Выбор

И пытались постичь мы, не знавшие войн,

За воинственный клич принимавшие вой,

Тайну слова «приказ», назначенье границ,

Смысл атаки и лязг боевых колесниц…

/ Владимир Высоцкий – «Баллада о Борьбе» /

* * *

– Выстрел!

Огромная тридцатитонная машина дёрнулась назад в неистовом желании встать на дыбы. Стреляная гильза с металлическим звоном вылетела наружу.

– Слева десять!

Загудел поворотный механизм, свежий снаряд скользнул по жёлобу и лязгнул затвором.

– Ягдпанцер?!

– Нет – слева за бруствером прячется Штурмгешутс! Выстрел!

Сильная отдача вновь сотрясла корпус, из башни вдарил спаренный пулемёт.

– Вперёд!

Мощный дизель почти мгновенно сорвал с места тяжёлую машину, железный грохот наполнил узкую европейскую улицу. Перемалывая обломки, танк уверенно двинулся вперёд.

* * *

Константин отдернул одеяло и сел. Нет, он не боялся таких снов. Он к ним привык, с самого детства. По каким-то непонятным для себя причинам…

Как и тысячи других его сверстников, рожденных в восьмидесятые, он любил всё, что было связано с той далекой войной. Рёв пикирующих самолетов, грохот взрывов, лязг гусениц – словно журчание быстрого ручейка, свист трассирующих очередей – все эти отголоски давно забытых побед влекли его в то время, когда добро было сильным, понятным и открытым.

Это тонкое, зыбкое, едва уловимое, но почему-то до боли знакомое ему чувство – иногда вдруг превращалось в огромную силу – наполняя его необъяснимой гордостью, раздвигая грудную клетку, давая смело вдохнуть пьянящий воздух сопричастности.

Был ли он там – в какой-то другой, прошлой жизни? Или отголоски чужих событий прокатывались по его подсознанью? Ответа не было, и не будет. То ли гроза, то ли эхо прошедшей войны...

Вот только ещё раз попасть в тот ад – он точно больше бы не хотел.

А в реальности, на глянцевом экране его смартфона, светилась текущая дата – двадцать девятое декабря две тысячи двадцатого года. День, практически, предновогодний. Нужно было суетиться, стараться, успеть. Как всегда. И не понятно, зачем.

Константин лениво сполз с кровати, и побрел на кухню, набирать обороты.

* * *

На улице кружило предновогоднее веселье. Бодрые мамаши тащили за руки своих укутанных малышей, стайки розовощеких школьников дразнили окружающих своим расхлестанным видом – как будто бы и вовсе не было никакого мороза. Легкий снег, как в сказке, оседал на плечи прохожих, в окнах мерцали разноцветные огни. Всё вокруг предвещало скорый, так любимый взрослыми и детьми, праздник.

Константин прошаркал по льду свой регулярный маршрут, толкнул стеклянную дверь, и быстро нырнул в метро.

* * *

Дела медленно и неохотно отступали, цепляясь за мироздание очередными мелкими нюансами. Купленные, но не упакованные подарки, выбранное, но не дотащенное до дома шампанское – всё это добавляло новые закорючки в и без того мятый список.

И всё же, многое удалось найти – тяжёлые сумки явно перевешивали желание нести их домой. Костя проплыл аквариум вертушки, вышел из торгового центра и направился к ближайшему метро.

Курская… Курская… Курская… ковидная толкотня. Можно подумать, что вирус объявил амнистию на время праздников – толкались тут абсолютно все! Константин выстоял небольшую очередь, отжал бедром входную дверь и боком протащил сумки.

В метро царило такое же оживление. Отдельные людские струйки сливались в большие потоки, выдавая самые популярные направления, под сводами слышались громкая музыка и смех.

Шипящий поезд открыл свои двери, и он ступил внутрь. В вагоне было тепло и светло, но запах… С дверью ему явно не повезло, нужно было входить в другую. Или в другой вагон, а может даже – в другой поезд. Костя развернулся, и пошёл вдоль прохода, аккуратно переступая через вытянутые ноги вечерних гастарбайтеров.

