Вы приехали и уехали.

В морге было тихо, как в пустой церкви, только старый холодильник глухо постанывал в углу.
Следователь Елена Светлова стояла над столом и никак не могла понять, чего именно здесь слишком много — воды в лёгких, крови в протоколах или чужой аккуратности.
По документам это был несчастный случай, по лицам местных — закрытая тема, а по её ощущению — очень изобретательное преступление.

Еще эти слова, произнесеные как то вскользь:

«Вы приехали и уехали, а нам тут жить»

Уже не первый раз Елена слышит такое и каждый раз за этими словами кроется что то страшное.

И так смерть бизнесмена. Арендатора. Человека, который давал рабочие места, платил налоги, в том числе, в местный бюджет.

Человек в воскресный день с друзьями отдыхал на базе отдыха на местном озере и погиб.

Вроде бы ничего странного: бывает. Несчастный случай. Но Что то не складывается. Молодой, сильный, бывший спортсмен. И вдруг - утонул.

Светлова вышла на свежий воздух, присела на лавочку в тени расидистого дерева местного сквера и задумалась.

ПРОДОЛЖЕНИЕ РАССКАЗА

Бывший спортсмен. Мастер спорта по плаванию в прошлом — это она выяснила из разговора с вдовой ещё вчера вечером. Игорь Сергеевич Кравцов мог проплыть два километра без остановки. И вот такой человек тонет в озере глубиной три метра, в пятидесяти метрах от берега, в окружении друзей.

Елена достала блокнот, открыла на чистой странице и начала записывать.

Факты:

Несостыковки:

Елена подчеркнула последний пункт дважды.

— Простите, можно присесть?

Она подняла голову. Рядом стоял мужчина лет пятидесяти, в светлой рубашке и джинсах. Лицо усталое, но открытое. В руках — пакет из аптеки.

— Семён Борисович? — узнала Светлова.

— Угадали. — Он присел на другой край лавочки, положил пакет рядом. — Я специально задержался. Хотел… ну, поговорить. Неофициально.

Елена закрыла блокнот, но не убрала.

— Слушаю.

Семён Борисович помолчал, глядя на детскую площадку напротив, где двое малышей катались на качелях.

— Вы заметили синяк, — сказал он тихо. — И ссадины на запястьях.

— Заметила.

— Я работаю патологоанатомом тридцать два года. Видел всякое. — Он всё ещё смотрел на детей, не поворачиваясь. — Это не несчастный случай.

Елена выждала паузу.

— Его держали, — продолжил Семён Борисович. — Кто-то сильный. Запястья — это следы захвата. Затылок — удар, чтобы оглушить. Потом — в воду, пока не задохнулся. Я сделал дополнительный анализ крови. Там алкоголь — да, но в пределах нормы. Он был трезв и в сознании, когда его держали.

— Почему вы мне это говорите? — спросила Светлова спокойно.

— Потому что вы уедете отсюда через неделю, — он наконец повернулся к ней, — а мне тут жить. Я сказал начальнику полиции про синяки. Он ответил: "Семёныч, не выдумывай. Камни, коряги — всякое бывает. Зачем городу лишний шум?" — Патологоанатом усмехнулся горько. — Я понял намёк.

— Вы боитесь, — констатировала Елена.

— Да. Боюсь. У меня внучка — вон, на качелях. — Он кивнул на площадку. — Жена. Квартира в ипотеке. Если начну раскачивать… — Он не договорил.

Светлова убрала блокнот в сумку.

— Вы сделали дополнительный анализ крови?

— Да.

— Где результаты?

— В моём кабинете. В сейфе.

— Можете мне их передать?

Семён Борисович кивнул.

— Но неофициально. Если спросят — я ничего не знаю.

— Договорились.

Он встал, взял пакет из аптеки, сделал шаг, потом обернулся:

— Игорь Сергеевич был хорошим человеком. Построил детскую площадку вон там, — он указал на яркие качели, — на свои деньги. Говорил: "У самого дети растут, хочу, чтобы и другие радовались". А теперь его дети без отца. — Голос дрогнул. — Найдите, кто это сделал. Пожалуйста.

Елена кивнула:

— Найду.

Когда патологоанатом ушёл, Светлова открыла блокнот снова и дописала:

Вопросы:

Она захлопнула блокнот и достала телефон. Набрала номер.

