Выбор

– Чую, что это происки Чернобога! – сказал расстроенно мужчина с низким и величавым голосом. Борода и волосы его уже имели довольно много седины. Одет он был величаво: накинутая на чёрный кафтан красная мантия-ко́рзно, застёгнутая на правом плече запонкой. Обут он был в чёрные кожаные сапоги.

С самого утра к князю пришёл боярин с грустной вестью — последний из четырёх его сыновей пал в бою.

– Ко мне дружинник пришёл и поведал об этом! – голос человека был спокоен. – Он один из выживших. Но я решил сам тебе рассказать эту новость!

– Когда его принесут?

– После полудня!

– Оповести волхва, пусть делает свою работу!

– Я уверен, что он миновал Навь и находится сейчас в Прави — в ожидании перерождения!

– Да, – смотрел сквозь пол князь, – все мои дети прожили достойную жизнь! Но короткую!

– Что же делать дальше, Гостомысл?

– Жить, Есислав, жить!

– Но ты остался без наследников!

– Сейчас нужно думать не об этом, ступай!

Есислав был широкоплеч. Одет он был в чёрного цвета шерстяную рубаху без ворота, на горловине была красивая вышивка красного цвета. На ногах были тёмно-коричневые штаны-шаровары и кожаные сапоги. На талии был кожаный пояс с бронзовой бляхой. На плечах виднелся плащ с застёжкой на груди.

Недавно он и сам потерял одного из родных братьев в битве, но это и рядом несопоставимо с тем, что выпало князю, доля которого была совсем незавидной!

Да и самому Есиславу приходилось сейчас непросто — на его плечи легла обязанность следить за женой покойного брата. Своей семьи у него не было, потому что ещё в юношестве решил, что отдаст свою жизнь полностью на служение князю. Но после того, как в его доме поселилась вдова покойного брата — мысли о семейной жизни начали понемногу одолевать. Появилось какое-то некое чувство тепла и уюта в доме. Боярин поначалу даже гнал такие мысли прочь, но сейчас каждый день думает о том, как вечером придёт домой — а там его ждут.

Боярин вышел от князя и направился к себе в дом, который располагался недалеко. Пройдя пару дворов, мужик, открыв дверь, переступил порог и сразу же позвал:

– Истислава!

– Что? – спросила женщина старше тридцати лет. Внешность её была строгой, но симпатичной. Одета она была в длинную до пола с длинными рукавами рубаху тёмно-зелёного цвета. Поверх была красная запона, внешне напоминающая широкую ленту с вырезом для головы, покрывающая спину и грудь. Голову покрывал тёмно-зелёный платок. Из украшений она носила всё — ожерелье, кольца, серьги и браслеты. Она сидела на скамейке у окна и вышивала.

– Ухожу я!

– Далёко ли?

– Волхва нужно позвать! Последний сын князя погиб.

– Ох… ему и так не просто! – констатировала безэмоционально Истислава не отрываясь от занятия.

– К вечеру приду! – Есислав ещё немного постоял, но женщина молчала. Тогда махнув рукой, он вышел из дому и увидел девушку. Придержав дверь рукой, он подождал, когда она зайдёт, но та встала перед ним и сделав небольшой поклон сказала:

– Боярин, доброе утро!

– Утро добрым не бывает! – хмуро ответил Есислав и показал жестом на дом, чтобы девушка зашла внутрь, и та, повинуясь — прошмыгнула мимо него. Захлопнув дверь, он отправился в путь.

– Ты всё сделала? – спросила Истислава.

– Да! – кратко ответила Есения.

– И воды принесла?

– Эм… – замешкалась девушка.

– Ну вот! – всё также безэмоционально сказала женщина. – А говоришь, что всё. Ступай!

– Простите меня боярыня!

Девушка точно помнила, что женщина ничего не говорила про воду. Но возразить она ничего не могла, поэтому просто водрузила на плечи коромысло с вёдрами и отправилась к реке.

