Выбор

Говорят, люди не летают. Нет крыльев, да и боятся они неба. За то, что высокое. За то, что легко упасть и разбиться. За то, что перед его безграничным простором невозможно солгать…

Генерал стоял в пол-оборота к окну, прикрыв глаза и облокотившись правой рукой о подоконник. Слева от него темнел кабинет, в котором на огромном дубовом столе лежала развернутая карта военных действий. Он почти физически ощущал исходивший от нее жар, словно и не карта это была вовсе, а дверь в самое пекло. Дверь в войну.

Справа из полураскрытых деревянных створок тянуло свежим весенним воздухом – сладковатым, с привкусом паленого. Лесок рядом выгорел еще зимой, правда, морозы тогда стояли сильнейшие, умудрившиеся сковать не только реку и вековые стволы, но и траурные «ароматы». Теперь же, вместе с оттепелью, обнажившей черную землю, проснулась и горечь.

На соседней крыше ворковали голуби, и так не хотелось думать о том, что ему предстоит выбрать между…

- Господин Генерал, - послышался робкий мальчишеский голосок. Повернувшись к окну лицом, человек не увидел никого, а голос тем временем продолжал: – Генерал, опомнись, так же нельзя. Сам подумай, на что ты обрекаешь тысячи людей. На гибель, страшную смерть.

- Кто ты? – просипел мужчина.

- Я – один из тех, кого вы по ошибке называете ангелами.

- Я не верю в ангелов, - отрезал военный.

- И правильно, потому что я – твоя Совесть.

- И что же может сказать мне моя собственная совесть? – хмыкнул Генерал, но пальцы его руки при этом судорожно сжались.

- Я уже сказал. Не делай…

- Помолчи, слизняк, - перебил его хриплый мужской баритон. – Генерал, глупо идти на поводу у своих страхов, когда на кону – судьба всей кампании. И судьба твоего народа, заметь.

- А ты, наверное, не бес? – зашипел разозленный мужчина.

- Да, бесом меня называть бессмысленно, - невидимый собеседник расхохотался. – Прости за каламбур, дружище. Я – Целесообразность.

- А я – сумасшедший. Приятно познакомиться, - в кабинет никто, кроме него, не заходил – это точно, да и на улице он не увидел пока ни одного человека. Генерал устало потер переносицу и выпил-таки успокоительные капли, заготовленные еще с вечера заботливым Секретарем.

- Ты можешь пить, можешь даже попытаться заснуть, - грустно шепнул «мальчишка», - только, рано или поздно, тебе придется принять решение.

- И лучше раньше, чем позже, - согласился со своим оппонентом «хрипач».

- Отстаньте от меня! – выкрикнул мужчина, сжав непослушными пальцами седые виски.

- Мы оставим тебя…

- …на время в покое, но…

- …перед этим покажем,…

- …будущее…

- Смотри! – «мальчишка». – Это будет, если ты пойдешь на подлость и сдашь план обороны Города неприятелю!

Горящее поле. Горящая трава. Горящий воздух. Взрывы, взрывы, взрывы… Мертвые тела. Разбросанные ошметки, бывшие когда-то людьми. Одинокий вой перемазанной сажей и кровью женщины в разорванном платье. Черный туман пополам с пылью над обгорелыми руинами и остовами сожженных зданий. Издохшая река, заполненная трупами. Стаи ворон – жирных, довольных, курсирующих от одного «стола» к другому…

И дикий, беззвучный крик, раздирающий гортань, убивающий и жизнь, и посмертие. Крик раненой души, падающей на дно…

- Смотри! – «хрипач». – А это произойдет, если ты, проявив милосердие, не отвлечешь противника и не дашь вашим основным силам время, чтобы собраться в единый кулак.

Утро. Такое же, как и сегодняшнее. Слегка морозное, но на людях, стоящих в длинной, почти бесконечной очереди, нет ничего, кроме обветшалых штанов и рубашек. Они по двое и по трое заходят в странной формы сооружение, из трубы которого течет в задыхающееся небо жирный дым…

Кадры сменяются, сменяются лица, но неизменной остается Печь – несуразная, монолитная, вечно голодная, вольготно раскинувшаяся по всей Стране.

Он сражался до последнего, он не сдался. Он уйдет, как герои древности – непобежденным…

Пуля в висок.

- Оставьте меня, - мерзлый шепот, дрожание сигареты в побелевших пальцах.

- Мы не можем, - странно, но голоса прозвучали почти в унисон. – Мы – это ты.

- Тогда помолчите.

Он долго сидел, замерев в одной позе, устремив невидящий взгляд в противоположную стену. Притаившиеся на ней часы, выскочив из засады, отбили «восемь» и пошли дальше.

- Это предрешено? – нарушил он, наконец, вязкую тишину, ясно понимая, что сходит с ума от постоянного недосыпания и нервов, но отчего-то решив поддаться этой своей шизофрении. Хотя бы раз.

- Мы показали тебе наиболее вероятные варианты развития событий, - проскрипело слева.

- Судьбы нет. Ты волен в своих решениях, - обреченно прозвенело справа.

- Да, я волен, - он встал, с хрустом потянулся, расправляя затекшие мышцы, и набрал Секретаря:

- Созывайте всех. Совещание через час. И… Гербовую бумагу ко мне в кабинет.

Кто-то из великих однажды сказал: «Из двух выходов, предполагающих большее и меньшее зло, следует выбирать третий». Но как поступить, если он, Генерал, не великий, и, тем более, не Всевышний? Да он даже не верит в реальность этого благостного до тошноты, лицемерного существа!

Как быть, если обычный донельзя человек, судьбой и начальством поставленный перед выбором, не видит иных вариантов?

«А что случилось бы, если?..» Мрачная фраза – от нее веет какой-то безнадежностью. Страшнее этого только брошенное тихим мертвым голосом «А все могло бы быть иначе…»

Интересно, что скажут о нем потомки?..

А, впрочем, неважно.