Вятичи. Из варяг в греки

- Мал! Мал! – кто-то тряс моё плечо. - Мал! Очнись!

Да что такое, опять?!

- Мал! Русы!

Сон как рукой сняло. Прошло всего три года и вот я снова слышу название этого племени, которое поклялся, когда-то, уничтожить под корень.

- Где? – резко поднимаясь спросил Андрея, которого недавно звали Воробьём.

- Борз… Тьфу ты, никак не привыкну. Алексей заметил только что. Выскочили ладьи из-за поворота, к нам идут.

- Сколько раз говорить, я теперь Иоанн. Пошли.

Выбежав во двор, крикнул дозорному:

- Труби в рог, два коротких и один длинный!

Я разработал систему сигналов на все случаи жизни и заставил народ её заучить. Тот, который выдавал сейчас Алексей-Борз означал «Нападение на село. Всем по местам!». Кроме того, по каждому сигналу у любого жителя был свои обязанности и свой порядок действий. Так что, пока я с братом неслись на выступ утеса, остальные уже начали выполнять то, что вбивал в их головы частыми тренировками.

Вот Анна-Белына и Ирина-Синица встали около дверей клети и направляли всех мелких в расширенный и запертый толстенной дубовой дверью проход в пещеры. Те из детей, кто постарше, в клети подхватят с полок корзины и горшки с припасами, в дополнение к уже имеющимся под землей, лишними не будут. Елена-Тайша и Зоя-Полепа проверяли избы, которые только-только заменили полуземлянки, вдруг кто-то из совсем маленьких так крепко спит, что не слышит тревоги, или испугался и забился под кровать.

Сергий-Вонег и Андрей Ерш тащили связки стрел и арбалетных болтов к частоколу, Колмак, Парамон-Шушко и Степан-Драгомир вынесли из изб охапки снаряжения и направились к клети, они будут охранять детей в пещере и в случае гибели защитников, попытаются вывести их в лес. К ним присоединятся архитектор и его артель, еще не успевшие договориться о проезде с купцами и вернуться домой. Это не их война и не их город, рисковать не станут, так хоть помогут тащить припасы.

Женщины и подростки, которые работали на полях и огородах, побежали к воротам, те же, кто сейчас на дальних участках, спрячутся в лесу, в подготовленной на этот случай землянке.

Из казармы, построенной по подобию длинного дома германцев, выскакивали пехотинцы, одевая на ходу защиту и выстраивались около своего жилища, ожидая команды от меня или бывших кентархов.

Тиберий, Зенон, отец Феодор и Ульф Свен, третий десятник, уже стояли на краю утеса и наблюдали за выплывающими из-за речного мыса ладьями. Ульфа я купил у русов, которые притащили скандинава на продажу, захватив его в одной из стычек на море. Мужик оказался толковый, кое-что сам знал, остальное быстро перенял у римлян и законно занял место десятника. Почему его не выкупили родичи и почему решили продать русы, которые в таком случае предпочли бы убить, но не бесчестить северянина, он не рассказывал, а я не особо настаивал, дело знает, служить согласился, пусть его тайны останутся с ним.

Встав рядом с соратниками, стал считать непрошенных гостей. Две ладьи русов и пять вятичей, даже сам Вятко пожаловал, стоит в носу первой ладьи и что-то поясняет здоровенному, молодому скандинаву, показывая рукой в нашу сторону.

- Около пятидесяти варягов и сотня ваших, - опередил меня Феодор. – Может торговать приехали, а не воевать?

- В таком количестве? – усмехнулся Тиберий. – Ладьи сидят высоко, груза нет, торговать нечем. О, смотри! Варяги начали надевать кольчуги и шлемы.

В это время к князю и его собеседнику подошел еще один чужак и я опознал в нем палача, который жестоко развлекался с моими родичами во время тризны. Он присоединился к разговору, сообщая, видимо, свои впечатления от прошлого набега. Оба предводителя внимательно выслушали его и рус, похлопав толстяка по плечу, жестом руки отпустил информатора. Что ж, если противник начнет опираться на знания трёхлетней свежести, то его ждут куча новых впечатлений и неприятных открытий, с тех пор много воды утекло и многое изменилось.

Последняя ладья отклонилась от курса и подошла к противоположному берегу, где шагах в пятидесяти от воды рос одинокий дубок, возле села все подходящие на роль тарана деревья давно срубили, так что пришлось бы тащить бревно издалека. Ну вот и все, сомнений больше нет, засранцы явились по нашу душу.

- Как ты, Ульф? Придется убивать соотечественников, а может и родичи твои там есть.