— Константин Иванович? Светлова. Да, я на месте. Слушайте, мне нужно пробить несколько человек. И ещё — можете узнать, кто владелец базы отдыха "Тихая гавань"? … Да, срочно. Спасибо.

Елена встала с лавочки, огляделась. Городок был тихим, провинциальным. Старые девятиэтажки, свежевыкрашенная администрация в центре, магазины на первых этажах. Обычная жизнь.

Но где-то здесь, в этих тихих улицах, кто-то решил, что человеческая жизнь — это приемлемая цена за сохранение власти.

«Вы приехали и уедете, а нам тут жить», — вспомнила она слова местного участкового, когда задала ему вопрос о синяках на теле.

— Да, — тихо сказала Елена себе, — я уеду. Но не раньше, чем найду, кто это сделал.

Она направилась к своей машине. Впереди был разговор с "друзьями" Кравцова. И она уже знала, какие вопросы будет задавать.

ПРОДОЛЖЕНИЕ

Гостиница «Восход» была единственной в городе, и выглядела она соответственно: советская вывеска, ковровые дорожки в коридорах, запах хлорки и старой мебели. Светлова сняла номер на третьем этаже — чистый, но убогий. Железная кровать, телевизор с выпуклым экраном, письменный стол у окна.

Она разложила на столе папки с материалами дела, открыла ноутбук и налила себе кофе из термоса, который привезла с собой. Местный кофе в столовой гостиницы был невыносим.

Телефон зазвонил — Константин Иванович, её начальник из областного управления.

— Лена, ну как там? — голос был усталый, но заинтересованный.

— Пока рано говорить, — ответила Светлова, листая протокол осмотра места происшествия. — Но версия с несчастным случаем не держится. Слишком много нестыковок.

— Местные сопротивляются?

— Ещё как. Классическое «не раскачивайте лодку».

— Понятно. — Константин Иванович помолчал. — Слушай, я тут навёл справки. Этот Кравцов действительно собирался баллотироваться в мэры. Подал документы за две недели до смерти. И, судя по опросам, у него были неплохие шансы.

Елена выпрямилась.

— Серьёзно?

— Вполне. Ломакин правит третий срок, народ подустал. А Кравцов — свой человек, бизнес построил, рабочие места создал. Плюс молодой, энергичный. Ломакин бы проиграл почти наверняка.

— Значит, мотив есть, — пробормотала Светлова.

— Ещё какой. Ломакин терял не только кресло, но и контроль над бюджетом. А там, я слышал, схемы отработаны годами. Откаты, подряды, земля. Стандартный набор. Если бы пришёл новый человек…

— Всё бы рассыпалось, — закончила Елена. — Спасибо, Константин Иванович. Это многое объясняет.

— Только аккуратнее там. Ломакин — не мальчик, связи у него крепкие. Если почувствует угрозу, может начать давить.

— Учту.

Она положила трубку и открыла новую страницу в блокноте.

Виктор Петрович Ломакин, мэр.

Елена потянулась к телефону, но тут в дверь постучали.

Она насторожилась. Кто знает, что она здесь?

— Да, — сказала она, подходя к двери, но не открывая.

— Елена Андреевна? Это Павел Соловьёв, журналист из газеты «Наш город». Можно на пару минут?

Светлова помедлила, потом открыла дверь на цепочке.

На пороге стоял мужчина лет тридцати пяти — худощавый, в джинсах и клетчатой рубашке, с потёртым рюкзаком через плечо. Лицо умное, усталое. В руках — диктофон и блокнот.

— Откуда вы знаете, где я остановилась? — спросила Елена.

Соловьёв усмехнулся.

— Город маленький. Здесь все всё знают. Вы же следователь из области, приехали по делу Кравцова. Новость разлетелась за пару часов.

Елена сняла цепочку и впустила его.

— Присаживайтесь. Но сразу скажу: никаких официальных комментариев я давать не буду.

— Я и не прошу, — Соловьёв сел на единственный стул, положив блокнот на колени. — Я пришёл не за комментариями. Я пришёл помочь.

— Помочь? — Елена скрестила руки на груди. — Почему?

— Потому что Игорь Кравцов был моим другом. — Голос журналиста стал тише. — Мы учились в одной школе. Он был на три класса старше, но мы дружили. Когда он вернулся в город и начал бизнес, я писал о нём статьи. Хорошие статьи. Он был честным человеком. Редкость для нашего городка.

