Вулфаир: да не угаснет огонь

Не диво, если кровью слез людское зло грозит всегда:

За мукой мука вслед идет и за бедой спешит беда.

Да что там зло и доброта — не стоит даже речь вести:

Толпа с жестокостью дружна, а доброте она чужда!

Согнулся даже небосвод под ношей низостей людских:

Сверкают звезды, словно пот на теле, взмокшем от труда.

А ведь в предвечных письменах не предуказан жребий мук,

И на скрижалях душ людских не предначертана вражда!...

Алишер Навои

Глава I

– Дети, складываем краски в пеналы, что бы ничего не осталось на партах!

Все дети послушно начали укладывать принадлежности рисования. Кто-то пытался схитрить, дорисовывая художество.

– Поторопитесь! Ну же! – повторилась женщина в белом балахоне, поправляя круглые очки на курносом носу. Она сложила губы в трубочку, как будто пытаясь протянуть последнюю букву своего предложения.

Все детишки знали, что не стоит её злить. Можно схлопотать и остаться в неурочные занятия, а ведь за стенами этого заведения столько всего интересного: водопады – льющиеся к верху; птицы с телами животных; разные сказочные пакостники и неведомые ранее существа. Мир словно звал изучать его, открывая каждый раз новые и новые неизвестности о себе. Каждый день в обучении протекал почти что одинаково, лишь время после давало небывалое наслаждение.

– Кому не ясно? – вновь в конце фразы забавно сложив губы трубочкой, спросила она.

Никто не смел перечить. Все как один, повинуясь, принялись торопливо выполнять её пожелания.

Один с парней, будучи смелее, чем остальные видя, что за ним не наблюдают, кинул бумажный снежок, прицельно попав в голову однокласснику. Парень, получив удар об макушку, лишь взъерошил свои белоснежные короткие волосы, сдержав слёзы, что так и принялись накатываться на глаза. Лишь украдкой его радужные глаза исподлобья взглянули на обидчика, запоминая его очередную издевку. Будучи гоним всем классом, ему было трудно сдержать свои истинные эмоции. Почему именно он? Почему с ним так обходятся? Ведь другие ученики не чем не лучше! Пускай он ниже всех ростом, худой и имеет необычайно белые волосы отличимые от всех, но ведь он такой же – с плоти.

Учительница, проследив, что её указания выполнили, огласила: «Все свободны!» Уроки были окончены. Дети пронеслись по классу словно смерч, пытаясь оказаться у выхода учебного заведения одними из первых.

«Ущербный! Ущербный!» – пронеслось по классу.

– Шон ты почему не идешь с остальными? – сменив строгий тон голоса на добродушный шепот, спросила преподавательница, видя, что в классе больше кроме них двоих не осталось никого.

– Я… – стиснув зубы, он быстрыми движениями выбежал с класса, оставив учительницу без ответа.

Он не мог продолжить фразу, прекрасно зная, о ком именно только что кричали одноклассники. Ему хотелось сказать многое, но он понимал, что его не поймут. Ведь он действительно ущербный. Он не помнит не кто он, не откуда. Он как будто просто возник в один момент в данном месте. У него нет родителей, а живет он в приюте под присмотром все той же строгой учительницы, которую все именуют мисс Зефира. Он знал, что, сейчас выйдя со здания, ему следует пойти в приют к таким же ущербным, как и он. Даже там, ему так же не будет с кем поговорить. Все дети его десятилетнего возраста давно сбились на маленькие группки, косо посматривая на него. Даже среди ущербных он выделялся. Он привык, что везде во всём остается в одиночестве. Такова его судьба, пока он не подрастет или не заслужит шанс стать одним из избранных. Раз в несколько месяцев проводится праздник и многих детей, которые преуспевают во всём, отбирают для некого возвышения. Что за такое возвышение и как именно заслужить право на него некто не объяснял. При таких событиях его всегда обходили стороной. Не редко даже взрослые морщили при его виде лица, убивая в парне всякую надежду на возможность стать одним из избранных.

«Почти всех из вас ждут новые свершения. Каждый из вас попав сюда, прошел долгий путь. Кто-то уже доказал, что он достоин пребывать здесь и готов двигаться дальше, а кому-то нужно постичь новые уроки и эмоции. Возможно, в новом обличии или в новой эпохе. Возможно, ваша душа еще не готова смириться и вам, дабы постичь истину, уготована ещё не одна нить судьбы, а возможно вам пора заплатить за содеянное. Надеюсь, дети, где бы вы не оказались, вы будете помнить: нет понятия муки или счастье, это лишь состояние, в котором вы находитесь в данный момент. Только от вас зависит, как вы всё воспринимаете. Ведь не редко счастье может быть и тем и другим». – Учителя не раз повторяли данные слова. Пускай в разной последовательности, но каждый раз улаживая в сказанное один и тот же смысл.

Что приобрели те, которые прошли отбор? Они счастливы? Где они сейчас? Шону казалось, что только он задавался подобными вопросами. Даже приходилось получать нагоняй за такие вопросы от взрослых. Отчасти от чего он стал изгоем среди других.

«Сколько времени прошло и сколько он здесь?» – единственный вопрос, на который никто не мог вовсе дать ответа. Все просто живут, делая что им велено, а каждый день однотипный.