- Какие они мне соотечественники? – удивился швед, ужасно коверкая славянскую речь. – Вы теперь мои соотечественники, а родичи мои вон те парни.

С последними словами скандинав указал на пехотинцев, уже облачившихся к бою и весело перекидывающихся шутками с пятью проститутками, сонными и растрепанными, только-только выбравшимися из своей избы, в которой жили и принимали клиентов. Сколько «теплых» слов я успел уже выслушать от женской части села по поводу этих веселых девок! На все мои объяснения в ответ раздавалось только презрительное фырканье и так длилось до тех пор, пока я не догадался предложить им самим снимать напряжения у тренирующихся с утра и до ночи бойцов. От меня отстали, облив холодом, но обиду затаили и припомнят при случае, уверен на все сто.

- Говорил я тебе, сначала нужно ставить каменную стену, а потом церковь, - указал на белый храм, воздвигнутый на месте кузницы, Зенон. – Легче было бы отбиваться.

Отец Феодор посмотрел на него с укоризной.

- Я тебе уже отвечал, что отбиться от шайки уродов, похожей на ту, которая сейчас высаживается на пляж, мы сможем и за нынешними укреплениями, а от большой армии не спасут даже каменные. Если бы я хотел только защищаться, то может быть и поступил по твоему совету, но у меня другие планы. Гости совершили большую ошибку, приняв волков за овец.

- Не очень-то мы сейчас похожи на волков, разве что наш варяг, да и то по имени, - буркнул Тиберий.

- Да, волки пока еще щенки, но таковыми и останутся, пока не вкусят крови. Я даже рад, что эта банда заявилась сюда, парням нужно понять, для чего их беспощадно гоняли два года. Не будь сегодня Вятко с русами, пришлось бы самому искать, где наших обкатать в бою.

- Все же нас чуть больше пятидесяти, а противника в три раза больше, среди них треть варяги, - продолжал гнуть свое Тиберий. – Парни без опыта, могут дрогнуть.

- Два года! Два года вы ломали палки об их спины и головы! Неужели они до сих пор боятся врага больше, чем вас?

- Посмотрим, - ответил Зенон. – Если бы это были римляне, нынешние, я бы поставил на врага, но ты отобрал себе таких отморозков, что не удивлюсь, если они порвут бедолаг, которые копошатся внизу. Действуем по плану?

- Конечно, иначе зачем все это? Ни один не должен уйти живым, пусть их родичи и друзья гадают, куда подевались такие отменные вояки? К тому же у них неплохие кольчуги и оружие, у некоторых, нам пригодятся. То, что получше, отдадим новичкам, остальное железо перекуем.

- Не рано ли ты начал праздновать победу и делить добычу? – засомневался священник.

- Всегда проигрывает тот, кто сомневается, - строго произнес я, заметив, что к нам прислушиваются остальные воины. – Побеждают же только уверенные в себе и готовые идти до конца.

Прописные истины, но в нынешнее время, не богатое информационными потоками, они звучать как откровения свыше.

- Добычу поделим! – обратился уже напрямую к бойцам. – Мне четверть, остальное вам. Все ценное сносите в кучу, потом раскидаем по долям. Кто захочет припрятать золото или еще чего, пусть хорошенько подумает и вспомнит великую истину, открытую вам мною, именуемую «Устав Иоанна». За крысятничество – смерть! Как и за трусость, оставление товарища в беде или за грабеж без приказа. Судя по тому, что я увидел на прибывших туристах, сможете залюбить девок до смерти, после получения своего пая.

Откровенно бандитские морды окружавших меня людей расплылись в предвкушающих улыбках. Получали они по четыре милиарисия в месяц, на еду, одежду и оружие не тратили ни медяка, так что спускали зарплату на проституток, бравших по серебряку за раз. Половина шла мне, половина в их загашник, на выкуп из рабства и приданное.

- А где твои мадьяры? – поинтересовался Зенон. – Как бы их не перехватили неожиданно, если стадо к берегу пригонят. Сами ускачут, но скот потеряем.

- У них другая задача, а чтобы не перехватили…

Я поднял голову к дозорному на вышке и велел:

- Алексей, поджигай!

Сверху послышались звуки ударов кресала о кремень, затем показалась рука подростка с факелом, которым подожгла в сигнальной бочке сырые еловые ветки, облитые смолой и жиром. Клубы черного дыма начали пониматься к облакам, не заметить их было трудно, особенно на другом берегу, где расстилалась степь.

- Может пока перекусим? – подал голос Голчан, бывший радимич.