Елена села на край кровати, изучая его лицо.

— Вы не верите в несчастный случай.

— Никто из тех, кто знал Игоря, в это не верит. — Соловьёв сжал кулаки. — Он плавал как рыба. С детства. Утонуть в озере? Это как если бы… как если бы олимпийский чемпион споткнулся на ровном месте и сломал себе шею. Возможно? Да. Вероятно? Нет.

— Местная полиция закрыла дело, — сказала Светлова. — Несчастный случай, акт составлен.

— Местная полиция делает то, что ей скажут, — Соловьёв говорил с горечью. — Начальник полиции Грибов — креатура Ломакина. Его назначили три года назад, после того как предыдущий начальник попытался возбудить дело о коррупции в администрации. Предыдущего уволили «по собственному желанию», а Грибов пришёл и всё закрыл.

Елена достала блокнот.

— Расскажите мне о конфликте между Кравцовым и Ломакиным.

Соловьёв кивнул.

— Началось полгода назад. Игорь объявил, что пойдёт на выборы. Я был на той пресс-конференции. Он сказал: «Наш город заслуживает лучшего. Заслуживает прозрачности, развития, честной власти». Это была пощёчина Ломакину. Прямая, публичная.

— Как отреагировал мэр?

— Публично — никак. Улыбался, говорил, что рад конкуренции, что демократия — это хорошо. — Соловьёв усмехнулся. — Но через неделю к Игорю пришли с проверками. Сначала пожарные — нашли «нарушения» в магазинах, выписали штрафы. Потом налоговая — запросили кучу документов, началась камеральная проверка. Потом санэпидемстанция, трудовая инспекция. Классическая схема давления.

— Кравцов не отступил?

— Нет. Он нанял хороших юристов, оспорил штрафы, прошёл проверки. Он был готов к этому. Более того, он использовал это в свою пользу — говорил на встречах с избирателями: «Видите, как система защищается? Я ещё не мэр, а меня уже пытаются сломать. Представьте, что они делают с обычными людьми».

Елена записывала.

— У него росла поддержка?

— Да. Последний опрос показал: Кравцов — 47%, Ломакин — 38%, остальные — кто-то там ещё. Игорь выигрывал. — Соловьёв сжал губы. — И через две недели после этого опроса он утонул.

Повисла тишина.

— Вы думаете, Ломакин организовал убийство, — сказала Елена.

— Я не думаю. Я уверен. — Журналист наклонился вперёд. — Послушайте, у Ломакина есть люди. Охранники, водители, «решалы». Один из них — Геннадий Бровкин, по кличке Броня. Бывший уголовник, сидел за разбой. Сейчас официально работает охранником в администрации, но на деле — выбивает долги, решает «вопросы». Это известный факт.

— У вас есть доказательства?

— Нет. Но я видел Броню на базе «Тихая гавань» в день смерти Игоря.

Елена подняла голову.

— Видели? Вы были там?

— Нет, я не был. Но мне рассказали. — Соловьёв достал телефон, нашёл фотографию и показал Елене. — Смотрите.

На экране была размытая фотография: парковка, несколько машин, в углу — крупный мужчина в тёмной куртке. Лицо видно нечётко, но фигура массивная.

— Это Броня, — сказал Соловьёв. — Фото сделал один из отдыхающих случайно, когда снимал свою машину для страховки. Он даже не заметил Броню в кадре. Я увидел это, когда он выкладывал фото в соцсеть с хештегом #тихаягавань. Я сохранил.

— Когда была сделана фотография?

— Воскресенье, день смерти Игоря. Время — 14:50. За двадцать минут до того, как Игорь пошёл купаться.

Елена почувствовала, как сердце забилось быстрее.

— Вы отдали это фото полиции?

— Да. Грибову. — Соловьёв скривился. — Он посмотрел и сказал: «Ну и что? База общедоступная, кто угодно мог там быть. Это не доказательство». И закрыл тему.

Елена взяла телефон, увеличила фотографию. Броня стоял у джипа, курил. Лицо действительно размыто, но фигура узнаваемая.

— Можете скинуть мне это фото?

— Конечно. — Соловьёв продиктовал номер, отправил файл. — Только будьте осторожны. Если Броня узнает, что вы копаете в его сторону, он опасен. Очень опасен.

Елена кивнула.

— Спасибо. Это может быть важно.