Лишь недавно у Шона как будто что-то изменилось. Сейчас его будоражила лишь одна мысль, и лишь одна мысль придавала ему некоторое счастье, хоть он не понимал почему. Вот уже несколько недель он ходит в одно и тоже место, где познакомился с милой пускай даже на вид воинственной, но ничуть не страшащей черноволосой незнакомкой. Его не смущало, что он мог найти её в одном и том же месте в любое время. Не смущало и то, что она была намного старше него. В этом месте казалось неиссякаемом новыми сказочными существами и местами – ему просто нравились её истории. Каждое её слово что-то будоражило внутри, казалось, заполняя недостающую внутреннею пустоту. Впитывая каждое сказанное слово, он переживал жизнь главных героев как свою собственную. К девушке он относился словно к матери, которой он никогда не знал.

Вот и сейчас он, увидав её, наконец, улыбнулся и бросился сломя голову к ней в объятия.

– Т-с. Тихо, – обняв нежно в ответ, молвила девушка, – ты же помнишь, что это наш секрет? Шон, тебя никто не видел? – обеспокоенно спросила она.

– Тетушка Розмари да кому я нужен? Меня даже не схватятся, если я буду постоянно с тобою! – мелодичным голосом проговорил он.

– Не смей так говорить. Ты нужен мне… ты много кому нужен! – строго и в тоже время с нежностью проговорила она.

– Тетушка, а тетушка! Ты расскажешь вновь сегодня о приключениях своего знакомого?

– Если ты просишь, – Розмари жестом пригласила малыша присаживаться поудобней на мягком мху.

Рядом тихо зачирикали местные крылатые обитатели. Прошло не мало времени, её слова заглушал лишь шум близ падающей воды, об камни.

– Ну почему ты никогда не досказываешь до конца! – обижено проговорил Шон. – Он победил Мамона?

– Не говорю, ибо пока не знаю, чем же закончится история…

– Ты врешь, – обижено, заложив руки на грудях и скривив мордашку, проговорил он.

– Не вру, – Розмари нежно придвинула малыша к себе, положив его голову себе на колени. Она стала нежно поглаживать его волосы.

– Я не вру, – тихо прошептала девушка, что-то явно не договоривая.

– Они будут вместе? Этот мальчик Солнце и эта девушка Луна? Будут вместе? – несколько раз повторившись, спросил Шон, закрыв блаженно глаза от нежных поглаживаний по голове.

Взгляд Розы устремился в одну точку – в воду. Словно она сумела рассмотреть самые глубины озера, которое так неумолимо наполнял водопад.

– Не знаю, – без нотки неуверенности ответила она.

– Но как же эта девушка? Разве она не может помочь ему!? Разве она его не любит? – допытывался он. – Мне бы было больно если бы меня разделили надвое, – пощупав со страхом свои руки, добавил Шон.

Розмари вздохнула, молвив:

– Она отдала бы всё на свете лишь бы помочь. До последней крупицы себя, – на щеке Розы прокатилась слеза, что не скрылось от маленького затейника.

– Тетушка! Почему ты плачешь!? – сев на колени вцепился он руками за ладонь девушки.

Его глаза источали бескрайнюю доброту. Что-то во взгляде Розмари дрогнуло. Она в задумчивости подняла руку, выставив её перед солнцем, что тень от пальцев пала на глаза.

– Меня обидело моё Солнце, – задумавшись, ответила она.

– Но ты ведь не Луна? Правда? Тетушка Роза?

– Нет, мой милый. Ты прав я всё ещё твоя тетушка Роза, – смахивая остатки слезы, ответила она.

– Я всех побежю для тебя! Только скажи, кто тебя обидел. Я для тебя всё-всё сделаю!! – малыш очень смешно не выговорил букву «д», что прибавило немного настроения и снова заставило появиться пускай маленькую, но улыбку на лице Розы.

– Ты уже пытался, – прошептала Роза, малыш прислушался, но так и не разобрал её слов.

«Сейчас он не знает кто он. Хотелось бы всегда так проводить с ним досуг, но моё пребывание здесь лишь вопрос времени. Живим здесь не место». – С грустью подумала она.

Тучи принялись сгущаться.

– Шон. Тебе пора, – встав во весь рост, проговорила Роза.

– Ещё немного. Пожалуйста, – начал просить он в попытках ухватить её за руку. – Мы ведь увидимся завтра снова?

Она не знала, что ответить. Скорей они больше не увидятся вовсе. Шон Вулф, которого она знала, сделал свой выбор. Она хотела бы всё изменить. Не раз пыталась, после появляясь здесь вновь и вновь. Но из-за временных запретов и боязни коллапса именно сам Шон сводил все попытки на нет, с раза в раз погибая в темных тоннелях народа дворфов опять оказываясь здесь. Только он мог помочь победить Мамона. Он сам оставил лазейку к своему спасению, передав отчасти знания о магии времени Сейне. Впервые Розмари смогла понять его поведение. Впервые она стала догадываться о том, что происходило. Эти перемены в её любимом ведь были не просто так. Она чувствовала, но не могла понять зачастую его отрешенный взгляд бессилия и вечной муки. Лидер, что вёл всех единолично путем, который знал лишь он. Даже Артур и Агнес знали лишь крупицы, что поведал им лично Шон. Если бы не появившиеся знания Сейны и ярость Вулфаира из-за смерти господина, сама Роза осталась бы в полном неведении. Ранее умирая, Шон боролся до последнего! Но сейчас, почему сейчас он не хочет бороться? Почему он выбрал смерть, а не попытку исправить всё!? Почему вдруг смирился! Ведь он передал знания Сейне не просто так! Почему не рискнул? Почему он, а не Роза? Почему она вовсе ещё жива? Насколько ещё хватит сил видеть его таким?