– Не переступая через чур! – улыбаясь и без негатива посоветовал мужской голос.

Рядом с дорогой стоял деревянный истукан. Наверху красовалось вырезанное лицо, а сам столб был украшен вырезанными различными знаками, означающие принадлежность к роду местного князя, чьи владения чур и оберегал.

– Что за город величавый расположился дальше? – спросил старик с длинной и седой бородой, сидевший вместе со старухой на телеге. С виду мужчина был крепок, хоть и стар.

– Там — Словенск! – гордо констатировал юноша лет восемнадцати, одетый в серовато-бурого цвета туникообразную рубаху, подвязанную поясом и штаны светло-коричневого цвета. На ногах виднелись сапоги из цельной кожи, с застёжками у щиколоток, обутые поверх подвязных онучей.

Стоявший рядом мужик, одетый в такие же одежды только чёрные, дал ему подзатыльник и добавил:

– Нет у города ещё имени, – быстро подумав он добавил, а заодно спросил: – это новый город! А вы кем будете?

– Я купец Василий, а это моя жена Алеся! Нам сказали, что тут город возводиться. Говорят, что кто бы тут не побывал — все восторгались его великолепием! Вот и мы решили сюда наведаться!

– Что-то вы совсем одни, не обычно для купцов!

– Мы узнать пришли, а остальные встали недалеко от озера Ильмень.

– А куда двигаетесь?

– До Холопьего городка шли мы, но сказали нам что город тут возник. Решили мы, значит, отправиться сюда, посмотреть, узнать — можно ли торговать?!

– Тогда прихватите и нас с Труном, мы вам город покажем!

– Залезайте! – сказал старик. – Откуда сами идёте?

– На курганы ходили.

– А-а… вон что. Правильно, предков нужно поминать!

Мужчина и юноша забрались на телегу, в который находились меха, мёд и воск и поудобнее расположились. Старик дёрнул поводьями после чего они медленно поехали.

Новое возрождение города Словенск прошло ниже по течению реки Волхов. Именно отсюда славяне вновь расселились на Восток и Юго-Восток. Старейшиной и князем нового города стал Гостомысл — легендарная личность с не менее легендарными детьми и внуками.

Тёмные времена стояли на дворе, когда в лесах царствовали злые духи, а боги то и дело спускались на землю для того, чтобы лишний раз напомнить о себе.

За свою жизнь князь Гостомысл сделал много значительного вклада в развитие народа и города, но и ошибок наделал немало. Троих своих дочерей он выдал замуж, а вот четыре сына — один за другим погибли.

Телега тихонько миновала городские ворота и уже проезжала мимо деревянных домов. Два мужика вели беседу, где местный рассказывал про князя, а старик с неподдельным интересом слушал его.

Жизнь кипела. Чем больше вглубь проезжала телега, тем меньше встречался крупнорогатый скот, лишь петушки да курицы то и дело пробегали. Старику явно понравилось здесь находиться и Трун это понял, отчего ещё больше возгордился тем, что тут живёт.

Обычные люди имели большие избы, вмещающие в себя по пятнадцать-сорок человек. Как правило, это всё была одна семья в несколько поколений. Обычно трудящихся было человек десять-пятнадцать, остальные — старики, женщины и дети.

У знатных купеческих людей и ремесленных семей дома были не только красивше и больше, но ещё и некоторые были двух, а то и четырёхэтажные.

В землянках и маленьких избушках уже жили обычно — холопы, челядь да смерды.

Внутри — дома отапливались большими печами (каменками). Вдоль стен обычно стояли скамьи, на которых днём — сидели, а ночью — спали. Ещё спали на полатях — эти деревянные полки располагались порой высоко под потолком и обычно там спали дети. У богатых людей были кровати.

Проезжая мимо очередного дома, Трун увидел девушку, которая несла коромысло с вёдрами на одном плече и заулыбался.

