Вы любите гулять по лесу?

Вы любите гулять по лесу?

Жаркий летний день. Солнце бьёт золотыми лучами сквозь кроны корабельных сосен. Изображая броуновское движение, в них хаотично мечется мелкая мошкара. Пожилой человек осторожно ступает по мягкому ковру леса. Улыбка блуждает по его лицу — он любит гулять по лесу. Здесь ему уютно, здесь ему хорошо. Несмотря на то, что в последнее время стоит жаркая погода, пол корзины уже заполнено грибами. Он опытный в этом деле, знает никому неизвестные места, где даже в неурожайный год можно найти крепких пузатых боровиков. Лес чистый, без кустарника. Только могучие деревья вокруг, да усеянный шишками зелёный мох, вперемешку с мхом белым.

Взгляд опытного лесовика цепляется за старый пень невдалеке. Пень кажется странным. Высокий, толстый, с неровным верхом, он явно остался не от хозяйственной деятельности человека. Как будто дерево сломало ветром или оно высохло из-за болезни, вызванной паразитами. Но упавшего ствола рядом с ним нет. Непонятно. Грибник идёт к нему и замечает, что пень как будто полый внутри. Он решает заглянуть внутрь, для чего подходит к нему ещё ближе.

В этот момент человек отчётливо понимает, что здесь он уже не один. Неприятное ощущение заставляет его резко обернуться. От увиденного волосы шевелятся у него на голове, зрачки скачком расширяются от ужаса, сердце даёт сбой и перестаёт выполнять свою многолетнюю работу. В глазах темнеет, он хватается рукой за грудь и не в силах устоять, падает навзничь. Корзина опрокидывается рядом, на мягкий мох выкатываются только что собранные грибы.

- - - - -

Не успел Игорь прийти на службу, как его тут же вызвали к начальнику. Это было нехорошо — если вызывают с утра, значит либо новых задач накидают, либо отправят куда подальше.

— Добрый день. Вызывали?

— Ты где добрый день увидел? Давно уже все добрые закончились! В Ивановке дед в лесу помер, нужно съездить, убедится, что это ненасильственная смерть. — случилось второе — пытаются отправить подальше.

— Но там же участковый есть! — деревня находилась далеко от райцентра и Игорю совсем не хотелось тратить целый день на езду туда-обратно для того, чтобы разбираться в однозначно заурядном деле.

— Ты что, с Луны свалился?! У нас второй месяц банда домушников орудует, четвертую квартиру уже вскрыли, а у нас ни одной зацепки! К нам сейчас из-за этих краж внимание повышенное, ещё одно резонансное дело и сюда точно из столичного КГБ пожалуют! Хочу знать наверняка, что там без криминала. Участковый, кстати, уже предупреждён и ждёт тебя с нетерпением.

— Как я без криминалистов? — не сдавался Игорь.

— Наше начальство через день на ковре в администрации, и партийное руководство уже подключилось. Потому все криминалисты заняты — дактилоскопическим порошком обворованные квартиры по третьему разу обсыпают!

— Машину?

— Слушай, мне тебе в третий раз рассказать про наши проблемы? Служебные машины уже покрышки стерли, обслуживая этих самых криминалист, и следователей тоже, от которых толку пока ноль! Так что дуй на общественном, или на своей, а я, так и быть, премию тебе в зарплату на бензин подкину.

— Ясно…

— Мне нужно чётко понимать, что там все «чисто», а ты у нас единственный свободный. Так что перестань отбрыкиваться и немедленно выдвигайся. Задачу понял?

— Понял.

— Ну тогда вперёд. И не забудь мне вечером отзвониться по результатам.

Игорь вышел от начальника расстроенный — ехать далеко, ещё и свою машину гнать, а премии той едва-едва бензин покрыть хватит. Дойдя до своего кабинета, взял со стола папку с бумагой для заявлений от свидетелей, сунул под мышку Макаров и вышел на крыльцо отдела. Глубоко вдохнул и решил найти положительные моменты в сложившейся ситуации. Погода отличная, солнце шпарит как на юге. Всё лучше катить под его лучами на автомобиле по шоссе, чем сидеть в душном кабинете, зарывшись в ворохе архивных дел. Сейчас все свободные и не очень сотрудники были брошены на поимку орудовавшей в городе банды залетных домушников, а его, единственного, оставили как бы в резерв, отбиваться от текучки и при необходимости поднимать архивные дела, в попытке найти там почерк действующих у них преступников. Иногда ему даже становилось немного не по себе — все «землю роют», а он все больше в отделе «прохлаждается». Так что, все причинно обоснованно.