«Был бы на моем месте Шон, он бы оставил попытки изменить всё? Это нужно прекращать!» – думалось Розе. – «На что я рассчитывала, отправляясь сюда в который раз. Видимо просто потешить свое Эго. Я ведь знала, что уже нет смысла возвращаться во времени. Каждый раз один и тот же исход. И вот я снова здесь! Я вернулась! И что? Просто рассказать ему истории? Не убедить его в том, что нужно жить, а просто побыть вместе?»

Ведь, правда. Этот раз она просто хотела побыть с Шоном вместе.

– «Ты не скажешь ему?» – раздался голос Сейны в голове Розы.

– «Это что-то поменяет?» – спросила она.

– «Но зачем тогда мы очередной раз прибыли сюда, идя на риск твоей смерти? Я думала ты хочешь испробовать что-то новое».

– «Перед всем, я хотела вновь его увидеть. Знаю, это эгоистично, но у нас не было времени насладиться обычной жизнью».

Голос в голове лишь вздохнул. После небольшой паузы голос Сейны прошел отголоском в голове девушки с новой силой:

– «Он ведь не должен был попасть сюда! Я ведь помню, что творилось после его смерти. Он ведь сам поведал мне, что случилось с костлявой. Но сейчас всё изменилось». – Попыталась надоумить Розу Сейна.

– «Мы не знаем, что произошло и как он поступил! Я его уже в пятый раз здесь вижу! Хватит! Мы ходим по кругу. Я так больше не могу».

Сейна буквально почувствовала, что мысленно Розмари взахлеб рыдает. Её лицо почти не дрогнуло. Она с натянутой улыбкой смотрела на десятилетнего мальчика по имени Шон.

Роза в который раз всмотрелась в Шона и на его неполноценность души магическим взором. Схоже только сам десятилетний мальчик не понимал, что на самом деле с ним происходит. Роза от него как никто другой знала как к нему относятся в данном месте. А ведь он даже не знает почему! Он столько перенес, а что в итоге? Даже сама Роза вынуждена оставить его здесь. Но для чего? Борьбы? Мнимого шанса выжить? Зачем ей целый мир!? Её мир сейчас здесь, с ней! Она хотела бы знать, как вновь вернуть того Шона, который был с ней на острове Затрус. Того Шона, который неуверенно, но обнимал её в ответ будучи в агонии от боли. Ведь это был последний день, когда она видела в его взгляде огонь, а не некую отрешённость. День, когда он ушел, оставив после своего ухода лишь уйму вопросов. Ведь именно в этот день всё кардинально изменилось!

Борясь с душевной болью, Роза выдавила из себя четкие слова:

– Тебе пора Шон. Ты будешь в порядке. Помни, что ты не один.

– Тетушка… не говори так, словно прощаешься! – с испугом проговорил он. – Ты ведь почти что моя мама!

– Нет…что ты такое говоришь. Просто погода ухудшается, – молвила Розмари прекрасно зная с прошедших двух попыток, что её пребывание здесь было замечено. Нужно было действовать и как можно скорей скрыться, вернувшись в свое измерение и время. Но слова Шона били точно, словно невидимое оружие что было нацелено в её бесплотную душу.

– «Поторопись иначе ему может грозить опасность! Ты ещё жива, а он нет. Я даже боюсь представить, чему могут подвергнуть его душу за обычную встречу с тобой!» – предупредила Сейна.

– «Я знаю!» – мысленно завопила Розмари.

Ей было трудно смотреть на десятилетнего малыша, который смотрел на неё с надеждой.

– Ты обещаешь? – спросил вдруг он.

– Конечно! – ответила Роза, душевно просто умирая. С каждой буквой она словно отрывала часть себя. Её успокаивали мысли, что разделение души Шоном было намного больней нежели ей сейчас. Она никак не может навлечь беду на него. Это его личный выбор. Он должен обрести хоть мнимый покой. Хоть так. Хоть где-то!

– «Надеюсь он извинит меня за мои истории. Извинит за появление перед ним даже после смерти…» – зароилось в голове Розы.

– «Не переживай. Он выдержит всё. Это ведь никто иной как Шон Вулф!» – принялась успокаивать Сейна. – «А сейчас поторопись!»

– «Сейна как думаешь, если у меня не получится, мы сможем ещё увидеться здесь? Дождется ли он меня? Сможем ли мы узнать друг друга после?» – вдруг обратилась Роза.

Она принялась наблюдать как не спешно душа Шона Вулфа в виде десятилетнего мальчика покидает её. Он оглядывался каждых несколько шагов, будто проверяя не ушел ли его лучик света.

– «Не говори так, как будто уже собралась умереть», – кратко прокомментировала её слова Сейна.