– Есения! – крикнул юноша, начав махать.

Девушка повернулась на зов и тоже заулыбалась. Помахав взаимно, но скромно, она продолжила идти к реке.

– Вот это хоромы! – удивился старик княжескому четырёхэтажному строению. – Великий князь у вас живёт!

– И бояре знатные! – заверил мужик и хлопнув Труна по плечу слез с телеги, в след за ним слез и юноша. – Ну, княжий дом видите! Туда вам! Нужно ещё что-нибудь?

– Нет! – добродушно сказал старик, разглядывая хоромы. – Спасибо!

Проводив взглядом гостей города, юноша повернулся к мужику и спросил:

– Домислав, разве не надо было проверить его телегу?

– Нет там ничего! – заверил мужик. – Старики с миром пришли!

– Ладно, тогда пойду я.

– Ступай, – с улыбкой отозвался Домислав.

Трун проводил мужика взглядом, а затем быстрой походкой пошёл на встречу с Есенией. Настроение было весёлым. День — тёплым. Все пока что складывалось удачно.

Пройдя несколько дворов, парень увидел девушку и подойдя к ней хотел было взять коромысло, но девушка отпрянула.

– Тебе нельзя, люди косо смотреть будут!

– И что? Они и так косо смотрят, я ведь не женат до сих пор! Да и дружинником не стал!

– Всё равно нельзя!

– Проводить то можно?

– Ну пошли!

Есислав скакал на коне уже долго. Сначала он медленно проскакал по городу, затем по полю и сейчас медленно идёт по лесу, при этом наслаждаясь моментом. Местность не была труднопроходимой, тропа здесь протоптана многими людьми. Не сильно переплетённые кроны деревьев пропускали лучи солнца, а птички напевали свои песни.

Боярину всегда нравилось находиться в этом лесу. Здесь ему становилось спокойнее.

Спешившись, он стал высматривать дорогу, которая вела к волхву. И только сейчас он понял, что лес порядком загустел и оброс кустарником. Тропинка была еле протоптана, что было странным. Ведь обычно услугами волхва люди часто пользуются — начиная с расспросов о циклах луны, точном времени года, когда можно сажать в поле, а когда нет; и заканчивая услугами о провождении духа умершего человека в потусторонний мир.

Боярин стал идти совсем медленно. Ему было как-то не по себе. Окружающая обстановка пугала. Даже пение птиц перестало доноситься. Остановившись, он начал всматриваться в деревья, плотно заросшие кустарником. Но рассмотреть что-либо было трудно.

На плечо легла рука и Есислав сначала дёрнулся испугавшись, а потом отпрянул и полез к своему мечу, которого не было на поясе. Затем он посмотрел на коня и взглядом нашёл своё оружие. Правда оно уже оказалось не нужным — боярин понял чья рука легла ему на плечо.

Старик стоял и смотрел на Есислава с лёгким недоумением. На голове красовался череп медведя, а плащом ему служила медвежья шкура. Также из меха косолапого были сделаны наголенники, а наручи были сшиты из кожи. На теле виднелись грязные серая рубаха и чёрные шаровары. Пояс был сделан из шкуры и переплетён ветками. Обут он был в кожаные сапоги. В руках он держал деревянный посох с каким-то самоцветом на верхушке. Коричневые рисунки на лице отдалённо напоминали морду медведя.

– Ты напугал меня! – возмутился Есислав.

– В той части леса волки завелись, – пояснил волхв низким и вибрирующим голосом. – Я уже давно живу в другой стороне леса.

– Я не знал!

– А должен был! Я говорил людям — что переехал, но видимо тебе забыли сказать!

– Ты нужен князь…

– Ч-щ… – шепнул волхв перебив. – О делах потом! Пошли!