Он был из отделения Тиберия и оставался одним из немногих, кто пока не крестился. Всю пехоту я свел в роту, которая носила оригинальное название «Первая». Рота делилась на три отделения по сорок человек, которыми командовали три прапора (не путайте с советской и русской армиями, эти от слова флажок), бывшие кентархи и швед. Ну и пошутить хотелось тоже, мне прикольно, хотя окружающие не понимают, отчего порою фыркаю, величая этими титулами своих офицеров. В первых отделениях было по 20 бойцов, у Ульфа пока десять, но я намеревался довести численность до 40 человек в отделении.

- Сколько раз повторять вам, желудки ненасытные, в бой идут натощак! – вскипел Тиберий и отвесил леща своему подчинённому. – Отобьем первый приступ, жрите хоть в три горла, если выживете.

Голчан спрятался за спины товарищей, потирая помеченное пятерней командира место и тихо бормоча проклятья на его голову.

- Отец Феодор, проведи молебен, - попросил я священника. – Всем построится в шеренгу!

Тот важно кивнул, и с помощью своего иподиакона Саввы приступил к исполнению ритуала. Савва, кстати, именно тот, кто поступил ко мне на службу в Херсонесе, а потом сдал на исповеди у епископа. Мне так был нужен Феодор, что я не стал возражать, когда он выдвинул условие взять на роль служки в новой церкви карманника Срупулуса.

Пока мое войско молилось и причащалось, вражеское закончило свои приготовления и начало осторожно взбираться наверх по склону, таща дубовое бревно и фашины. Противник двигался медленно, с опаской, прикрываясь сверху щитами, подальше от отвесной стены утеса, с которой можно было обрушить на наступающих камни и стрелы. И мы их обрушим, но не сейчас, пусть считают, что такой способ нанесения урона атакующим у нас не предусмотрен. Мы же пахари и пастухи, что с нас взять?

Обогнув по большой дуге склон, неприятель выстроился в линию метрах в ста ото рва, в центре Вятко и предводитель русов с приближенными. Осмотрев, некоторое время, наши укрепления и поняв, что рассчитывать на захват без боя паникующих земледельцев не приходится, вперед вышел князь и направился к воротам, прячась за двумя щитами, которые держали телохранители.

- Эй, Мал! – заорал он, останавливаясь перед рвом в том месте, где еще утром находился мост. – Покажись! Поговорим!

- Нет у нас никакого Мала – отозвался я, выглядывая из бойницы в частоколе. – Могу с тобой поговорить я, но меня зовут Иоанн. Чего тебе надобно, убогий?

- Ты как я князем разговариваешь! – возмутился один из щитоносцев.

- Так какой же он князь? - удивился в ответ.

- А кто же я по-твоему?

- Не знаю, - пожал плечами. – На человека похож, да не совсем. Может обезьяна?

- Дорого заплатишь за эти слова, - зашипел Вятко. – Вы, за частоколом! Открывайте ворота, мы заберем своё и этого ублюдка, вас не тронем.

- Извини, был не прав. Ты не обезьяна, та поумнее будет, ты тупой, выхолощенный боров, который считает окружающих таким же дураками. Нет тут ничего вашего, кроме смерти. Заходите и забирайте, отвалим всем и щедро.

Злобно зыркая в нашу сторону, троица медленно принялась пятиться назад, пока не добралась до своих. После чего перекинувшись несколькими словами с вожаком варягов, Вятко махнул рукой, отдавая команду идти на штурм. Ко рву побежали только вятичи, прикрываясь фашинами, скандинавы же сбились в плотную группу, сомкнули щиты и потихоньку двинулись за ними.

- Стреляем в тех, кто без кольчуг! – крикнул я своим стрелкам, стоявшим на насыпи вдоль частокола. – По тем, кто в железе, только как приблизятся ко рву! Давай!

Двадцать пять болтов понеслись на встречу с атакующими, арбалетчики тут же протянули оружие назад, где стояли заряжающие с запасным арбалетом. Первый залп особого впечатления не произвел, три трупа на земле, пять раненых, остальные отделались дырками в щитах. Мазилы, блин!

- Смотрите куда бьёте, криворукие гиппопотамы! – озвучил мою мысль Зенон, натягивая при этом тетиву козьей ногой.

Наблюдая краем глаза за приступом, я пускал, почти не целясь, на интуиции и наработанных навыках, стрелу за стрелой из моей прелести, венгерского лука. Шелковую тетиву, купленную в Константинополе, на кольцо, прорезь упора стрелы вставляю около седла, оттягиваю до уха и отправляю смерть с ланцетовидным наконечником на встречу с жертвой. Как подступятся носители кольчуг, перейду на бронебойные, с узким, длинным жалом, пока и таких хватает, смешную защиту из полотна и собственной кожи пробивает на раз, до оперения. Если, конечно, не попадет в щит.