– «Не переживай, я не собираюсь мириться со всем и продолжу начатое им, ведь я не могу подвести его. Он верил в нас…»

Когда силуэт Шона исчез округу заполнил приглушенный девичий крик из самых глубин гортани. Начался дождь, деревья начало кренить сильным ветром.

На сей раз всё было отличительным. Всю округу не заполнил громогласный голос ангелов с попыткой остановить нежданного гостя от влияния на мир духов. В поступки Розы никто не вмешивался, хоть она явно была обнаружена. Стилет Розмари завибрировал. Поддавшись чувствам Розмари – Сейна с рода Ветрокрылых от злости непроизвольно сделала выброс манны во всю округу словно пытаясь достать обитателей, что молча наблюдали со стороны, но по какой-то причине на этот раз не вмешивались. Магия и капли дождя сплелись в танце и на долгие километры пошел снег, в жаркий день этого места – покрывая всё белым инеем. Вода в озере кристаллизировалась на несколько метров.

Где-то вдалеке для острого слуха Розы не укрылся детский смех и возгласы: «Снег… ура!...получай… дети зайдите внутрь! Оденься!» В жизни всегда так, что для одного полный провал и неразрешимая трагедия, для другого покой и безграничное счастье.

Именно детский смех заставил собраться Розу с мыслями. Спустя несколько секунд пространство наполнилось мощным потоком маны. Только наблюдатели этого места видели девушку, держащую в руке золотое украшение с цепочкой в середине которого зиял полупрозрачный грантид. Ей не мешали, пока она не пыталась нарушить правила их измерения. От крепкой хватки грантид заискрил, переливаясь разными цветами. Окружение осветило неровно просачивающимся золотистым светом от начерченных на амулете рун. В руках у Розы пребывал один из наивысших артефактов народа дворфов, если бы не Сейна, никто так и не узнал о его истинном предназначении, что открывалось только во времена нужды. Этот загадочный камень передавался гномами с рук в руки многими поколениями и приобрёл статус святого артефакта. Лишь король дворфов имел право использовать его. По преданиям его сделал прародитель с целью отблагодарить обычного человека за неизменную помощь. За долгое время его использования узнали, что его сила настолько велика, что он может показать, а с правильным применением вовсе привести к желаемому человеку.

Воздух вокруг застыл, и время замерло, образовалась ровная круглая воронка. Берег озера мира духов опустел, лишь неровные следы обуви на снегу напоминали, что здесь недавно стоял живой человек.

******

Подземные своды как никогда тряслись от звуков горна. В отличие от обычных праздничных будней, звук горна повторялся раз в пять минут. Только стихая, нарастая вновь. Всё сотрясалось и слаживалось впечатление, что весь подземный город объят не нескончаемой подземной породой, а это стенки громадного сердца, что издает непрерывные стуки. Таким образом, преобладало чувство единства всего, что находилось внутри. Улицы города, что служили венами данного сердца, все были украшены в черные тона.

Жители города уже сутки был в непрерывном трауре и звук не прерывался не на секунду. Витала такая атмосфера, что казалось даже искусственный свет, отдавал тусклым свечением, хотя возможно это были лишь перебои в работе электрической паутины.

Впервые дворфы отдавали почести чужаку, словно умер их предводитель. В этот самый момент писалась новая история для жителей подземного города.

Многие не могли понять, почему чужак вовсе удосужился такой чести, ведь это шло в разрез с многовековыми обычаями. Так же ни один дворф не мог понять, почему неизвестному было выточено самую высокую каменную статую и возвышено между предков в дорическом атрии. В короткий строк магам, инженерам, строителям и скульпторам удосужилось немало повозиться, чтобы выполнить эту задумку. За долгие годы ещё ни одному старейшине и королю не выпадала честь занять столь близкое расположение своей статуи рядом возле основателей города в зале предков. Это говорило о многом. Только сам этот факт говорил о невообразимо высоком статусе почившего.

Нынешний король дворфов стоял возле группы колон, что поддерживает две арки большого внутреннего двора галереи. Недавно была установлена статуя, процессия похорон переместилась с центральной площади города Депеш в это необычайно величественное место.

По широкой лестнице не высокие крепкие мужья народа дворфов несли открытый точеный гроб с телом мало известного всем Шона Вулфа. Его веки были крепко закрыты, а на лице было отображено умиротворении. Не одна черта лица умершего не истощала сожаления. Позади медленно передвигающегося точеного дерева переставляя свои массивные лапы, в дань уважения с гордо выпеченной грудью, шел Вулфаир. Время от времени он не то рычал, не то издавал короткий звериный тоскливый вой.

Немного веяло сыростью. Не от того, что все рыдали, а потому что рядом расположились красивейшие фонтаны с подводной живностью. На самом деле грустно было только присущим с расы людей и королевскому зубчатому коту, что на общем фоне коротышей выделялись своим ростом. Среди них и расположился нынешний король дворфов, что перевернул за один день все каноны подземных жителей.

Розмари взглянула на изысканную статую Шона, ныне расположенную возле не менее величественных скульптур дворфов. Его трехмерное изображение возвышалось над всеми. Для Розы сталось впечатление, что его каменный образ буквально затмил остальные скульптуры. Словно был изображен истинный владыка подземного мира. Не она, ни один из дворфов, а именно он является владыкой. Она знала, что будут и есть много недовольных дворфов сегодняшними похоронами. Многие попросту пока не понимают, почему статуя человека здесь, ведь это просто незнакомец, что объявился в их городе чуть больше нескольких дней. Он не дворф и никогда им не станет! Он даже не приемник их короля!