Оба отправились в хижину волхва. Как оказалось Есислав давно её прошёл. Ещё когда скакал по лесу на коне. Видимо хранитель знаний понял, что жить в глубине леса не самый лучший способ уединения, а быть может дело действительно в волках!

Хижина была выкопана в пригорке среди деревьев. То есть, по сути, жилище — являлось землянкой. Входом служила деревянная дверь. Внутри было темно. Боярин попытался что-либо рассмотреть, но из-за смены освещения, а точнее его отсутствия, у него не получалось. Посередине комнаты была выкопана ямка для костра. Волхв подошёл и начал раздувать угасающий огонь. Подкинув мелких веток и сухих листьев, он снова подул и пламя занялось.

– Как ты нашёл меня? – спросил Есислав.

– Я тебя заприметил ещё когда ты в лес заходил, но ты был на коне. Я не сразу тебя догнал!

– Кня…

– Ч-щ… – прошипел волхв, подкидывая в костёр большие ветки. – Потом!

– У меня срочное…

– Ч-щ… – вновь перебил старик. – У дня — нет срочности, день просто идёт, двигаясь плавно к вечеру. Вот и у меня нет срочности!

Стены землянки не были чем-то покрыты, а вот крыша уже была бревенчатой. В дальнем углу было множество наваленных шкур, на которых видимо спал хозяин. Вдоль стены были развешаны разнообразные сухие ягоды и грибы с кореньями. А на полу лежало множество кувшинов, из которых отличался один большой и широкий. Он был изрисован сменяющимися месяцами в разных фазах, под которыми были разнообразные пометки. Есислав не понял, что это такое изображено, да и, наверное, не хотел.

Затем боярин заприметил ещё один кувшин, на нём были высечены солнца и луны, которые по переменно затмевались. Тут он уже заинтересовался, и не выдержав спросил:

– А это что?

– М-м? – промычал волхв, ища то, что притянуло и заинтересовало взор Есислава. – А-а, это... солнечные и лунные затмения. Что, никогда не видел?

– По правде, нет!

– Странный ты!

– Это я-то странный?! – удивился боярин.

Волхв, смотря на огонь, ничего не ответил. Поднявшись на ноги, хозяин подошёл к одному из кувшинов и налив оттуда полупрозрачной жидкости в глинную чеплашку дал её гостю.

– Выпей, успокаивает!

Боярин, выпив до дна предложенный волхвом напиток, вытер рукавом рот и решив попытаться заново начать разговор лишь сказал:

– Князь…

– Ч-щ… – вновь перебил волхв. – Сын последний умер, знаю!

– Так если знаешь…

– Почему князь не пришёл? Сын-то — его, а не твой!

– У Гостомысла много важных дел, и…

– Дела важнее сына?

– Так ты пойдёшь или нет? Ты знаешь, что князь щедр…

– У меня забот много, да и к тому же я не единственный волхв, сходи вон к Андимиру!

– До него день пути и к тому же ты знаешь, что он ещё молод и много не знает!

– Собери мне трав, ягод да грибов, и-и… быть может, тогда, я пойду с тобой!

– Тебе это понадобиться для того, чтобы взять с собой? – нахмурив брови спросил Есислав.

– Что-то да, что-то нет! Ты — меня отвлекаешь от моих дел, а не я тебя!

– Ладно, будь по-твоему!

Трун и Есения шли от реки. Парень всё рассказывал что-то весёлое, а девушка шла рядом и посмеиваясь слушала. Нести коромысло с вёдрами она конечно же не позволила.

Проходящим людям в целом было всё равно на общение сына боярина и холопки. Но вот заприметивший парочку отец Труна к этому отнёсся не очень.

Догнав парочку отец, взял сына за руку и отвёл в сторонку.

– Ты что же это такое делаешь?

– Что?! – удивился сын будто не понял.

– Столько девушек достойных в округе, а ты выбрал невесть что!

– Отец, мы просто хорошо ладим и не более!

