишь? Тебе просто нужно поверить настоящему, не выдуманному другу.

Успокоить Алексея удалось не сразу. Тот долго не мог прийти в себя, продолжая рыдать снова и снова. У него кружилась голова, слёзы стали пресными, но он не мог остановиться – из него выходили злость и ненависть к самому себе, которые он копил долгие месяцы.

Тимофей запретил ему разговаривать с Владом и отправил домой отдыхать. Чёрный енот, любивший играть на нервах друга, так и не появился тем вечером. Казалось, он бесследно исчез, вытек вместе со слезами.

Семья рыси пригласила енота праздновать Новый год с ними. Алексей долго отказывался, но Тимофей был слишком убедителен, не позволив другу томиться одному в пустой квартире. Последний календарный день стал для енота лучшим в году.

__________________________

Зимние каникулы стремительно подошли к концу - уже январь неумолимо приближался к середине. За окном снова шёл снег, а на шкафах, школьных стендах и потолке висели новогодние украшения, но пропало сказочное настроение и дух веселья.

Первый урок после долгих выходных никак не мог начаться. И учитель, и ученики пытались настроиться на рабочую волну. Разочарованные старшеклассники считали минуты до звонка, пока учитель заканчивал с бумажной волокитой.

- Так, староста на месте? – спросил учитель, уронив взгляд на первую парту дальнего ряда. – Тимофей, кто у нас сегодня отсутствует?

- Кочеткова каталась на коньках в Центральном парке, врезалась в борт и вывихнула ногу – у неё больничный до февраля.

С дальних парт послышалось хихиканье, которое учитель тут же пресёк громкими ударами ручкой по столу.

- Всё, только она?

- Ну… - боязливо протянул рысь. – Лёша Селевёрстов тоже болеет.

- Как обычно, - недоверчиво произнёс учитель. – Что с ним?

Тимофей повернулся к классу. Глаза почти всех одноклассников были устремлены на него. Все ждали ответа, который рысь боялся им давать.

- Не знаю, - неуверенно ответил он, солгав. – Не могу сказать. Но, боюсь, мы его ещё не скоро увидим.