Соловьёв встал.

— Найдите убийцу, Елена Андреевна. Пожалуйста. Игорь был хорошим человеком. Он хотел изменить этот город. А его убили за это.

Когда журналист ушёл, Светлова села за стол и снова открыла блокнот.

Геннадий Бровкин, «Броня».

Она набрала номер Константина Ивановича.

— Слушай, мне нужно пробить человека. Геннадий Бровкин, кличка Броня. Охранник в администрации. Судимость за разбой, точно есть. Мне нужно всё: где живёт, на кого работает, машина, телефон. И ещё — запроси видео с камер на базе «Тихая гавань» за 12 августа, с 14:00 до 16:00. Говорят, записи «случайно стёрли», но может быть, в облаке что-то осталось. Попробуй через областное управление надавить.

— Понял. Сделаю. Ты на что-то вышла?

— Возможно. Пока рано говорить. Но версия с политическим заказом начинает обрастать деталями.

— Давай, копай. Только аккуратно.

Елена повесила трубку и посмотрела в окно. Город засыпал: редкие огни в окнах, пустые улицы. Тихий, провинциальный, на первый взгляд безобидный.

Но она знала: под этой тишиной скрывается что-то грязное. И она доберётся до этого.

ПРОДОЛЖЕНИЕ

Утро началось с звонка Константина Ивановича.

— Лена, информация по Бровкину. — Голос начальника звучал напряжённо. — Геннадий Владимирович Бровкин, 42 года. Судимость — да, разбой, отсидел пять лет, освободился восемь лет назад. После освобождения работал охранником в разных местах, три года назад устроился в администрацию. Официально — охрана здания, зарплата 35 тысяч. Но по нашим данным, он активно используется Ломакиным для «решения вопросов».

— Что за вопросы?

— Выбивание долгов у должников администрации, запугивание неудобных людей, иногда — силовое давление на бизнес. Ничего криминального официально, но все знают, что он — «правая рука» мэра в грязных делах.

Елена записывала.

— Машина?

— Чёрный «Тойота Лэнд Крузер», 2018 года. Номер пробил — машина зарегистрирована на жену Бровкина, но ездит он. В день смерти Кравцова эта машина действительно была зафиксирована камерами на въезде на базу «Тихая гавань». Время — 14:47.

— А когда выехала?

— Вот тут интересно. Выехала в 15:35. То есть Броня был на базе с 14:47 до 15:35. — Константин Иванович помолчал. — Кравцов утонул в промежутке между 15:05 и 15:15. Броня был там в это время.

Елена почувствовала, как адреналин ударил в кровь.

— А записи с камер на самой базе?

— Там облом. Записи действительно стёрли. Сказали, что система глючила, и всё за тот день пропало. Я попытался надавить через прокуратуру, но местные тянут резину. Говорят, что восстановить невозможно.

— Как удобно, — сухо сказала Светлова.

— Ага. Слишком удобно. — Константин Иванович вздохнул. — Слушай, у меня для тебя ещё одна информация. Я поднял дело по проверкам Кравцова — пожарные, налоговая, санэпидем. Все проверки были инициированы лично из администрации. Подписи стоят помощника мэра, но источник — сам Ломакин. Это классическая схема давления на неугодных.

— То есть мотив подтверждается.

— Полностью. Ломакин терял всё. И он пытался сломать Кравцова административным ресурсом. Не вышло — значит, перешёл к более радикальным методам.

Елена закрыла блокнот.

— Спасибо, Константин Иванович. Это даёт мне направление.

— Только осторожнее. Если Ломакин действительно за этим стоит, он не остановится перед тем, чтобы прикрыть следы. И ты сейчас — угроза для него.

— Учту.

После разговора Светлова оделась и вышла из гостиницы. Ей нужно было поговорить с «друзьями» Кравцова — теми, кто был с ним на базе в день смерти.

По материалам дела их было трое:

Она решила начать с Крюкова — он был ближе всех к Кравцову, значит, мог знать больше.

Адрес Крюкова она нашла в материалах дела: частный дом на окраине города, двухэтажный, аккуратный, с ухоженным газоном.

Елена припарковалась у ворот и позвонила в домофон.

Через минуту дверь открыл мужчина среднего роста, крепкого телосложения, с короткой стрижкой и усталым лицом. Денис Крюков.

— Да? — Он посмотрел на Светлову настороженно.