– Ага, поговори мне ещё тут! Свободы много слишком у тебя!

– Я уже не маленький!

– То-то и оно, что не маленький!

Отец, не отпуская сына, повёл его куда-то. Есения же не останавливаясь несла воду в дом, а Трун раздосадовано смотрел ей в след.

– Сваромир, – послышался голос подходящего Домислава. – Ты брата нашего не видал?

– Видел я его! У князя сын умер, он помчался за волхвом!

– Вон что, понятно. Тогда дашь мне в помощь Труна?

– Зачем?

– Поможет мне в одном не хитром деле, ловкость его молодая нужна!

– Ну ступайте! – почесав затылок, нахмурено сказал отец и повернувшись к сыну добавил: – ещё раз увижу, пеняй на себя!

– Понял, отец!

Сваромир ушёл своей дорогой в сторону княжьего двора. Домислав же хлопнул парнишку по плечу и оба повернувшись начали уходить. Трун напоследок повернул голову и посмотрев обижено на отца спросил:

– У князя сын умер?

– Угу, – промычал Домислав.

– Печально! Хороший был человек!

Трун, выждав небольшую паузу, вновь спросил:

– А куда мы идём?

– А я откуда знаю?

– Ты же сказал, что нужно помочь в одном деле!

– Да я на ходу придумал, надо же было тебя из-под горячей руки брата выдернуть!

Трун улыбнулся. Пройдя пару дворов, юноша решил задать вопрос:

– Если ты свободен, может поучишь меня?

– А что, пошли! – немного подумав Домислав добавил: – отцу, если что, скажешь, что на воротах помогал!

Дело близилось к вечеру. Есислав с трудом набрав того, что велел старик, уже заходил внутрь землянки.

– Собрал я твои корешки! – заявил с порога боярин. – Вот!

Волхв сидел в углу на шкурах, а подошедший Есислав поставил перед ним корзинку, почти наполненную всякими грибами, ягодами да травами. Старик подвинулся поближе и оценил наполненность, продвигаясь руками ко дну.

– Я не вижу кору дуба!

– Это потому, что её там нет!

– Значит ты обманул меня!

– Нет дуба в твоём лесу, где я тебе кору достану?!

– Ладно-ладно, по дороге встретится!

– Значит выходим?

– Утром!

И без того хмурое лицо боярина стало злым. Он не любил тратить время попусту, но сейчас сделать ничего не может, ибо власти его тут нет, и ему это не нравилось. Вздохнув, он сел рядом с костром и стал сверлить взглядом старика, который копошился в корзине. Поняв, что ничего вразумительного ждать не стоит он снова стал охаживать землянку взглядом.

– Если мы выйдем сейчас, то ещё можем…

– Ч-щ… – уже привычно перебил старик, не отвлекаясь от своего дела. – Не можем!

Есислав покачал головой и стал снова рассматривать кувшины. Водя взглядом от одного глиняного сосуда к другому, он заприметил в дальнем углу большой, бледный, круглый горшок. Боярин поднялся на ноги и подойдя к нему стал разглядывать.

Круглый горшок тоже имел всякие неведомые символы, а также зарисовки, среди которых Есислав узнал фигуру князя.

– Это что, Гостомысл?

– Угу, – перебирая коренья промычал волхв.

– А остальные кто?

– Перед ним Буривой — его отец, а после его дети.

Боярин рассматривал и не понимал, почему некоторые из фигур были видны, но и были, как бы, замазаны. Не став мучить себя догадками, он спросил:

– А почему некоторые замазаны?

– Ну сам посуди?!

– Ну… замазаны те… кто умер что ли?

– Теплиться ум в твоей голове ещё!

– Так у тебя все дети князя замазаны!

– Ну так и я тебе сказал, что знаю уже зачем ты пришёл! Разве не так было?

– А не ты ли наслал эту беду? – прищуриваясь спросил Есислав.