Рядом закричал мой боец и осел, ухватившись ладонями за лицо, а между пальцев торчало толстое древко стрелы и била фонтаном кровь. У противника тоже оказались лучники, десяток вятичей и пять русов.

Не смотря на не очень эффектное начало, к тому времени, как дружинники Вятко закидали ров фашинами в трех местах, мы сократили их количество на двадцать пять – тридцать человек, убитыми и ранеными. Десятка полтора охраняли лагерь и ладьи, так что активных и жаждущих крови врагов осталось напротив нас чуть более сотни, правда русы, самые опытные, защищенные и умелые, пока уцелели все.

Вятичи перебежали по фашинам к валу и стали карабкаться по нему, таща за собой три лестницы. Тем временем отряд варягов подошел к проходу во рву и начал перебираться через него, невольно нарушая монолит из щитов.

- Кидайте горшки! – тут же скомандовал я.

Вернувшись от римлян, вспомнил про гончарный круг и сделал несколько штук, после чего в селе начался настоящий бум по изготовлению керамики. Раньше родичи лепили горшки вручную, причем исключительно женщины, но процесс с использованием новой машинки оказался настолько завораживающим, что подключились почти все, кроме мадьяр. Даже новобранцы, еле таскающие ноги после тренировок, садились за круг, центровали глину и погружались в медитацию, снимающую усталость и злость. Следом пошла технология глазури, позволяющая использовать горшки для хранения жидкостей.

В прошлом году хазары привезли на торг, по моему заказу, три деревянные бочки с нефтью, добытой где-то на северном Кавказе, скорее всего в будущей Чечне, чьи земли сейчас находились под властью кагана. Немного поманипулировал с земляным маслом, жиром и смолой, разлил результат по сосудам и оставил дожидаться своего часа, который сегодня и наступил.

В нападающих полетели глиняные снаряды, которые те старались отбить щитами или разбить оружием на подлете, не понимая зачем мы так делаем. Через несколько минут большая часть врагов покрылась влажными пятнами вонючей жидкости.

- Поджигайте факелы и бросайте! – приказал защитникам.

Когда вспыхнуло пламя на доспехах, щитах, одежде и просто открытой коже у незваных гостей, над полем боя, на мгновение, повисла тишина. Враги пялились на факелы, в которых превратились некоторые их друзья, потом замечали языки огня на себе и начинали понимать, что что-то пошло не так. Особенно впечатляюще выглядели русы, которых закидывали с наибольшим энтузиазмом, как самых опасных.

- Еще горшки в них, живо!

Пламя усилилось и орущая толпа, переставшая быть войском, отхлынула от вала.

- Стреляйте в тех, кто бежит, кто горит и катается по земле сдохнут сами! – прокричал я, пуская в спины, не защищенные брошенными щитами, стрелу за стрелой. – Зенон! Со своим отделением к обрыву, бегом!

Противник, оторвавшись на безопасное расстояние, не стал наслаждаться зрелищем летящих в Вальхаллу соратников, а незамедлительно помчался к берегу.

- Все стрелки к обрыву, бьем удирающих сверху.

Когда мы подбежали к краю утеса, там нас уже дожидались довольно ухмыляющиеся парни из отряда Зенона. Я взглянул вниз и понял, что им так понравилось. Заранее приготовленные валуны, лишившись подпорок, удерживающих их на месте, обрушились на драпающего врага, который совершенно забыл об возможной опасности и заметил ее слишком поздно. Летящие со свистом каменюки крутились, подпрыгивали, меняли траекторию движения самым замысловатым образом, так что выбраться из-под этой лавины можно было только при невероятном везении. Воевать, в принципе, стало не с кем, выскочившие из-за кустов мадьяры расстреливали уцелевших

около ладей.

- Ну вот и все, победа, - устало произнес я. – Выходим за частокол, добиваем уцелевших, собираем трофеи.

Вроде бы и времени прошло около часа, от начала переговоров до конца сражения, а нервов и сил сжег, как будто бились весь день.

- А-а-а! – заорала толпа, в которую превратилось войско и ломанулась на выход.

- Вятко и вожака русов, если выжили, сюда ведите! – проорал им в спину и неспеша пошел следом.

