Второй шанс Париса Троянского II

Во дворец мы с Еленой и Гермионой явились как обычные просители. Правда, пришлось потратить пару дней на подготовку. Елена купила дорогие ткани на местном рынке, самые лучшие, что нашла. А наша эфсинская мастерица, супруга Энола, сшила для нас красивые одеяния, которые даже самые знатные люди в Трое, пожалуй, не отказались бы носить. Они уступали разве что нарядам царской семьи, сшитым искуснейшими портными в Трое. Что ж, большего от простой эфсинской швеи требовать было невозможно.

Мы с Еленой и Гермионой облачились в новые наряды. Я с удовольствием сменил свою изрядно потрепанную тунику на новую. Больше всего обновкам обрадовалась Гермиона. На её ногах сандалии буквально горели. Новенькие, из крепкой кожи, украшенные красивыми камнями, пришлись ей как раз впору. Елена же наконец преобразилась из жены простого рыбака Афанасия, пусть и красивейшей во всей Элладе, в самую настоящую спартанскую царицу.

Я взял с собой нескольких эфсинцев в качестве охраны, но лишь для того, чтобы добраться до самого дворца беспрепятственно. Внутрь же мы вошли с Еленой и Гермионой втроеим, как обычные просители.

Мы явились в тронный зал, где наконец смог я увидеть свою семью. Царя Приама, уже седобородого, но ещё не постаревшего и не превратившегося в сломленную, одиноко бродящую по Аиду тень. Царицу Гекубу, что горделиво восседала на троне подле него. Её тёмная шевелюра была уже тронута сединой, но взгляд горел чисто и ярко, всё такой же царственный, каким я его запомнил.

Брат мой Гектор стоял по правую руку от царя и почтительно внимал его распоряжениям, многие из которых намеревался выполнить самолично или поручить своим людям. Деифоб и Гелен маячили возле стены со скучающими лицами.

Я знал, что братья ненавидят такие приёмы подданных, они казались им донельзя скучными. Беды простых людей да и знатных волновали Гелена и Дейфоба примерно никак. “Гектор наследник, пусть он и отдувается”, - примерно так они рассуждали. Куда больше братьев моих интересовал скорый обед, поесть вкусностей и, быть может, отправиться резвиться на гору Ида на своих быстроногих конях.

Я нашел взглядом Кассандру и Поликсену восседавших на стульях возле противоположной стены. Девчонки о чем-то тихо перешёптывались. Наверное, о своём каком-то девичьем может, влюбились в кого-то или ещё что-то. Мы с Еленой прошествовали вглубь зала и остановились подле тронов троянского царя и его супруги. Отвесили глубокий поклон. Я глубоко поклонился родителям, моему примеру, последовали Елена и Гермиона.

— Приветствую тебя, царь Приам! Меня зовут Парис, я твой сын! — произнёс я, глядя в оторопевшее лицо отца.

Глаза Приама буквально на лоб полезли от изумления.

— Сын?! — поражённо переспросил он. Затем резко поднялся.

Я надеялся, что он кинется ко мне в объятья. Такого, если честно, и в первый раз не было. Но мало ли? Ведь, в конце концов, наслышан он уже о моих подвигах.

— Тот самый сын? — выделил он язвительно. — Из-за которого вся Ахея на ушах стоит? Из-за которого царь Агамемнон прислал письмо, где угрожает войной? Этот сын? — уточнил он язвительно. — Что-то я не припомню среди своих детей сына по имени Парис!

Я встретил взгляд отца. Нет, кажется, объятий не будет.

-Тот самый сын, которого оставил ты много лет назад младенцем на горе Ида. Вот этот сын! — пояснил я и перевёл взгляд на царицу Гекубу. Лицо её выражало, казалось, целую бурю эмоций. Ей явно хотелось вскочить с трона и немедленно заключить меня в свои объятья. Губы её задрожали, а глаза заблестели от появившихся слёз.

Ох, как же мне хотелось сделать прямо сейчас несколько шагов, подняться по ступеням и сжать побелевшие руки своей матери! Но я удержался. В конце концов, надумай я это сделать, и прирежут самозванца-принца прямо сейчас. Благо на поясе царя красовался красивый серебряный кинжал с изогнутой рукоятью в виде орлиной головы.