– Ты уверенна в своем выборе? – пытаясь быть как можно громче для девушки, обратился к Розмари Клауд.

– Это необходимо. Народ гномов должен узнать правду, какой она не была. Только так все смогут двигаться дальше и идти за своим королём, не требуя приказа – зова крови правителя.

– Если ты права, то я не завидую зачинщикам, из-за которых он умер. Этот момент войдёт в историю моего народа, – схмурился Клауд.

– Я очень хочу покарать их своими руками. Один раз я даже так и поступила. Эти Дварфы! Не заслуживают милостыни пасть от моих рук!

Розмари впервые на его памяти использовала наивысшее ругательство для ушей любого дворфа. Клауд лишь кивнул, хоть и не совсем понял значение её слов, поскольку ему было известно, что ещё не один из зачинщиков не пойман. Ранее он думал, что Розмари просто покинет не родной ей народ с своими друзьями. Даже принялся подготавливать почву к её уходу. Но внезапно, пользуясь всеми доступными способами, она крепкой хваткой взялась отчасти к управлению, а всему вина смерть её товарища. После появления вампирши, появление людей в их рядах только увеличилось. Если сейчас она действительно права, то он сам покарает зачинщиков кем бы они не оказались.

Клауд обвел взглядом сопровождавших Розмари людей. Артур стоял, словно телохранитель, чуть правей от Розы. По его взгляду было видно, что он уже не раз терял друзей. Агнес, будучи одетой во всё черное, расположилась немного позади, постоянно вытирая сырость из-под глаз, используя платок. По натертым до красна щекам сразу становилось ясно, что молодая особа уже долгое время плачет.

Все пещерные переходы, лестницы и просторные дворики галереи были заполнены битком. Некоторые дворфы пытались сопереживать утрате своего нового короля, некоторые злились, не понимая происходящего, а некоторые просто пришли выяснить кого на самом деле провожают в иной мир? Возможно, их нынешний владыка в лице вампирши сошел с ума?!

Не так давно, было оглашено, что будет проведен обряд вызова истинны о почившем. Такой обряд последний раз проводился лишь после воздвижения статуй основателей Депеша с целью показать величие и истину об их великих предках, что бы молодое поколение знало к чему нужно стремиться. Клауду хотелось бы удивиться знаниям Розмари об этом, но каждый раз увидев на её поясе стилет, он находил все ответы на невысказанные вопросы.

За несколько дней произошло много необъяснимых событий, центральной фигурой которых была вампирша. На его взгляд молодая особа знала такие подробности народа дворфов о которых даже сам Клауд за многие года успел позабыть либо вовсе не знал. Допустим, даже сам Клауд, будучи первым старейшиной, не подозревал, что в сокровищнице имелся потайной уровень, где содержались наисильнейшие артефакты его народа. Какой переполох устроила Розмари, созвав к сокровищнице всех старейшин с их древними оружиями с целью снять печать запрета с потайного места. Оно не мудрено, что никто не знал о потайном этаже, главным ключом было новое оружие их новоиспеченного владыки. Тогда раздался такой грохот, что он думал сокровищница, скроется под землей или вовсе разрушится. Хорошо, что всё обошлось.

Неуверенная девушка, которая сражалась с Дроудваном, превратилась в некотором смысле в тирана с небывало железною хваткой. Почтенные старейшины, превратились в её руках в обычных третьесортных слуг, что подчинялись любому приказу. Если раньше она просила, то теперь она приказывала. Порой её приказы были безумны, впрочем, как и сейчас. Клауд не очень понимал, зачем проводить обряд, о котором упомянула Розмари. На его мнение нельзя было этого делать, руководствуясь лишь общими догадками о общем знакомом. Первый старейшина помнил разговоры один на один с данным магом, но в сказанное им он до этого времени всецело не верил. Да и не хотел верить.

Пока каждый придавался своим собственным мыслям, процессия продолжалась. Вслед за Вулфаиром шла тройка магов – выходцев из совета магов. На их изысканных накидках, разукрашенных в красно-синие тона на левой груди, красовалась эмблема щита с тремя скрещёнными молотами. Внизу вышитого щита смотря из далека мало различимыми буквами на гномьем было вышито: Знание – Сила.

Тот, кто имел хоть немногие познания о магии по их магической ауре понял, что все трое маги пятой ступени. На вид маги были ещё молоды, лишь борода что у гномов было распространённым явлением, немного придавала возраста. Скорей всего предстоящее задание поручили одним из лучших из нынешнего поколения дворфов. Розмари встрепенулась при их виде, как будто в попытке словесно что-то подметить.

– Не переживай, они справятся с этим заданием лучше, чем кто-либо из нашего народа. Пускай тебя не смущает, что среди них нет шестой ступени. Магов шестой ступени у нас по пальцам пересчитать. Впрочем, они почти все тебе знакомы, – осадил её Клауд.

– Вы один из них, как и Дроудван, – с холодком в голосе констатировала Розмари.

– Есть ещё трое подобных нам, но они сейчас находятся далеко за пределами города Депеш, – сделав вид, что не заметил слов Розмари, проговорил старейшина.