Уже в более благожелательном расположении духа, он подошёл к своему блестящему автомобилю — темно-синему ВАЗ 2103. Недавно приобрёл, с небольшим пробегом. Доволен, как медведь возле развороченного улья! Сдул с крыши вымышленную соринку и отперев ключом водительскую дверцу, плюхнулся на коричневое велюровое сидение. Приоткрыл окно, сунул кассету в магнитолу и под хриплый голос Высоцкого, забористо выводящего про рваный парус, выехал со служебной автостоянки. Курящие у крыльца коллеги проводили его завистливыми взглядами.

Время в дороге пролетело незаметно. Солнце, ветер в окно, хорошая музыка и бодро сокращающий по гладкому асфальту расстояние до цели автомобиль. Красота! Но потом пришлось съехать на просёлок и пару десятков километров трястись по не очень ровной, извивающейся в лесу грунтовке.

«Ну вот, только машину намыл. Теперь запылиться.» — посетовал Игорь.

Лес внезапно закончился и Жигули выскочили на обширный луг, на другом конце которого, у следующего лесного массива, торчали приземистые избы Ивановки.

Преодолев поле, Игорь въехал на одну из трех имеющихся в деревне улиц. Разгоняя суетливых кур и аккуратно объезжая остатки луж, упорно сопротивляющихся летней жаре, докатился до небольшого расширения, где стоял магазин райпо. Возле него сидел на скамейке и изнывал от жары участковый в форме, попеременно то обмахивая себя черной папкой, то вытирая пот со лба носовым платком. Фуражка лежала рядом. Был он уже в годах и по всему видать на должности этой проработал изрядную долю своей жизни.

Затормозив рядом, Игорь поздоровался через открытое окно:

— Добрый день! Присаживайтесь, в машине побеседуем.

Милиционер подскочил и забрав фуражку, шагнул к машине.

— Следователь из района?

— Он самый.

Участковый сел на переднее сидение и протянул ему крепкую ладонь:

— Евгений Петрович.

— Игорь. — пожал тот протянутую руку.

— Пока не начали по существу дела, можно взглянуть на ваши документы. Мало ли что, сами понимаете…

Игорь показал ему раскрытое удостоверение. Перестраховывается, ясное дело. Из района сюда редко кто заезжает, а тут такое событие, по местным меркам, конечно. Следователь после может и докладную на него написать, что, мол, плохо исполняет свои служебные обязанности. В частности, разглашает сведения по делу абы кому, не удостоверившись, что это сотрудник органов.

Внимательно рассмотрев документы, тот сразу предложил:

— Может на «ты»?

— Без проблем. — сразу согласился Игорь, тем более что участковый был старше его лет на пятнадцать, а то и на все двадцать — Ну что, давай обстоятельства. Что тут у вас стряслось?

— Да, собственно, и рассказывать-то особо нечего. Дед, Пётр Афанасьевич, бывший местный ветеринар, ныне на пенсии, пошел в лес за грибами. Ну и там плохо стало, по всему видать сердечко прихватило. Жара-то нынче какая стоит, сам видишь. А вернее всего напугал его кто-то.

— Нет Петрович, так дело не пойдет. Ты мне свои выводы не рассказывай, ты мне факты давай. Что, где, когда, как в передаче.

Явно недовольный дотошностью молодого следователя, участковый нехотя начал доклад:

— Два дня назад, то есть четырнадцатого числа, вечером, позвонила жена погибшего и сообщила, что супруг с утра ушел за грибами и до сих пор не вернулся. Уже темнело, я в соседней деревне живу, еще и «бобик» мой как обычно «сдох»…

— Бобик?

— УАЗ служебный, старый как моя теща. День езжу, три ремонтирую. Сколько начальству своему писал, да все без толку…

— Ясно. Давай дальше.

— Потому оперативно поиски организовать не смог. Да и, если честно, в девяти из десяти случаев позже сами приходят. Сколько раз уже такое бывало. Тут, к сожалению, не пришел. С утра собрал лучших охотников, сколько смог забрать у председателя колхоза — у того страда в самом разгаре, каждый человек на счету. Направление примерное знали, ну и отходили целый день безрезультатно. Но на второй повезло. Стали обследовать соседний массив и к обеду собаки учуяли что-то, а потом и вовсе надежно след взяли. Вывели нас аккурат на него.

