Второй шанс Париса Троянского

– Почем нынче яблоки?

– По цене Трои.

У входа в Аид, как известно, ждет трехглавый Цербер. Реально так ждет, скучно ему. Ждет, значит, грешников, а также идиотов, сунувшихся в Аид. И ждет, пока хоть кто-нибудь придет, чтобы развлечь его, размять все три свои пасти и сожрать кого-нибудь посвежее, тысячелетней выдержки. Вот только Цербер обычно ждал гостей извне Аида, поджидая какого-нибудь Орфея, притащившегося за своей любимой. Чего Цербер не ждал, так это воина, облачённого с ног до головы в доспехи хозяина пса, который явился бы из самых недр преисподней.

– Брысь, пошёл, – мрачно пробасил я, имитируя голос его хозяина.

Пёс с недоумением посмотрел на меня всеми тремя парами глаз.

– Тяв? – вопросительно проскулил он, чуя одновременно знакомый запах, смешанный с чем-то куда менее знакомым и приятным, нежели запах самого Аида.

Ну или так. Я решительно рубанул псину мечом. Злобно оскалившись, Цербер тут же накинулся на меня. Был он огромен – в три человеческих роста, но не так проворен, как воин, закаленный тысячами лет спарринга с лучшими героями эллинов. Я поднырнул под собаку и решительно располосовал ее брюхо мечом. Не слишком глубоко – ни к чему злить Аида. Но достаточно чувствительно, чтобы пес отскочил.

– Сказал же – брысь!

Я прошел мимо скулящего пса. Не оборачиваясь, отправился дальше наверх, в царство живых. Туда, где меня ждали подвиги… Ничего меня там уже не ждало спустя тысячи лет после того, как имя мое обратилось в пепел. А прах троянского царя Приама давно развеяли над морем верные люди.

Выбравшись на поверхность, я снял иссине-черный шлем, украшенный темным конским хвостом – шлем Аида – и долго вдыхал свежий морозный воздух. Я оказался на склоне высокой горы, поросшей редким кустарником, а снизу – зелеными лесными зарослями. Подняться чуть выше – станет холодно, ниже – в самый раз.

Как следует насладившись дыханием (о, это великая привилегия живых!), я спустился вниз по горной тропинке. Оставалось только спросить: «Не знаете, случаем, как пройти в Трою?» Но что-то подсказывало мне, что никто в располагавшейся внизу деревушке не знал.

Она была другой, не такой, как привычные мне крутобокие глиняные и деревянные домики, даже двухэтажные. Деревянные – роскошь! Вроде и выбеленные известью стены остались, да вот только черепица крыш сложена по-другому. И покосившиеся заборы не похожи на те, к которым я привык. Словно все в самом воздухе было другим. Да еще эти длинные блестящие на солнце черные веревки, натянутые повсюду, крепящиеся к высоким бетонным столбам.

Я медленно побрел по улице в поисках подходящей корчмы. Правда, расплачиваться мне было нечем, но я надеялся что-то придумать. Однако корчмы там не оказалось. Нашлось здание с надписью «Магазин», зайдя в которое, я увидел огромное разнообразие невиданных мной прежде товаров, из которых опознать я сумел разве что фрукты да мясо.

– Хм, – сказал я, понимая, что расплачиваться нечем и едва ли стоит закладывать ради сомнительного удовольствия набить брюхо шлем самого Аида. Еще обидится – неровен час, если узнает! Одно дело – похитить у бога доспех, и совсем иное – расплатиться им, ну скажем, за колбасу.

Так что мне оставалось лишь облизываться, глядя на вкусные товары. Продавщица, сидевшая внутри магазина на низеньком стуле, посмотрела на меня с интересом. Одета она была не по-нашему и даже на эллинок не похожа. «Может, вавилонский наряд», – подумал я. Но не мог же, в конце концов, выход из Аида находиться где-то в восточных горах?

Нет, определенно это было что-то другое. На ней было простое светло-голубое платье и синий передник с белой каймой. Прическа ее тоже была причудливой – вместо красиво уложенной косы или хотя бы кучерявых завитков дерзкая короткая стрижка. Впрочем, она делала продавщицу миловидной. Она разглядывала меня и мой доспех с интересом.

– А вы реконструктор, да? – жизнерадостно поинтересовалась она. – Будет какой-то съезд?