— Следователь Светлова, областное управление. — Елена показала удостоверение. — Мне нужно задать вам несколько вопросов по делу Игоря Кравцова.

Лицо Крюкова дёрнулось.

— Я уже давал показания местной полиции.

— Знаю. Но у меня есть дополнительные вопросы. Можно войти?

Крюков помедлил, потом кивнул и впустил её в дом.

Внутри было чисто, но как-то пусто. Мебель дорогая, но безликая. На стенах — фотографии: Крюков с женой и двумя детьми, Крюков с Кравцовым на рыбалке, Крюков на фоне джипа.

Они прошли в гостиную. Крюков сел на диван, Елена — в кресло напротив.

— Расскажите мне о том дне, — сказала Светлова, доставая диктофон. — Подробно.

Крюков вздохнул.

— Мы собрались в воскресенье, около двух часов дня. Я, Игорь, Олег и Володя. Арендовали беседку на базе «Тихая гавань». Хотели отдохнуть, пожарить шашлыки, поговорить. Обычный выходной.

— Вы часто так собирались?

— Раз в месяц, может, два. Мы дружим с Игорем… дружили… — Он запнулся. — Дружили с детства.

— Что вы делали на базе?

— Жарили мясо, пили пиво. Немного. По бутылке каждый, может, полторы. Разговаривали.

— О чём?

Крюков пожал плечами.

— О жизни. О работе. Игорь рассказывал про выборы, про планы. Он был в хорошем настроении. Говорил, что шансы у него высокие.

— Кто-нибудь из вас был против того, что он идёт в политику?

— Нет. Мы все его поддерживали. Игорь был бы хорошим мэром. Честным. — Крюков сжал кулаки. — Ломакин — коррупционер. Все это знают, но никто ничего не может сделать. Игорь мог.

Елена кивнула.

— Расскажите, что случилось дальше. После еды.

— Около трёх часов Игорь сказал, что пойдёт искупаться. Мы остались в беседке. Погода была жаркая, он хотел освежиться.

— Почему он пошёл один? Вы не пошли с ним?

Крюков нахмурился.

— Мы уже наелись, выпили, было лень. Игорь был энергичный, он любил плавать. Мы сказали: «Иди, мы тут посидим».

— И что было дальше?

— Мы сидели, разговаривали. Минут через десять-пятнадцать Олег сказал: «А где Игорь?» Мы посмотрели на озеро — его не было видно. Побежали к воде. Сначала думали, что он просто заплыл далеко, но потом… — Голос Крюкова дрогнул. — Потом Володя увидел его в воде. Лицом вниз. Мы вытащили его, пытались реанимировать, вызвали скорую. Но было уже поздно.

Елена записывала.

— Вы заметили кого-нибудь ещё на базе? Посторонних?

Крюков задумался.

— Народу было немного. Воскресенье, но не сезон. Пару семей с детьми, компания молодёжи. Никого подозрительного.

— А мужчина на чёрном джипе? Крупный, в тёмной куртке?

Крюков моргнул.

— Нет, не помню такого.

Елена показала ему фотографию Бровкина.

— Вы видели этого человека на базе?

Крюков всмотрелся в экран. Лицо его побледнело.

— Это же… это же Броня. Бровкин.

— Вы его знаете?

— Все в городе его знают. Он работает на Ломакина. — Крюков поднял глаза на Светлову. — Он был там? В тот день?

— Да. С 14:47 до 15:35. — Елена не отрывала взгляда от Крюкова. — Вы его не видели?

— Нет. Клянусь, не видел. Мы были в беседке, она в стороне от парковки. Я не видел машин.

Он выглядел искренне потрясённым.

— Вы думаете, что Ломакин… — Крюков не договорил.

— Я пока ничего не думаю. Я собираю факты. — Елена убрала диктофон. — Спасибо за информацию, Денис Михайлович. Если вспомните что-то ещё — звоните.

Она встала, но Крюков остановил её:

— Вы найдёте, кто это сделал?

Елена повернулась.

— Найду.

Выйдя из дома Крюкова, Светлова села в машину и достала блокнот.

Крюков:

Она набрала номер Константина Ивановича.

— Мне нужно поговорить с Бровкиным. Где его можно найти?

— В администрации. Он на службе с девяти до шести.

— Хорошо. Еду туда.

— Лена, будь осторожна. Этот человек опасен.