Приам нахмурился, губы его сжались в узкую сухую черту.

— Сын, значит, — повторил он со значением, на этот раз явно колеблясь.

Ведь действительно отправил он младенца помирать на гору Ида, и я знал, что грызло это его долгие годы. Хоть был он в первую очередь царём, но все же и отцом тоже. Приам помолчал.

Вместе с ним умолк весь зал, люди затаили дыхание. Сейчас можно было бы расслышать шелест пера, упавшего на мраморный пол среди высоких колонн, поддерживавших своды тронного зала. Царь Приам сделал несколько шагов навстречу мне, спустившись со своего трона.

Казалось, ещё мгновение, и тяжёлые руки его либо сомкнутся в объятиях вокруг моих плеч, либо на моей шее, чтобы немедленно решить возникшие у Трои проблемы.

Но возможности выяснить, что именно намеревался сделать троянский царь, мне не представилось.

— Он лжёт! — неожиданно раздался ясный и чистый звонкий девичий голос. Кассандра вскочила со своего места и подошла к отцу. Она застыла между нами, обвиняюще направив на меня свой тонкий девичий палец.

Все взгляды оказиались прикованы к принцессе.

— Он лжёт! — повторила девчонка, облачённая в белоснежное, подпоясанное золотым поясом складчатое одеяние.

Я застыл поражённый, ведь именно Кассандра в первый раз заявила братьям, что у неё было видение, что я самый настоящий их брат. Именно из-за её слов привели меня тогда в царский дворец. Именно она первая меня узнала!

— В смысле лжёт? — оторопел я, глядя в тёмные глаза сестры.

Не то чтобы мы с ней ладили. Напротив, она ненавидела меня большую часть из тех десяти лет, что нас осаждали ахейцы. Хоть я и пытался пару раз примириться с Кассандрой, но неудачно. Она считала меня главным виновником всех бедствий Трои. Ведь если бы я убрался из дворца вовремя, ну, скажем, едва появившись там, а ещё лучше — не крал спартанскую царевну, быть может, ничего дурного бы не случилось, по мнению Кассандры. Я поражённо разглядывал сестру.

— Он лжец! — твёрдо повторила Кассандра, обвиняюще тыкая в меня пальцем. — Он не брат наш, что ты оставил на горе Ида, отец!

Приам перевёл на сестрёнку тяжёлый взгляд.

— Почему ты так решила, Кассандра? — спросил он.

Я видел, как царица Гекуба закусила губу, пристально вглядываясь в моё лицо, словно желала увидеть за чертами юного красавца мою постаревшую душу.

— С того, что он не брат нам, — твёрдо заявила Кассандра. — У меня было видение. Тот, кто был оставлен на горе Ида, совсем другой человек. Он живёт в деревне неподалёку от Трои, могу привести к нему.

Девчонка вздёрнула свой тонкий аристократичный носик.

Я поражённо уставился на Кассандру.

Что? Не брат я ей, значит? Она может привести в деревню? Куда? К Аристию? Она надеется отыскать там ещё одного Париса, что ли?! Вопросы роились в моей голове, подобно разгневанному пчелиному рою.

— Я совершенно точно твой брат! — заявил я нагло изовравшейся девице. — Уж не знаю, что ты там видела в своём видении, но, должно быть, истолковала его неправильно. Я — Парис, второй принц Трои.

–– Ты никто, ты самозванец! — бросила мне прямо в лицо разъярённая девчонка. ––Знать тебя не желаю! Убирайся отсюда, покуда цел. Отец, повели его прогнать!

Кассандра просительно посмотрела на Приама. Я нахмурился. Происходящее нравилось мне всё меньше и меньше. Слишком уж переживает Кассандра из-за моего появления... Я перевёл взгляд на Гектора, который стоял поражённым. Но ещё бы! В одно мгновение у него появился брат, а теперь и вовсе сестрёнка-провидица это отрицает.

