Выбор

— Мария Степановна… вы уезжаете?

Женщина остановилась, но не обернулась сразу. Чемодан с глухим стуком коснулся асфальта.

— Да, Вита.

— А надолго? — спросила я, чувствуя, как в груди зарождается холодок тревоги.

Она медленно повернулась. Взгляд её был тяжелым, потухшим. Таким я его видела год назад, на похоронах её мужа.

— Насовсем.

В горле пересохло. Я попыталась улыбнуться, но губы не слушались.

— Я не понимаю… Куда? Ведь скоро Максим вернется. У нас же…

— Он не вернется.

— Как… как не вернется?

Мария Степановна отвела глаза. Она смотрела куда-то мимо меня, на пыльную дорогу, на сентябрьское небо — куда угодно, лишь бы не на меня. Было видно, что ей физически больно произносить то, что она должна была сказать:

— Он женится, Вита. Через два дня у него свадьба. — Она сделала паузу. — У него другая.

Мир покачнулся. Асфальт под ногами поплыл, деревья вокруг слились в одно сплошное желто-зеленое пятно.

— Этого не может быть! — вскрикнула я. — У нас свадьба в октябре! Платье висит в шкафу, гости приглашены, мама торт заказала!

Я кинулась к ней, вцепилась в её руку, заглянула в родные с детства глаза.

— Вы ведь пошутили, Мария Степановна?

— Нет, Виточка…

Ледяной иглой страх вошел под ребра и растекся по венам, превращая кровь в холодный кисель. Пальцы онемели, но я сильнее вцепилась в её руку и начала трясти, будто это могло вытрясти из неё правду. Слёзы обожгли глаза, мир расплылся в мутное пятно:

— Это неправда! — Я захлебывалась словами. — Скажите, что это неправда! Ну скажите же! Зачем вы так со мной? За что? Скажите, что вы пошутили!

— Будет свадьба, Вита. — Голос её звучал глухо. — Но только у него. Прости его… если сможешь, девочка.

— Я НЕ ВЕРЮ! НЕ ВЕРЮ! — выкрикнула я.

Мария Степановна схватила меня за плечи, прижала к себе так сильно, что стало трудно дышать.

— Держись, Виточка! Держись, родная! — Она гладила меня по голове дрожащей рукой. — Знай, что мне очень жаль, я люблю тебя как дочь, но я не могу на него повлиять. Это его решение. Его выбор…

— Его выбор… — трясущимися губами повторила я. — Выбор.

Слезы душили меня. Они текли градом, падали на её пальто, смешивались с пылью.

— Где?

— Не надо, Вита. Не делай себе ещё больнее. Отпусти его.

— ГДЕ БУДЕТ СВАДЬБА?! — Я отстранилась и посмотрела ей в глаза.

Мария Степановна сжала губы. Она понимала: если не скажет, я сойду с ума от неизвестности. Если скажет — пошлёт меня на казнь.

— В ресторане «Турандот». — дрогнувшим голосом ответила она.

Я стояла и смотрела вдаль. Слезы дрожащими дорожками текли по щекам. Я видела Максима перед собой: в белом костюме, который мы купили на нашу свадьбу, с чужой невестой рядом. Их смех, музыку, тосты — всё то, что принадлежало мне.

— Я должна увидеть его. Я хочу, чтобы он посмотрел мне в глаза и сказал, что разлюбил. Сказал, что я ему больше не нужна.

— Остановись, девочка… — плача вместе со мной над моим горем выкрикнула она.

— А потом я скажу ему...

— Что, Вита? Что ты хочешь ему сказать?

Я положила руку на живот. Туда, где ещё никто ничего не мог заметить.

— То, что он бросает не одну меня, Мария Степановна. — Мой голос стал тихим. — Он бросает меня и… своего ребенка.

Тишина взорвалась. Мария Степановна побелела так, что я испугалась за её больное сердце. Она схватилась за грудь, хватая ртом воздух.

— Что ты… — прошептала она побелевшими губами. — Вита… Господи… ты… ты беременна?

Я молча кивнула.

— Пять недель. Я ждала его, чтобы сказать. Хотела сделать сюрприз.

Мария Степановна зажала рот рукой, чтобы не закричать.

Мы стояли посреди двора. Где-то далеко, словно в другом измерении, кричали дети, игравшие в футбол. Мимо проплывали соседи, бросая на нас любопытные взгляды. А мы не видели никого. Мы просто стояли и смотрели друг на друга. Две женщины, которых связала любовь к одному человеку.