«Реконструктор? Что они там реконструируют?» – задумался я.

– Ну, я умею чинить вещи, – солгал я, надеясь получить хоть какую-то работу, а за нее – колбасу или хотя бы лепешку.

– Чинить вещи? – заинтересовалась продавщица. Она улыбнулась. – У нас все в порядке, спасибо. А можно с вами сфотографироваться?

– Хм, – сказал я, пытаясь понять, чего хочет девушка. Но потом, окинув взглядом, решил, что чего бы она ни хотела, почему бы и нет? – Я женат, – на всякий случай предупредил я, когда девушка приблизилась ко мне с каким-то маленьким черным артефактом.

Она обворожительно улыбнулась.

– А я замужем, – весело заявила она и, неожиданно прижавшись ко мне, поднесла ближе странный артефакт.

На его экране тут же появились моя голова в шлеме и ее улыбчивое лицо в обрамлении светлых волос. Она нажала прямо на экран, и изображение застыло там. Я пораженно разглядывал прибор.

– Вот это да!

– Что ж, спасибо! – улыбнулась она.

Я продолжал смотреть на еду, не в силах просить. В конце концов, желудок решил за меня, взбунтовавшись. Я взял одну из лежавших на прилавке пшеничных лепешек.

– Эй, а заплатить? – возмутилась девушка.

Проигнорировав ее слова, я пошел к выходу.

– А, ладно! – махнула она рукой. – Так и быть, за счет заведения. Бери!

Я вернулся на свежий морозный воздух и, подняв шлем, откусил лепешку. Это божественно!

– Что ж, до воровства еды ты еще не опускался, царевич! – проговорил я.

Следовало найти какую-нибудь работу. И раздобыть еды в дорогу, путь предстоял неблизкий. А еще хорошо было бы выяснить, где именно я нахожусь.

Поколебавшись, я вернулся в таинственный магазин и, сняв шлем, сознался продавщице:

– Вот что, у меня нет денег. Ни единого медного гроша, – признался я девушке. – Но мне очень надо кое-куда попасть. Не знаешь ли ты, прекрасная дева, где я нахожусь?

Она похлопала глазами.

– Вы говорите прямо как персонаж Илиады, – сказала она.

Она явно залюбовалась моим лицом, и я про себя хмыкнул. Не будь оно иссечено множеством шрамов сошел бы за красавчика. Зато мои темные кудрявые локоны все еще могли зачаровать кого угодно.

– Конечно. Вы находитесь в Артисе, – улыбнулась она.

Это название решительно ничего мне не говорило. Тогда я сообразил выяснить, как называется гора с которой я спустился.

– Ты рядом с горой Хаон, милый, – с сочувствием произнесла продавщица. – Видать, ты изрядно выпил вчера, не так ли?

– О, ну скажем, вчера у меня выдался не самый простой денек, – хмыкнул я, вспомнив, сколько всего мне пришлось преодолеть, чтобы прорваться к Церберу.

Если кто-то думает, будто мертвые отпустили меня, просто помахав вслед ручкой, то нет. Пришлось уложить немало мертвецов, что преградили мне путь к выходу из Аида. А помимо мертвецов, там хватало и других кошмарных созданий, которых я раздирал буквально голыми руками.

– Хаон, значит, – проговорил я, пытаясь припомнить, где же находится эта Аидова гора.

Хаон, Хаон, Хаон... Название-то смутно знакомое. Эх, если б когда-то давным-давно я предавался меньше любовным утехам и больше учил географию… А ведь говорил мне отец. И старший брат пытался наставлять юную бестолочь.

«Хаон – это вообще-то в Микенах», – вспыхнуло в моем мозгу.

– А далеко ли отсюда до Микен, милая?

– О, так ты турист! – улыбнулась она. – Да нет, вовсе недалеко, смотри. – С этими словами девушка что-то сделала со своим артефактом, и внутри него появилась самая настоящая карта. – Мы вот здесь, – она ткнула пальцем, – а Микены находятся тут. От Артиса прямо туда идет автобус. Доедешь до вывески, там так и написано: «Микены» и указатель, – она посмотрела на меня с любопытством. – А где же ты кошелек-то потерял?

– Где-то потерял, – неопределенно развел я руками.

«Тысяч много так лет назад», – добавил я мысленно.

– Ох, что, и паспорта нет? – расстроилась за меня продавщица.

– Нет, – заверил я.