Гектор явно не знал, как ко мне относиться: то ли как к проходимцу, пытавшемуся втереться в царскую семью, то ли как к давно потерянному младшему братишке, которого готов был Гектор без раздумий принять в семью и оберегать, как всех прочих своих младших сестёр и братьев.

А вот Гелен, маявшийся возле стены, потерял былое равнодушие к происходящему и теперь пристально созерцал нас своими тёмными глазами. Гелен был братом-близнецом Кассандры и наделён таким же пророческим даром, как и она сама. Но не спешил Гелен оглашать своё мнение.

«Быть может, у него просто не было видения?» — подумал я. Они значительно чаще посещали Кассандру. Но, или умный брат предпочитал отмалчиваться и смотрел, что куда приведёт. Кто его знает?

— У нашего сына, что был оставлен на горе Ида, должен быть мой перламутровый гребень! — неожиданно подала голос царица Гекуба. Она с надеждой уставилась на меня так, словно я должен был немедленно продемонстрировать тот самый гребень, положив этому конец всем спорам.

А я же что? Я стоял с пустыми руками. Да, у нас были с собой дары, что прихватила Елена из спартанской казны и планировала вручить царю Приаму в знак, так сказать, семейной дружбы. Но перламутрового гребня царицы Гекубы, конечно, среди заготовленных для семьи подарков у нас не было.

Я с сожалением опустил голову.

-Мой отец расплатился тем гребнем, когда я болел, со жрецами храма Асклепия. Добрая царица, — произнёс я, глядя в глаза Гекубе. — Ты спасла им мою жизнь, но у меня нет того гребня с собой.

— Как удобно! — взвизгнула Кассандра, вновь обвиняющая, направив на меня палец. — Стража, выведите его немедленно отсюда и выбросите куда-нибудь подальше! — прорычала она. — Этот самозванец найдет оправдание чему угодно. Пусть убирается прочь!

Юная принцесса топнула ножкой. Елена пораженно разглядывала мою сестру. На возмущенном лице спартанки было ясно написано, что при первой возможности она просто вцепится Кассандре в волосы, а то и вовсе самолично ее прирежет ножом, с которым не расставалась. Старинный подарок отца ее Тиндарея.

Я мягко сжал ладонь супруги.

–Потерпи! — шепнул я.

Царь Приам безмолвствовал, сделав знак Кассандре заткнуться. Он смотрел на меня тяжелым пронзительным взглядом. Затем перевел он взгляд на Елену за моей спиной.

–Ну что ж, не знаю, сын, ты мне или нет, но полагаю, Елена Спартанская, что стоит подле тебя настоящая, — проговорил он медленно.

Елена с достоинством расправила плечи и шагнула вперед, она еще раз поклонилась царю.

–Меня зовут Елена, я дочь Тиндарея и царица Спарты, — согласилась она. –Я по доброй воле покинула Спарту и ушла с твоим доблестным сыном, царевичем Парисом.

Она смело выдержала взгляды обоих моих родителей, и я даже не мог сказать, чей взгляд был опаснее — царя Пряма, что размышлял, не выдать ли ее немедленно Менелаю, или царицы Гекубы. Которая еще не определилась, сноха она ей или нет. Но уже, наверное, сомневалась, достойна ли Елена быть супругой одного из ее сыновей, пусть даже предполагаемого.

–Что ж, царица Елена и ее дочь Гермиона могут остаться во дворце, как мои дорогие гости, — решил Приам. –Ты же, — он посмотрел на меня, — если, сын, мне получишь роскошные покои, подобающие принцу и содержание принца. Но если ты мошенник, берегись!

Глаза Приама казалось вот-вот начнут метать молнии. Затем он обратился к Кассандре.

– Отведи нас в деревню, к юноше, которого ты видела в своем видении. И тогда рассужу я, царь, кто из них мой сын, а кто нет!

Кассандра степенно кивнула, а затем бросила на меня украдкой злобный победоносный взгляд. Я лишь удивленно пожал плечами в ответ. Ну вот, спрашивается, и чем насолил я девчонке? И о каком таком другом юноше она вообще ведет речь?