Наконец-то он вышел к свободному месту – длинной пустой скамейке, в конце которой, облокотившись на боковой поручень, дремала пожилая женщина. Константин с ходу уселся прямо в самую середину, не дожидаясь пока поезд случайно качнет его в сторону, сумки мягкими якорями легли на пол.

Девушка, сидящая напротив него, вдруг неожиданно вздрогнула. С чего бы это?

Костя поднял голову – в упор на него смотрела пара блестящих голубых глаз, поверх чёрной тканевой маски. Так, интересно, и что же дальше? В нерешительности он опустил взгляд, не забыв при этом как бы невзначай скользнуть взглядом по её фигуре. Худышка, кажется что штанины джинсов совсем пустые, хрупкая и высокая.

Наверное, так и приходит счастье? Или, по крайней мере, те изменения, которые мы так долго ждём… И что же теперь ему делать? Подходящих идей – ноль. Ладно, если выйдет на той же станции – посмотрим.

Поезд начал отсчитывал остановку за остановкой, вот уже предпоследняя, последняя, пора. Рывком штангиста Константин оторвал сумки от пола, и первым вышел из вагона. Платформа, своды станции, эскалатор. Слегка обернулся назад – да, стоит, прямо позади него. Смотрит что-то в своём телефоне. Ступенек за десять … пятнадцать, не больше. И вышла в ту же самую сторону, что и он. Значит, это всё-таки судьба…

Нужно срочно что-то придумать! Но, как назло, в голову ничего не идёт. Безнадега всё это… Ладно, придётся просто пойти домой. Внезапная гениальность его не настигла, а позориться не хочется совсем.

Эскалатор ровной лентой выполз наружу, и Костя шагнул к выходным турникетам.

Но почему бы не придержать для девушки дверь? Ведь кажется, у нее тоже сумки? Просто так, без каких-либо последствий, от отсутствия других идей. Минимальный жест – этакий реверанс в сторону своей ленивой смелости – чтобы она потом, с запозданием, не съела его на диване, за полное бездействие…

Он сбавил шаг, оглянулся, толкнул дверь, и застыл с открытой створкой на выходе.

– Спасибо!

Константин кивнул. Спасибо, и спасибо, что тут скажешь… Но голос – очень приятный.

Теперь, по закону жанра, продолжение этой ситуации должна предложить её величество жизнь. То ли сама, то ли наше намерение начинает действовать – не понятно. Но главное – это не соскочить с появившейся возможности, прикрывшись обыденным дежурным страхом, который, как назло, всегда под рукой. Костя подтянул сумку на плече, и направился вслед, по яркому люминесцентному переходу.

Прошли, повернули за угол, впереди уже замаячил выход на улицу, перилами вверх.

Вот оно! Перед самой лестницей её кожаный рюкзачок вдруг предательски скользнул вниз по спине, перетянув лямками и без того нагруженные руки. Спеленал по полной, не шевельнуться!

Так, выключаем страх – принудительно, пока он не успел опомниться первым – со своими "а если…", добавляем немного лёгкой фамильярности – ну как же, я ведь каждый день в такой ситуации, и вперед!

Константин перерезал пространство тремя быстрыми шагами:

– Давайте я вам помогу!

– Не надо…

– Как это – не надо?

Он ловко подцепил рюкзак за ручку, и натянул его обратно на плечи.

– Благодарю! – девушка согнула колени в лёгком Данке Шоне.

Ну да – "спасибо" уже было, теперь настала очередь "благодарю". Сообразительная… Люблю интересных людей!

Он снова придержал дверь, но на этот раз оказался впереди. Девушка сама добавила шаг, и поравнялась с ним. Повисла пауза. А мыслей нет… Ладно, дорога широкая, ведёт в большой магазин – там тоже светло, тепло, и уютно как в метро, а значит варианты для общения найдутся.

Но на развилке она вдруг, неожиданно, резко отвернула направо.

– Уже уходите? – чуть ли не вслед крикнул ей Костя.

– Да…

– А познакомиться не хотите? Я – Константин, а вы?

Девушка на секунду задумалась... Сердце стучало. Ответит?

– Меня зовут Катерина.

– Очень приятно! Давайте я вас провожу… – не оставив ей ни секунды на размышление, он тут же свернул на её дорожку – Где вы живёте?

Она молча кивнула в сторону высотных домов. Отлично! Значит, почти соседи…