– Мне с моею третьей ступенью магии к вам далеко в плане магической выучки. Я выигрываю лишь благодаря сторонней помощи, – Розмари крепко сжала рукой стилет. Дроудван понял, что только что она общалась со своим оружием, закончив свое предложение нечто словесно добавив не предназначенное для его ушей.

– В твоем возрасте замечу: третья ступень очень хороший результат! – без сомнения подметил он. – Жаль, что ты не моя дочь. Меня бы тогда распирала гордость за все твои заслуги!

Розмари украдкой всмотрелась в лицо старого дворфа, но промолчала. Видимо он пытался таким способом поддержать её. В этот день, слова: не грусти – вовсе ничего не значат. Клауд списывал спокойный холодный взгляд Розмари на то, что она всё держит в себе. Он попросту не мог знать, что Розмари видит бренное тело Шона уже не впервые. У неё было предостаточно времени оплакать его ранее. Так же он не знал, что Розмари пытала к гному теплые чувства, ведь именно он некогда не дал ей сделать наибольшую глупость: покончить с собой.

Наконец тело поднесли на расстояние нескольких метров от пьедестала, на котором возвышалась каменная копия Шона. Гроб опустили на ранее заготовленные для подобного случая невысокие подпорки. Дворфы, что бережно несли тело, с почтением отошли от гроба в полупоклоне. Того желал обычай или они действительно относились с почтением к умершему было непонятно. Они выполнили указания и это всецело устроило Розу.

Розмари обвела взглядом всех, кто прибыл сюда. Казалось, что её нынешних подданных не было только в щелях между громадных глыб каменной постройки. Лишь пространство вокруг бездыханного тела никто не осмеливался заполнять. Пускай никому не объяснили причин, и все не понимали поступков своих правителей, но шутить над смертью никто не вправе. После можно будет говорить, кричать, спорить, показывать свою подлость, но не в этот момент. Даже на самом кровавом поле боя, нужно оставить место для света в своей душе, как бы отвратно это не казалось на первый взгляд. У всех одинаково течет по телу кровь, и все мы состоим из плоти и костей. Дворфы в глазах Розмари показали себя с лучшей стороны, нежели когда-то приспешники ненавистных темных гильдий. Может потому раса коротконогих и окрестила людей нелюдями, что укоренилось в их выражениях. Кто бы это не был, тело должно предаться земле или развеяться по ветру!

Маги, что сопровождали процессию, расположились между гробом и скульптурой почившего принявшись ожидать. Сейчас всем давалось время попрощаться с физической оболочкой умершего. В поверьях дворфов предполагалось, что на том свете умерший обязательно услышит сказанное, ведь сейчас его дух стал вездесущим и наблюдает за всем с того света. Тело, что осталось на земле, служит проводником для этого. Если ты не успел, что-то сказать при жизни, то это был последний шанс это сделать. По обычаям дворфов тело обязательно сжигали, а пепел развеивали – таким образом заканчивая цепь жизни умершего в этой жизни, после придав прах природе дабы продолжить кругооборот жизни. Родился из праха и в прах всё возвратится, чтобы переродится в будущем вновь. Может это были выдумками, но именно эти мысли помогали отпустить умершего мысленно, поддерживая веру в то, что жизнь в этом мире была лишь началом пути каждого.

Дворфы стояли и переминались с ноги на ногу. Почти никто не знал об умершем ровным счетом ничего кроме имени и неподтвержденной молвы о Шоне Вулфе который якобы победил заклятого врага многих – Высшего. Им попросту не было чего сказать на прощание.

Первым подошел Дроудван. Он не сказал в голос и единого слова. Пятый старейшина достал из воздуха свой обычный излюбленный громадный меч. Он на глазах у всех сильным ударом повредил рукоять отбив её полностью от меча. Затупленная кромка исчезла в воздухе так же, как и возникла. Дроудван заботливо положил рукоять у ног Шона. Его жест многих обескуражил. Дворф повредил свое оружие и возжелал придать праху его часть вместе с человеком! Оружие для дворфа было товарищем и частью его души, а здесь сам Дроудван испортил свой любимый меч, с которым он стал известен ещё до становления старейшиной.

Дале подошел Клауд, что по слухам среди дворфов был больше всех знаком с данным человеком не раз ведя с ним беседу на едине. Клауд демонстративно отстегнул хламиду и снял свой плащ, после укрыв тканью тело Шона, словно это было одеялом. Он словно говорил жестом, покойся с миром и не знай бед, где бы ты не оказался.

Даже под извечным протяжным звуком горна отчетливо стало слышны перешептывания. Остальные дворфы просто не понимали столь великих жестов своих старейшин.

Вот подошел Артур, наклонился и что-то шепнул на ухо мертвецу, за ним последовала Агнес. Находясь перед умиротворённым лицом своего товарища, она, взяв волю в кулак наконец перестала рыдать, словно хотела показать, что он может не переживать за неё. Артур не стал отходить далеко, наблюдая за ней, боясь её возможной реакции. Агнес неуверенно протянула сжатый кулак. На свету над телом Шона блеснула маленький предмет синего цвета в форме капли. Артур молниеносно схватил руками дрожащий кулак Агнес, пальцами пряча предмет в её ладони.