— Я просто задам вопросы.

Она завела мотор и поехала в центр города.

Администрация располагалась в массивном здании советской постройки — серый фасад, колонны, широкие ступени. У входа стояли два охранника в форме.

Елена подошла к ним, показала удостоверение:

— Следователь Светлова. Мне нужно увидеть Геннадия Бровкина.

Охранники переглянулись.

— Сейчас узнаем, — сказал один из них и позвонил куда-то по рации.

Через минуту из здания вышел крупный мужчина в чёрной рубашке и джинсах. Широкие плечи, бритая голова, шрам над левой бровью. Геннадий Бровкин.

Он остановился на ступенях, скрестив руки на груди.

— Вы меня искали? — Голос низкий, спокойный.

— Да. Мне нужно задать вам несколько вопросов.

Броня усмехнулся.

— По какому поводу?

— По делу Игоря Кравцова.

Усмешка исчезла.

— Я не имею к этому отношения.

— Тогда почему вы были на базе «Тихая гавань» в день его смерти?

Броня не дрогнул.

— Я там отдыхал. База общедоступная.

— С 14:47 до 15:35. Как раз в то время, когда Кравцов утонул.

— Совпадение.

— Вы его видели?

— Нет.

— Странно. Вы были на небольшой базе, Кравцов купался в озере. Как вы могли его не видеть?

Броня шагнул ближе. Елена почувствовала его тяжёлый взгляд.

— Я отдыхал. Сидел в машине, слушал музыку. Потом уехал. Ничего не видел.

— В машине? Полтора часа?

— У меня были дела по телефону.

Елена достала телефон, показала фотографию.

— Вот вы. На парковке. 14:50. Вы курите возле джипа. Не похоже, что вы сидите в машине.

Броня посмотрел на фото, потом на Светлову.

— Ну и что? Вышел покурить. Это не преступление.

— Конечно. Но мне интересно: зачем вы там были? В тот день, в то время. Ломакин послал вас?

Лицо Бровкина стало каменным.

— Я не обязан отвечать на ваши вопросы без адвоката.

— Вы правы. Тогда я приглашу вас на официальный допрос. В областное управление.

Броня усмехнулся.

— Попробуйте. У меня хорошие адвокаты.

Он развернулся и вошёл в здание.

Елена проводила его взглядом. Она знала: Броня лжёт. Вопрос — насколько глубоко.

Вечером Светлова вернулась в гостиницу и обнаружила на столе конверт. Кто-то подсунул его под дверь.

Она вскрыла конверт. Внутри — листок бумаги, напечатанный на принтере:

«Перестаньте копать. Вы не знаете, с кем связываетесь. Уезжайте, пока не поздно.»

Елена смяла листок и бросила в мусорную корзину.

— Слишком поздно, — пробормотала она.

Политическая версия становилась всё убедительнее.

ПРОДОЛЖЕНИЕ — РАЗВЯЗКА

Светлова не спала всю ночь. Что-то не давало ей покоя.

Она разложила на столе все материалы: протоколы, фотографии, записи разговоров. И вдруг увидела.

Время.

Броня приехал на базу в 14:47. Кравцов утонул между 15:05 и 15:15. Броня уехал в 15:35.

Если Броня убил Кравцова — зачем он оставался ещё двадцать минут? Профессионал ушёл бы сразу.

Елена открыла протокол допроса «друзей». Крюков говорил: «Минут через десять-пятнадцать после того, как Игорь пошёл купаться, мы хватились его».

Кравцов пошёл в воду около 15:00. Значит, друзья хватились в 15:10-15:15.

Слишком долго.

Человек тонет за 2-3 минуты. Если Кравцова держали под водой силой — это происходило быстро. Почему друзья так долго не обращали внимания?

Елена взяла телефон и позвонила Константину Ивановичу, несмотря на ранний час.

— Лена? Что случилось?

— Мне нужна информация по Денису Крюкову. Финансы. Долги. Всё, что найдёте.

— Сейчас? В шесть утра?

— Да. Срочно.

Константин Иванович вздохнул.

— Хорошо. Дай час.

Через час пришёл ответ.

Денис Михайлович Крюков:

Елена откинулась на спинку стула.

Крюков был в отчаянном положении. Банкротство. Потеря дома. Семья.

Она открыла материалы дела и нашла информацию о бизнесе Кравцова. Строительная компания стоила около 50 миллионов. Если Крюков был его доверенным лицом, знал бизнес изнутри…

Но как он планировал получить компанию?