— Фото места происшествия имеются?

— Криминалистов не прислали, сказали свободных нет. Распорядились самому со всех сторон сфотографировать, потом следователю предъявить. Тебе получается. Упросил одного человека посодействовать, у кого фотоаппарат есть. Уж не знаю, как у него получилось, так как фото забрать ещё не успел.

— Тогда опиши мне подробно, как лежал погибший.

— Немного там подробностей. Лежал немного на боку, левая рука вытянута в сторону, правая на груди. Одна нога ровно, вторая немного согнута в колене. Голова на затылке. Возле левой руки опрокинутая корзина и грибы рассыпанные. Следов физического насилия нет.

— Странности?

— Одна только, если странность это, конечно. Зрачки сильно расширены, как от испуга. Я потому про сердце-то и предположил. Напугал его кто-то. Куропатка какая из-под ног выпорхнула или может заяц сиганул. Они же до последнего таятся, в надежде, что их не заметят, а когда близко подходят, стремглав удирать бросаются. Вот он и испугался. И за грудь, думаю, поэтому рукой держался.

— Понятно. Следы каких-нибудь зверей удалось обнаружить рядом?

— Нет, совсем ничего. Ни зверей, ни людей. Как не искали.

Игорь задумчиво почесал подбородок.

— А что по состоянию здоровья?

— Да вроде нормально. Сравнительно недавно на пенсию вышел. По годам-то дед уже, конечно, а по факту еще бодрый. Я бы даже сказал крепенький.

— Как в лесу ориентировался?

— Хорошо ориентировался. Охоч он был до этого дела, всю жизнь, сколько его помню, в лес ходил. То за грибами, то за ягодами. Рыбку еще любил поудить. Охоту только не любил, ветеринар ведь.

— Все?

— Как будто…

— Вчера забрали его?

— Да, уже под вечер машина пришла. К вам в город и увезли, а то жара нынче, сам видишь какая.

Игорь глянул на истертые ногами покатые ступеньки ведущего в магазин крыльца.

— Телефон тут есть? Позвонить можно?

— Имеется. Сейчас организуем.

В магазине стояла духота, пахло свежим хлебом, старым печеньем и копченой рыбой. Толстые мухи с жужжанием устраивали воздушные гонки за право вольготно разместиться на лучших местах тушек, источающих рыбный аромат. У прилавка скучала дородная женщина в засаленном переднике. Увидев вошедших, она сразу распрямилась. Рефлекторно поправила волосы и бросила заинтересованный взгляд на Игоря.

— Чего желаете?

— Раечка, это следователь из района. Ему бы позвонить. Исключительно в служебных целях.

Раечкин взгляд немного попритух от понимания, что ничего покупать у неё не собираются, но любопытство осталось. И было непонятно, чем оно вызвано в большей степени, самим Игорем или его служебными делами, к которым она имела реальный шанс сейчас прикоснуться, а потом самозабвенно распускать по деревне в виде слухов. Женщина грациозным движением выудила из-под прилавка телефон и с дзиньком водрузила на него сверху. Потом отошла в сторону, делая вид, что занимается размещением товара на полках и совсем не интересуется происходящим вокруг. Игорь снял трубку и прямо ощутил, как ближайшее Раечкино ухо напряглось в стремлении не пропустить ничего интересного. Хоть в размерах не увеличилось, и то ладно. Он выразительно глянул на участкового и незаметно кивнул в сторону продавщицы. Тот сразу сообразил, нырнул за прилавок и крепко прихватив Раечкин локоть, повел её в сторону, одновременно выясняя никому ненужные подробности относительно хранящегося в магазине товара. Та лишь успела бросить полный сожаления взгляд на зажатую в руке следователя телефонную трубку.

Игорь посмотрел на часы, время было уже к обеду. Он набрал номер, через четыре гудка в трубке раздалось резкое:

— Морг!

— Позовите Фёдора к телефону.

— Кто спрашивает?

— Игорь, из центрального.

— Сейчас.

Слышно было как трубка брякнулась на тумбочку. Игорю приходилось бывать там неоднократно и эту тумбочку он хорошо знал. Не успел он мысленно представить все её отличительные особенности, как в динамике снова зашуршало и раздался голос знакомого патологоанатома:

— Здорово, следователь!

— И тебе не хворать, работник скальпеля и формалина!

— Ты, конечно, по вчерашнему?