– Он бы этого не хотел, – шепотом протянул он, схоже кроме них двоих более никто не понял сути произошедшего.

Агнес уткнулась Артуру в плечо, тихо всхлипывая. Казалось, что стуканье громадного сердца, заполонившего всю округу, как будто усилилось в этот момент, став громче. Неспеша, держа Агнес в объятиях, Артур принялся уводить её, пытаясь скрыться в стороне. На смену им подошло ещё несколько старейшин, но они лишь молча, постояли несколько минут, после уйдя восвояси. Подошла Мериель с своим супругом. Стипрус стоял молча, а вот его супруга молвила:

– Будь спокоен. Я присмотрю за ней!

Никто более не выразил столь громадного почтения. После подошло не малое количество дворфов устно пытаясь выразить добродушные слова о скорби смерти, пускай они не знали Шона лично, но жалеют, что они не встретились при жизни. Некоторые из дворфов постарше, которые не понаслышке знали о похождениях Высшего, выразили благодарность за избавления мира столь злостного врага. Часто звучали слова: если это конечно правда. Таких гномов было не очень много, но они были присущи. Спустя некоторое время – видя, что почти никто не подходить, подошла Розмари, как будто оглашая своему народу, что прощание почти окончено. Сама она была не многословна:

– Ещё встретимся! – словно обещая огласила вампирша полушепотом. Её лицо выглядело уставшим.

Она оказалась одной с последних. После ещё были попытки сказать нечто лестное, но это всё было не то. Запоздавшие дворфы подходили лишь из-за уважения после демонстрации почтения старейшин и своего нынешнего короля, как будто пытались выслужиться после всего увиденного.

«Ну и пускай!» – думала Розмари. – «Они ещё узнают!»

Наконец наступил момент, когда тело Шона вовсе оставили в покое. Прошло минут десять в некой паузе происходящего, все как будто пытались вслушаться в звуки горна и прочувствовать единство, на которое всё время указывал данный звук. Никто не покинул галерею, оставаясь на местах ожидая окончания погребений. Более никто не решался подойти к телу, Вулфаир же – вовсе не подошел, как будто сопровождения было в полнее достаточно. Он после прихода в галерею отстранился, будто уже давно всё высказал, а сейчас попросту пытался справиться с грузом потери. Он поступал на взгляд остальных очень сдержано как полагается столь мифическому зверю. Только сам Вулфаир понимал почему себя так ведёт. Уже очень давно для Вулфаира его товарищ, а возможно хозяин как он иногда его называл, стал для королевского зубчатого кота частью его стаи и семьи. Семью не забыть и с ней невозможно попрощаться, она всегда будет частью тебя. На мнение зверя: цепь такой связи не разорвать ничем, и он обязан продолжить эту цепь. Шон боролся почти в одиночку за весь мир и своих любимых, дав шанс выжить многим. Вулфаир просто обязан продолжить начатое всего одним человеком, продолжить эту цепь, ведь Шон Вулф отдал свою жизнь не напрасно, поверив в тех, кто ещё жив.

Обведя всех присущих холодным взглядом наконец Розмари подняла руку. Реагируя на её бессловесный жест, звук горна стал постепенно стихать, вовсе утихнув. Все затаили дыхание.

– Я не с вашего народа. Никому не секрет, что я Вампир. Но я заслужила свое место по праву! Я не хотела вас заставлять слушать меня беспрекословно, но некоторые из вас не оставили мне выбора! Для вас умер незнакомец, для некоторых вовсе нелюдь и враг, но именно этот день вы все запомните навсегда. Я не собиралась и не буду вас убеждать выйти на поверхность с целью борьбы с внешними врагами. Можете не бояться! Ведь вы сами попросите вас выпустить наружу! Вы сами захотите продолжить дело человека, до которого вам нет сейчас дела! – прокричала Розмари. – Всем не сходить со своих мест! А теперь, привести в действие мой последний приказ, как короля дворфов! Более я не хочу иметь дело с теми, которые прячутся словно трусы. Гордый народ?! Ваши предки были великими, что доказывает это место и надписи богини судьбы возле их скульптур! В дальнейшем я буду кем угодно, но не вашим правителем!

Клауд встрепенулся, от слов Розмари. Ведь, по сути, она огласила, что отчасти отказывается от своего нынешнего звания. На далекие километры было слышно перешептывания между присутствующими передавая сказанное тем, кто не расслышал из первых уст. Отчасти слышались приглушенные споры.

Никто и не думал шелохнуться, предосторожность приказа Розмари была лишней. Но сама Роза думала иначе, если нашелся тот, кто хотел навредить Шону, то найдется в этой толпе и тот, что захочет воспользоваться ситуацией и навредить остальным людям среди коротышей.

– Приказываю провести обряд вызова сокрытой истины!

Если слова, сорванные с уст, могли быть враньем, то данный магический обряд нет. Ранее от такого обряда отказались и не проводили многие года, ведь не всегда по итогу дворфы узнавали о своих умерших героях и родных лестную правду.