Около частокола лежало три тела моих людей, подставившихся под удар. Три необстрелянных бойца за полторы сотни матерых головорезов – не самое плохое соотношение. Хотя… Ошибочка, четверо погибших. С края площадки дозорной вышки безвольно свешивалась рука подростка, по которой текла кровь и капли часто срывались вниз с пальцев. Засранец! Ведь заставил зазубрить, что ему делать в подобной ситуации, но пацан остался наверху, то ли наблюдал из любопытства, то ли стрелял из своего слабого арбалета. Жалко было не только ребенка, которого знал с момента попадания в 9 век, а еще и не случившегося боярина, на которого возлагались большие надежды в будущем и которого готовил вместе с двадцатью избранными на роль тяжелого рыцаря в элитном отряде.

Спустился в лаз и постучал в дубовую дверь условным сигналом.

- Кто там? – еле слышно донеслось из-за толстых досок.

- Это я, Иоанн. Открывай Колмак, мы победили, все закончилось.

Через несколько мгновений дверь приоткрылась и в образовавшуюся щель выглянуло бородатое мужское лицо.

- Быстро вы, - сказал он. – Наших много погибло?

- Много, четверо.

- А их?

- Все, кто приплыл, полторы сотни.

- Иди ты! – изумился меря. – Что, никто не ушел?

- Никто. Выбирайтесь, дел много предстоит. Победить мало, теперь бы с победой разобраться. Пошли Димитрия в лесной схрон, пусть возвращаются.

Вышел на поле за рвом и стал оценивать результаты. Четверть посевов ржи вытоптали, гады. Моя сельскохозяйственная революция в отдельно взятом селе только набирала обороты, так что эта потрава дорого мне станет, опять придется докупать зерно. Наши тоже добавили, шатаясь между трупами и вытряхивая тех из доспехов, у кого были, собирая разбросанное оружие и арбалетные болты.

- Держи, - протянул мне пучок окровавленных стрел Фома, боец из отделения Ульфа. – Все что нашли. Еще три сломанные, вот наконечники.

- Спасибо. Много недобитков?

- Никого, - ухмыльнулся парень. – Как только подходим – сразу помирают. Может от страха?

- Может быть.

Спустился на пляж, стараясь не смотреть на ошметки раздавленных камнями тел, чуть не вывернуло по дороге. Здесь мало что удастся затрофеить, почти все железо только на переплавку.

- Трифон! – позвал бывшего Элека, неожиданно решившего, вместе с двумя товарищами, принять христианство. – Ладьи осмотрели, что там?

- Немного продуктов, наверное, рассчитывали у нас взять. Котлы бронзовые, большие, пять штук. Десять пучков стрел, говно кривое, в двух пучках наконечники из камня. Одеяла из шкур, миски, рога турьи и коровьи для браги и прочая мелочь. И два человека, хотели зарезать, но увидели тебя, так что сам с ними разбирайся.

- Ну-ка, ну-ка, кто там у вас?

- Поликарп, Агафон! – позвал мадьяр друзей, именовавшихся ранее Тас и Хуба. - Гоните сюда пленников!

Оба-на! Первым был знакомый мне по первому дню попадания палач, а вот вторым оказался глава села, где проводили торг, мордвин Гарай. Отличной, теперь смогу разузнать, с чего это вдруг нам столько счастья, да еще и с доставкой.

- Трифон, отгоните их наверх, расспрошу, зарезать успеем.

- Не надо меня резать! – заголосил Гарай. – Я ни при чём! Меня схватили и заставили!

- Что заставили?

- Всё!

- Он врет! – неожиданно выпалил рус. – Сам хотел. Ваш ярл обещал ему отдать село, с полями и стадами, за двойную дань, но договорились за обычную, если он покажет, где в лесу прячутся девки и где в гарде пещера с вашим серебром.

Интересно, а откуда мордвину известно про схрон и лаз? Гости к нам из его поселения наезжали, изредка, поменяться чем-нибудь или невест-женихов присмотреть, посватать, может кто и проболтался из наших, а глава соседей запомнил, на всякий случай.

- Кто был вашим предводителем? Имя?

- Он погиб?

- Да.

- Хельги Стрела, называли его, некоторые так же именовали Провидцем. Был женат на племяннице нашего конунга, Хрорека Датчанина, через которую вошел в род Скёльдунгов, так что берегись, отомстить за его гибель захотят многие.

- Плохой он провидец, не смог предугадать свою смерть.

- У вещих людей всегда не просто с предсказаниями относительно самих себя.

Вещих? Твою же дивизию! Похоже мы уработали Вещего Олега!

Уважаемые читатели!

Планирую выкладывать по главе в сутки, но могут случится накладки, тогда одна глава в два дня. Тех, кому нравится то, что он прочитал, прошу подписаться на меня, очень нужно. Кому не понравилось, тоже могут подписаться, буду благодарен и рад всем.

С уважением,

Автор.