Выбор без права на ошибку

Марина узнаёт о его возвращении из письма нотариуса — и сразу понимает: это не просто плохая новость.

Обычное уведомление, сухие строки, вложение. Она почти закрывает письмо, пока взгляд не цепляется за имя доверенного лица наследника.

Кирилл Сафонов.

У неё есть жизнь, в которой этого имени не существует уже три года. Работа, ремонт в доме, планы на зиму. Стабильность, собранная по кускам после того, как она однажды выбрала не его — и заплатила за это дорого.

Марина перечитывает письмо ещё раз.

Имя не исчезает.

— Нет, — говорит она вслух, хотя в кухне никого нет.

Дом, в котором она живёт, — её единственная точка опоры. Здесь всё держится на документах, сроках и одном условии: вопрос с наследством должен быть закрыт до конца месяца. Иначе сделка, над которой она работала полгода, сорвётся.

В письме чётко указано: неявка на встречу приостанавливает процесс.

Отложить нельзя.

Нотариальная контора встречает запахом кофе и официальной тишиной. Кирилл стоит у окна, и Марина узнаёт его раньше, чем он оборачивается.

Та же прямая спина. То же спокойствие, от которого раньше хотелось верить, а теперь — только злиться.

— Марина, — говорит он.

Без удивления ждал.

— Я пришла по делу, — сразу обозначает она. — Надеюсь, вы тоже.

Нотариус начинает говорить, но Марина слышит только обрывки, пока не ловит фразу:

— …в равных долях между наследниками.

— Какими? — перебивает она.

Кирилл отвечает раньше нотариуса:

— Я вхожу в завещание.

— Вы посредник, — резко говорит Марина. — Это другое.

— Был, — спокойно соглашается он. — Теперь — совладелец.

В груди на мгновение перехватывает дыхание.

Нотариус поясняет родство, юридические формальности, но Марина смотрит только на Кирилла.

— Ты знал, — говорит она. — И молчал.

— Завещание вступило в силу месяц назад.

— Отлично, — коротко бросает она. — … — у нас месяц.

Она встаёт первой и выходит, не дожидаясь продолжения.

На улице холодно. Осень режет лицо ветром, но это лучше, чем оставаться с ним в одном помещении.

— Я не собираюсь мешать тебе жить здесь, — догоняет её Кирилл. — Дом твой. Мне нужен только юридический порядок.

— Тогда зачем ты вернулся сам? — Марина останавливается. — Через адвокатов было бы быстрее.

Он смотрит на неё внимательно.

— Потому что если ты не подпишешь дополнительное соглашение, — говорит он, — через тридцать дней дом уйдёт под залог.

Она медленно оборачивается.

— Что?

— В завещании есть пункт. Он защищает тебя, но запускается только при нашем совместном решении.

— Ты врёшь.

— Я не исчезал, Марина. Я решал проблему, которую ты тогда на себя взяла.

Слова бьют точно. Слишком точно.

— Не смей, — говорит она тихо. — Ты ушёл. В самый удобный момент.

— Ты ушла первой, — отвечает он. — Думая, что я выбрал не тебя.

Между ними зависает тишина — тяжёлая, наполненная тем днём, о котором они ни разу не говорили вслух.

— Нам не о чем разговаривать, — говорит Марина. — Я решу всё через юристов.

— Не решишь, — спокойно отвечает Кирилл. — Документ составлен так, что без моего согласия ты потеряешь не дом. Ты потеряешь право его сохранить.

Он делает шаг назад, давая ей пространство.

— Завтра, — добавляет он. — Один разговор. Потом ты решишь.

Марина смотрит на него и впервые за всё время понимает, чего боится больше всего.

Не его.

Той надежды, которую он снова ей предлагает — и которая может стоить ей всего.