До этого ожидавшие маги, обступили бездыханное тело, с трёх сторон, вскинув руки по направлению – друг на друга, как будто пытаясь взяться ними, образовав кольцо. Маги забубнили неизвестное Розе заклинание, их руки соединил красной нитью луч, вырвавшийся с ладоней. Луч, постепенно проходя сквозь тела магов, образовал полноценный круг, после отсоединившись, принялся парить в воздухе, имея кольцеобразную форму с пустотой внутри. Маги, не теряя концентрации, плавно перевели руки, вытянув их вверх вперёд себя, держа ладони кверху. Диск принялся пылать розовыми языками, постепенно начав уменьшаться, снижаясь над телом.

Казалось, что наступила гробовая тишина, даже Агнес что до этого громко рыдала, не в силах успокоится в объятиях Артура, умолкла вовсе. Когда огненное кольцо почти достигло тела, Розмари отвела взгляд, будучи не в силах смотреть на лицо возлюбленного. От Сейны она знала, что сейчас произойдет. До последней секунды она надеялась, что: может это шутка? Возможно, он сейчас проснется от своего долгого сна? Ведь я видела его…

Чуда не произошло.

Дерево, с которого был изготовлен гроб, и всё тело Шона обуяло пламенем. Огненное кольцо, немного поднявшись над телом, принялось лихорадочно вращаться. В диск начало засасывать воздух снизу верх, пропуская его через центр. Тело Шона стало по кусочкам рассыпаться, превращаясь в огненные искорки что устремились в центр диска. В верхней части диска ударило огненным фонтаном искр, что закружились в вальсе хаотично по кругу, превратившись в огненный смерч над головами присутствующих.

Розмари подняла взгляд на пылающие в воздухе огоньки, словно от множества маленьких свечек, что с силой раскручивало в стороны всё больше и больше в конечном итоге начав притягивать эти жаркие частицы в центр над объятым пламенем магическим кольцом.

От Сейны Розмари ранее узнала, что в зависимости от истины, которую так всем пытается показать вампирша, магия данного заклятия ведёт себя по-разному. По всему подземелью разнесся рокот, словно рядом несколько раз ударила молния. Звук многих напугал. Такую реакцию заклинания никто не ожидал. Многие подумали, что свод их подземного мира рушится и все будут погребены заживо. Пространство принялось темнеть, а огоньки что так сильно пыталось втянуть в центр кольца как будто от взрыва разлетелись в стороны теряясь в далекой темноте.

Один из магов, что принялся проводить обряд встрепенулся и его рука дрогнула.

– Приказываю собраться и выполнить свой долг! – что есть силы, прокричала Розмари, учуяв не ладное своим шестым чувством. Дворфы были напуганы и один из магов, был готов прервать заклятие, побежав в страхе. Он что-то ощутил, как и остальные его собратья, что испугало и повлияло на его изначальную готовность к обряду и концентрацию. Реакция заклинания схоже была столь сильной, что напугала молодых магов, впервые воспользовавшихся им.

Присутствующие не смогли понять, что именно помогло магам: приказ или же их собственные силы в магической выучке, но после слов их короля магия заклятия продолжилась, удивляя с новой силой.

Хоть в данном месте не было недостатков в освещении, ведь его было даже больше, чем нужно – несмотря на это вокруг воцарился мрак, а над головой засверкали звёзды, как будто всех переместило на поверхность к ночному небу.

Где взглядом невозможно было увидеть, где-то издали – звезды принялись перемещаться, словно капли по паутине, скатываться друг к другу ломаными линиями. Удивительное явление продолжалось до тех пор, пока над огненным кольцом, на которое все давно перестали смотреть, у самого верха галереи не образовалась маленькая золотая лужица. Лужица принялась таять и медленно от неё отделилась всего одна яркая маленькая капля, сорвавшись, полетев к центру огненного кольца. Она, встретившись с пустотой кольца, взорвалась. Во все стороны за секунду распространился белый туман, а над кольцом в центре этого тумана образовался во весь рост не четкий силуэт человека. На краткий миг создалась магическая давящая атмосфера, чуть не поставив многих на колени. Абсолютно все отвели взгляд не в силах смотреть на данный образ, словно в нём было нечто вовсе не земное не принадлежащее данному миру.

Розмари часто заморгала, ведя себя точно так же, как и все остальные. В душе она не могла поверить в происходящее, ей казалось, как будто этот неразборчивый силуэт принадлежит Шону и что он вполне жив. Когда глаза пришли в норму то в воздухе, некогда над гробом любимого, осталось лишь всё время крутившееся огненное кольцо. От кольца принялась тянуться синяя дымка, постепенно образовывая буквы, которые со скоростью одна за одной влетали в каменный пьедестал под трехмерной статуей Шона, глубоко вырезая и плавя камень, образуя слова на языке дворфов.

Когда от действия магии в воздухе остался лишь фон, ближайшие дворфы, которые смогли прочесть написанное будто сошли сума. Не в силах нарушить приказ некоторые падали на колени прямо на месте во всю рыдая, а некоторые просто падали в обморок от шока. Всю округу заполнил дикий вой Вулфаира, словно оглашая, что умерший для него всё ещё жив. Многие поступали как зверь, пытаясь выплеснуть криком свои отличительные от него эмоции потрясения после увиденного.

Увековечено и высечено высшей магией дворфов на каменном пьедестале буквами, пылающими во всю огнём, гласило: «Тот, кого благословил и полюбил сам создатель. Тот, кто жил тысячи лет и прошел через века дабы спасти всех жертвуя собой и своей душой. Истинное имя ему – прародитель магии.»