Елена достала телефон и набрала номер местного ЗАГСа.

— Доброе утро. Следователь Светлова, областное управление. Мне нужна информация о семейном статусе Игоря Сергеевича Кравцова. Кто был его супругой на момент смерти?

— Одну минуту… Анна Владимировна Кравцова, 35 лет. Брак зарегистрирован 8 лет назад.

— Спасибо.

Елена положила трубку и задумалась.

Жена. Наследница бизнеса.

Она открыла социальные сети и нашла страницу Анны Кравцовой. Фотографии: красивая блондинка, улыбки, семейные фото. Последний пост — чёрная лента и слова: «Прощай, любимый. Ты навсегда в моём сердце».

Елена пролистала дальше. Остановилась на фотографии трёхмесячной давности.

Пикник на природе. Анна Кравцова, Игорь Кравцов… и Денис Крюков. Они втроём сидят за столом, улыбаются.

Елена увеличила фото. Рука Крюкова лежит на спинке стула Анны. Слишком близко. Слишком фамильярно.

Она начала копать глубже. Лайки. Комментарии. Переписка в открытом доступе.

И нашла.

Комментарий Крюкова под фото Анны (две недели до смерти Игоря): «Ты прекрасна. Как всегда».

Ответ Анны: «Спасибо, Денис. Ты добрый».

Безобидно. Но Елена знала: там, где дым, есть огонь.

Она позвонила Константину Ивановичу.

— Мне нужна детализация звонков. Денис Крюков и Анна Кравцова. За последние три месяца.

— Лена, для этого нужна санкция суда.

— Тогда пробей через оператора неформально. Или я сама поеду.

— Хорошо, попробую.

Через два часа пришёл ответ.

Денис Крюков и Анна Кравцова разговаривали по телефону 47 раз за последние три месяца. Средняя длительность звонка — 15-20 минут.

Последний звонок — за день до смерти Игоря. Длительность — 32 минуты.

Елена почувствовала, как пазл складывается.

Крюков был в долгах. Анна была наследницей бизнеса Кравцова. Они были близки.

Мотив.

Но как они это сделали?

Елена вернулась к протоколу. Крюков сказал: «Мы остались в беседке, когда Игорь пошёл купаться».

Трое друзей. Крюков, Тимофеев, Сазонов.

Кто из них был с Крюковым в сговоре? Или Крюков действовал один?

Она позвонила патологоанатому Семёну Борисовичу.

— Скажите, следы на запястьях Кравцова — они могли быть оставлены одним человеком или нужны были двое?

Семён Борисович помолчал.

— Сложно сказать точно. Но если жертва сопротивлялась… Кравцов был сильным. Один человек вряд ли справился бы. Нужен был кто-то ещё. Или жертва была оглушена сначала.

— Спасибо.

Елена повесила трубку.

Один человек не справился бы. Значит, был сообщник. Или Кравцова оглушили.

Удар по затылку. Синяк.

Она закрыла глаза, визуализируя сцену.

Кравцов идёт купаться. Один. Заходит в воду. Вдруг — удар сзади. Он падает, теряет сознание. Кто-то держит его под водой. Потом уходит.

Кто ударил? Кто держал?

Крюков был в беседке. Алиби.

Но что, если он ненадолго отлучался?

Елена вернулась к показаниям других «друзей».

Олег Тимофеев: «Денис в какой-то момент отошёл в туалет. Минут на пять».

Владимир Сазонов: «Да, Денис ходил. Мы с Олегом остались, разговаривали».

Пять минут.

Достаточно, чтобы подойти к воде, ударить, утопить.

Елена схватила телефон и позвонила в полицию.

— Мне нужен ордер на задержание Дениса Крюкова и Анны Кравцовой. Подозрение в убийстве.

ЭПИЛОГ

Денис Крюков держался не долго и признался в убийстве друга. Анна Кравцова держалась дольше, но когда ей показали детализацию звонков и показания Крюкова, сломалась.

Виктор Ломакин остался мэром. Броня продолжил работать охранником. Город жил, как жил.

Елена Светлова уехала. Но иногда, проезжая мимо поворота на этот городок, она вспоминала слова: «Вы приехали и уехали, а нам тут жить».

И каждый раз думала: а что, если бы она не копала глубже?