– Гостомысл — разгневал Богов, а не я, так что претензии, точно уж, не ко мне!

Есислав переместил взгляд со старика на костёр и сказал:

– Тревожит меня что-то!

– Лишь только ум твой!

Старик положил корешки на тряпку и связав в узелок отложил. Затем встал и развесил свежие грибы вдоль стены. Травы он распределил по горшочкам. Есислав, всё это время наблюдавший за работой волхва, стал кивать головой проваливаясь в сон. Протерев лоб ладонью, он подумал и сообщил:

– Спать нужно ложиться, выходим на заре! – боярин попытался сказать так, чтобы это не походило на приказной тон, но у него это не особо получилось.

– Я уже приготовил тебе ночлег.

Есислав только сейчас подметил что шкур, где спал старик, стало меньше. Повернувшись, он увидел отведённое ему место. Время было хоть и не позднее, но спать очень хотелось.

«Быть может это тот его отвар?!» – подумал боярин.

Зевнув во весь рот, он подумал ещё немного о предстоящем пути, затем встал и не раздеваясь улёгся. Повернувшись на бок, он стал смотреть за действиями старика. Тот развязал узелок и неспешно стал возиться с корешками.

Глаза закрылись сами собой и через мгновение по землянке стал разноситься тихий храп.

Трун нападал деревянным мечом, а Домислав с лёгкостью отражал руками все выпады юноши, сопровождая каждое неверное действие подзатыльником.

Юноша не понимал, что делает неправильно. Он вроде делал то, чему учили и повторял всё как показывали, но как будто чего-то не хватало. Ему всегда, казалось, что он упускает из битвы суть, которую вот-вот поймёт. Но понимание не приходило.

А Домиславу нравилось. Ему даже оружие ненужно было, чтобы уворачиваться от выпадов Труна. Юноша сделал очередной удар, от которого мужчина спокойно уклонился и повернувшись отвесил очередной подзатыльник.

– И вроде получается! – голос Труна был уверенным. – Но чего-то не хватает…

Домислав засмеялся. Ему нравилась уверенность юноши. А быть может он просто считал его уже как за своего сына. Этого он не понимал. Вроде и племянник, а вроде и как сын уже. Очень много они проводят времени вместе.

Подойдя к Труну Домислав потрепал его за голову и сказал:

– Знаешь, чем ты отличаешься от опытного воина?

– Ловкостью? – сходу предположил юноша.

– Враги… – лицо Домислава начало меняться и становиться более серьёзным.

– Врагами? – удивился Трун.

– Нет! – вскинул мужик руку. – Там, враги! Беги в город, оповести народ и князя! Я на воротах останусь!

Трун обернулся и увидел, как вдали, из лесу, начали выходить толпы людей. Но присмотревшись он понял, что у них слишком странная походка. Прищурившись, он хотел было вскинуть руку к глазам дабы лучше разглядеть напасть, но получил очередной подзатыльник.

– Что я сказал?! – спросил спокойно Домислав.

Трун почесал затылок и побежал в город оповещать народ. Домислав же остался высматривать нарастающую армию врага. Те шли неспешно, будто не торопились. Еле ковыляя, они будто ждали чего-то. И как оказалось ждать было чего. А точнее кого.

– Чернобог! – выдал Домислав.

Мужчина на коне был преклонных лет с разгневанным лицом, с длинной и густой чёрной бородой и длинными волосами, в чёрных одеяниях. Испускали ледяное свечение глаза, в которые если посмотреть, то можно ощутить сковывание. По телу сразу начинает бежать холодок, а внутри становиться нереально страшно.

Всадник держал в левой руке поводья, а в правой копьё. Ждать наступления долго не пришлось. Как только Чернобог наклонил корпус тела чуть вперёд и надавил на шенкели — лошадь медленно пошла вперёд. Толпа же, будто безжизненно, без всяких озвученных команд — понеслась сломя голову покорять город.