Чем бы это ни было. Она посмотрела с явным сочувствием. Затем неожиданно предложила мне еще лепешку и кусочек сыра с прилавка.

– Вот, возьми, – сказала она. – Перекусишь. Может, позвонить кому?

– Позвонить? – спросил я.

– Ну, связаться с твоими близкими, чтобы тебе хоть денег перевели. Хотя куда тебе переведут? Ты и телефон потерял, да? И карточку?

– Телефон, значит, – я посмотрел на артефакт, поняв, как он называется. Телефон. «Фон» – звук, «теле» – далеко. Что же это значило-то, а?

– Ну так позвонить? – настойчиво спросила она.

– Да нет, спасибо, не надо. – Я сгреб лепешку и сыр. – Я был бы счастлив отплатить за твою доброту.

«Да вот только нечем», – подумал я.

Девушка развела руками.

– Делай добро и бросай его в воду! – жизнерадостно сказала она. – Поможешь кому-нибудь!

– Благодарю, – кивнув девушке, я забрал еду и после небольшого инструктажа с ее стороны покинул, наконец, магазин.

Итак, мне предстояло отыскать таинственный автобус и добраться на нем до Микен. Наверное, автобус – это какое-то транспортное средство. Может, телега какая продвинутая. Время вокруг явно было не то, в котором я покинул бренный мир.

Отправившись в место, что мне указала продавщица, вскоре я убедился, что время совсем не то. Продвинутая телега представляла собой железную крытую повозку с колесами и без лошадей. Люди бесстрашно входили в недра этого железного дребезжащего монстра, брались за поручни и рассаживались на сиденьях. Я поступил так же.

Они почему-то прикладывали к таинственной штуке, закрепленной на одном из поручней, маленькие зеленые прямоугольники. Но у меня такого с собой не было. К счастью, никто не заинтересовался, почему я не сделал так же. Так что мне оставалось лишь сесть, расположиться на удобном сидении и смотреть в окно. Ну и еще отвечать на вопросы назойливых людей, одетых совсем иначе, чем я. И даже чем продавщица.

Они таращились на меня, некоторые просили сделать фото. Я решил никому не отказывать. Аид взбесится, обнаружив, что куча смертных сохранила в своих артефактах картинки с его доспехами. Конечно, это наведет его на мой след и весьма быстро, если он в курсе этой технологии. Но почему бы и нет, в конце концов! Зато было весело!

Когда со мной сфотографировались все желающие, я уселся обратно на сиденье и стал смотреть в окно на пробегающий мимо пейзаж. Эллада. Конечно, деревни изменились, дома немного другие. Дорога и вовсе ровная, чего отродясь не бывало, покрытая слоем чего-то серого, смутно похожего на бетон, но чего-то другого. Но зато кипарисовые рощи остались прежними, оливки, росшие вдоль дороги, изумрудно-зеленые поля. Прекрасна была Эллада, что и говорить. Но с Троей ей не сравниться, на моей родине климат теплее и мягче.

Вскоре автобус и правда остановился возле синей с белой надписью вывески, на которой красовалось название Микен. Я выскочил наружу и направился в сторону когда-то прекрасного города. Уже отсюда ясно становилось, что Микен, что ожидал, я не увижу. Впереди лежали развалины, при виде которых плакал бы сам царь Агамемнон. Горше, чем возле алтаря, где погибла его принесенная в жертву дочь Ифигения.

Я добрался до руин и замер, с горечью оглядывая былое величие. Главные ворота города изменились. От прежнего величия остался лишь безголовый барельеф со львами. Возле них крутились какие-то люди, перекрывшие вход узкой матерчатой лентой.

– Ваш билет? – требовательно произнес незнакомец, и мне оставалось лишь пожать плечами.

Какой билет? Билет куда? Посмотреть на руины когда-то прекрасного могущественного полиса?

Я взглянул на него сквозь прорези черного шлема Аида.

– Нет у меня билета, – мрачно проговорил я.

– Касса вон там! – произнес мужчина, указав мне на приметные белые будки, в которых сидели женщины, отделенные от покупателей огромными необычайно прозрачными стеклами.

К ним и правда выстроилась очередь. Люди протягивали деньги в маленькие окошки, а взамен получали бумажный билетик, с которым и проходили внутрь, продемонстрировав его охраннику.