— Смотри-ка, работа с органами идёт тебе на пользу — ты научился пользоваться методом дедукции!

— Я всегда им пользуюсь! А вот ты, видимо, стареешь, раз начинаешь разговор с человеком, от которого имеешь необходимость получить нужные тебе сведения, с подтрунивания, прежде чем ты их от него получил. — тут же парировали его выпад на другом конце провода.

— Беру свои слова обратно. Работники морга самые умные и начитанный члены нашего общества! Успел вскрыть?

— Только закончил.

— И?

— Признаков насильственной смерти нет.

— Какая причина? Сердце?

— Уже успел на месте поработать? Молодец! Предварительно, да.

— Могло его прихватить от испуга?

— Вполне вероятно. Сам по себе дед ещё крепкий и возрастные изменения органов в пределах нормы. Внезапный отказ вполне мог быть вызван перенесенным стрессом.

— Зрачки…

— Да, да, они тоже на это намекают.

— А внешне? Ну хоть что-нибудь?

— Внешне ничего. Обычный человек пожилого возраста, лишний вес отсутствует, шрамов и татуировок нет, каких-то физических отклонений тоже. Волосы густые, когда-то были черные, но сейчас седых много, небольшие усы. Ммм… глаза зеленые… не знаю, чем ещё тебя порадовать.

— Понятно… Спасибо тебе за информацию.

— Бывай.

Раечка всё же вывернулась из окружения участкового и решительно шагнув в сторону Игоря, уточнила:

— Так что, брать что-нибудь будете?

Чтобы совсем не обижать работника торговли, он приобрёл бутылку газированного лимонада — в такую жару не помешает. Отсчитывая сдачу, женщина не удержалась:

— А вы что же, из-за гибели Петра Афанасьевича приехали?

— Вы про ветеринара? А, нет, я не по этому делу. С этим Евгений Петрович и без меня отлично разберется. — и внезапно нагнувшись к Раечке, доверительно сообщил — Прошла информация, что в соседнем лесу десантировалась группа американских диверсантов.

— Как так… — Раечкины глаза мгновенно округлились.

— Вот так. Вы тут, случайно, никого подозрительного не видели?

— Да вроде н… нет…

— Это хорошо. Но если вдруг что-то узнаете, незамедлительно докладывайте непосредственно Евгению Петровичу, а он уже передаст мне. — и кивнув участковому, Игорь решительно вышел на улицу, оставив женщину в натужно-задумчивом состоянии.

— Эх, ну зачем ты ей про диверсантов навыдумывал. Она же теперь мне всю плешь с ними проест. — упрекнул участковый Игоря, когда они оказались снаружи.

— Неужели не поймёт, что шутка?

— Может и поймёт. Ну а вдруг правда? Будет теперь меня при встрече каждый раз допрашивать.

— Зато, взамен, будешь в курсе всех последних событий.

— Какие тут события?! Вот только первое случилось, да лучше бы без него.

— Ладно, давай по делу. В морге подтвердили сердечную недостаточность, причём, предположительно от испуга.

— Вот! Я же говорил!

— Нет, Петрович, все равно тут что-то не так.

— Что не так?

— Ты сам сказал: товарищ был ещё крепкий и с лесом всю жизнь знаком. Такого куропаткой или зайцем до смерти не напугаешь.

— Значит покрупнее кто-то был.

— Покрупнее следы бы оставил, но вы не нашли.

— Так-то медведь если, а рысь, к примеру, никаких следов не оставит.

Игорь сжал губы. В целом участковый был прав. Но внутреннее чутье, которому он уже привык доверять, шероховато ворочалась внутри. Следователь с некоторым неудовольствием понял, что его врождённая дотошность начинает брать верх, а это значит, что копаться ему в этом заурядном деле до тех пор, пока не выяснит все нюансы и не будет точно уверен, что тут без криминала. Даже его коллеги иногда подтрунивали над ним из-за его въедливости, а иногда и откровенно злились, когда он не давал закрыть какое-то, вроде бы несложное дело. И зачастую его скрупулёзность давала совсем другой результат расследования. Что поделаешь, такой человек. Но для следователя, если предметно разобраться, это весьма неплохая черта характера.

Игорь вздохнул и принял решение:

— Так, раз идей больше нет, давай выжимать крупицы из того, что осталось. — шагнул он к машине — Вдова где живёт?

— Так на соседней улице.

— Давай сначала к ней, потом к твоему фотографу.