Мне оставалось лишь отойти подальше. Это же были руины. А в Микенах отнюдь не одни ворота. Я обошел остатки стен полукругом. И, перебравшись в одном месте, зашел в город.

Что ж, возможно, мне не стоило этого делать. Если Аид представляет собой удручающее зрелище, полное страдающих мертвых душ и жутких чудовищ, то руины Микен удручали дважды. В основном здесь сохранились фундаменты и куски стен. На месте когда-то прекрасных храмов одиноко торчали обломки колонн. От царского дворца почти ничего не осталось. Под ногами хрустели остатки старинной мозаики, да немного цветной штукатурки, оставшейся от прекраснейших фресок.

«Как жаль, что Агамемнон не дожил до этого момента! – подумал я, разглядывая Микены. – Вот то, что он заслужил».

Мои руки сами собой сжались в кулаки. Что же. Кажется, мир изменился. И может быть, даже к лучшему, кто его знает. По крайней мере, таинственная повозка «автобус» мне очень понравилась. Вот только этот мир был чужим для меня.

Я подошел к одной из групп людей, что бродили по руинам, и прислушаься к словам молодой женщины, которая шла впереди этой группы. Она рассказывала историю Микен. И о Агамемноне не забыла, и о брате его Менелае упомянула, и о войне, что шла в этих землях.

Я тихонько шел вместе с ее экскурсантами, стараясь выглядеть неприметной глыбой, но получалось плохо. Она то и дело бросала на меня заинтересованные взгляды. Но возмущаться моим присутствием не стала. Так я узнал о падении Микен. О том, как пришли они потихонечку в запустение, и о том, что теперь это национальный памятник великого государства Греции.

«Эх, видели бы все эти люди, восхищенно вертящие головой туда-сюда, Микены в самом расцвете! – подумал я. – Они были бы поражены».

– А что с Троей? – спросил я экскурсовода.

– О, Троя! – она заулыбалась, – Трою нашел Генрих Шлиман в 1873 году на берегу Турции.

– От нее осталось так же мало? – эти слова дались мне с трудом.

– По правде сказать, еще меньше, – призналась девушка. – Хотя там сейчас ведутся активные раскопки.

– Вот как!

Мне захотелось выть.

Я попытался отойти от группы, но заметив, что я ухожу, люди тут же начали просить сфотографироваться вместе со мной. Я никому не отказывал. Одна маленькая девочка, фотографировавшаяся вместе со своей мамой, угостила меня конфетой. Пожалуй, самой вкусной, что я пробовал в своей жизни. Сделанная из шоколада, но не горького, как тот, что я стащил в небольшом магазинчике по дороге, когда автобус остановился, чтобы "заправиться", а сладкого-пресладкого.

В конце концов, экскурсия ушла дальше, а я остался одиноким призраком бродить по древним руинам. Мне так и хотелось заорать: «Агамемнон, выходи!» – когда я нашел старинное захоронение, которое, впрочем, вряд ли принадлежало самому царю Агамемнону. Он был мертв уже тысячи лет. В Аиде мы с ним виделись. Но сражаться и мстить его тени было совсем не то же самое, что набить рожу живому царю Микен.

В конце концов, день стал клониться к закату. Люди, пришедшие на экскурсии, ушли, а я притаился тихонько в руинах, оставшись ждать, пока горизонт поглотит солнце. Бархатная ночь опустилась на Элладу. И на небе проступила луна, позолотив расстилавшиеся вокруг Микен поля и горы.

Я смотрел куда-то вдаль и жевал подаренную продавщицей лепешку. Что ж, кажется, это было прекрасное и зловещее время одновременно. Все, что я знаю, превратилось в руины. В такие же каменные фундаменты, наскоро скрепленные цементом тысячи лет спустя, чтобы не разваливались. Я, пожалуй, мог бы остаться здесь, но мое место в этом мире было совсем в ином времени.

Подстелив под голову плащ, я улегся прямо на землю и позволил себе уснуть, прижавшись к руинам древней стены. Упал бы на мою голову старинный микенский камень, словно доска от Арго на голову Ясона, это было бы символично. Но нет, старинные камни и не думали возражать против моего присутствия.

Я не удивился бы, явись ко мне в эту ночь сами боги, но они безмолвствовали. Даже Аид не пришел за своим доспехом. А заодно спросить с меня за раненного Цербера и наведенный в Аиде хаос.