Выбор мой – смерть

God bless us, everyone,

We're a broken people living under loaded gun,

And it can't be outfought,

It can't be outdone,

It can't be outmatched,

It can't be outrun*.

(c) Linkin Park

Реальность плыла. Разъезжалась под руками, стоило коснуться чего-то. Воздух шел рябью, а по стенам, словно по воде, расплывались круги от одного легчайшего прикосновения пальцем.

Было холодно.

Дыхание взмывало вверх легкими облачками пара и рассеивалось по этому странному пространству.

Оно жадно вбирало в себя каждый вздох, словно хотело высосать жизнь из хрупкой фигуры, бредущей босиком по осколкам и каменному крошеву.

Это, без сомнения, был Хогвартс. Но какой-то чужой. Мертвый. Безжизненный. Он хищно скалился на Гермиону зияющими провалами окон. С темных пустых полотен в изящных рамах за ней следили незримые соглядатаи. Их взгляды жгли кожу, подобно укусам ядовитых растений.

– Смотри…

Безликий шелестящий шепот окутал липкой паутиной ужаса, и Гермиона побежала, оставляя за собой дорожку кровавых следов. Сердце колотилось в груди как бешеное, отчаянно ища способ вырваться из клетки ребер.

– Смотри…

Под ногами расступился пол, и Гермиона, вскрикнув, полетела – но не вниз, а вверх, словно невидимая рука вздернула ее за шкирку, как беспомощного котенка.

– Смотри… Это твоя вина… Твоя…

Сердце замерло и пропустило удар. А затем еще один. И еще. Явно не желая биться.

Неуклюже барахтаясь в воздухе, Гермиона отчаянно трепыхалась, пытаясь снова завести сердце. И тогда она увидела их.

Они были посреди Большого зала, озаренного холодным светом могильных свечей. Одетые с иголочки, идеально причесанные и умытые. Совсем не такие, какими их запомнила Гермиона, когда видела в последний раз – сразу после победы. Не было ни грязи, ни синяков, ни ран. Ни чужой крови.

Они лежали аккуратными стройными рядами, словно на параде мертвецов. Люпин, Тонкс, Фред, профессор Вектор… Лица остальных терялись в тумане, но, казалось, что телам не было числа.

И прямо в центре лежал он. В своей неизменной черной мантии. С руками, сложенными на груди, словно в гробу.

Непреодолимая сила потянула Гермиону вниз. Всё быстрее и быстрее. Она закрыла глаза, понимая, что сейчас рухнет прямо на своего бывшего профессора зельеварения. Однако за миг до удара падение остановилось.

Гермиона испуганно открыла глаза, ловя пересохшими губами затхлый воздух, наполненный смрадом разложения. Сердце по-прежнему не билось, и она схватилась за грудь, не понимая, почему еще жива.

Осознавая, что теперь ей самое место здесь. В этой братской могиле.

– Смотри… смотри… смотри… смотри… смотри… – шепот раздавался теперь со всех сторон, и от него было не спрятаться. Он нарастал, словно прибойная волна, крутясь, шелестя, обвиваясь вокруг зависшей в воздухе Гермионы, грозя захлестнуть, поглотить и не оставить от нее даже памяти.

– Смотри, что ты наделала…

Профессор Снейп открыл глаза. Его мутный мертвый взгляд вперился в Гермиону.

– Исправь… – сорвалось с его посиневших губ, и в следующий миг он бросился на нее.

Из груди вырвался испуганный вздох, и что-то громыхнуло. Гермиона вскочила и тут же болезненно скривилась от тянущей боли в шее. И во всем остальном теле.

Волшебные лампы медленно разгорелись, реагируя на движение, и Гермиона поняла, что заснула прямо в приемной Министра. За столом его секретаря. Голова гудела, словно над ней летала стайка назойливых веретенниц. Нагнувшись, Гермиона попыталась непослушными со сна пальцами собрать документы, которые, судя по всему, она смахнула со стола, дернувшись во сне.

Ей снова снились погибшие. Впрочем, ничего удивительного в этом не было: со дня последней битвы прошло всего двое суток. В течение которых ей удалось поспать в общей сложности часов пять.

Сразу после победы Орден Феникса в урезанном составе отправился в Министерство магии, оставив остальных в Хогвартсе – оплакивать погибших и помогать раненым. Темный лорд пал, война была выиграна, однако угроза, нависшая над магической Британией, еще не миновала. Следовало как можно быстрее привести Министерство в порядок после правления Пожирателей, отменить безумные указы и взять под контроль ситуацию в стране. А также поймать сбежавших с поля боя приспешников Волдеморта, чем активно и занялись Кингсли и Гарри с Роном, подключив к делу самых адекватных авроров.

Далеко не все в Министерстве поддерживали нововведения правительства Пия Толстоватого. Поэтому вчера на общем собрании, экстренно созванном Бруствером, многие сотрудники рукоплескали новости о падении Волдеморта и грядущих переменах. Прямо там же и были задержаны до выяснения обстоятельств некоторые особо рьяные исполнители приказов марионеточного правительства. Те, кто имел глупость не сбежать сразу.

После этой свалки на собрании, едва не превратившемся в потасовку, министерские работники разбрелись по отделам, а Орден Феникса занял кабинет Министра. Возбужденный Гарри что-то говорил о срочных шагах, которые необходимо было предпринять немедленно, Рон рвался в бой с беглыми Пожирателями, Невилл задумчиво кивал, изредка давая дельные советы, Гестия Джонс и Дедалус Дингл чертили на огромном пергаменте какой-то план. Остальные молчали, наблюдая.

Гермиона тоже молчала. На душе было спокойно – впервые за последние несколько лет. В воздухе витало предвкушение перемен. Бурной деятельности – наконец-то на благо общества.

Истинное благо. Не пропитанное лживой идеологией и гнилыми ценностями. Не окропленное кровью магглорожденных.

Ни одной каплей ничьей крови.

Они были ничем иным, как военной хунтой. Заявившись в Министерство прямиком с поля боя, откуда вышли победителями, они столь же победоносно взяли в свои руки власть. Мало кто из чиновников, запуганных Темным лордом, воспротивился этому.

И Гермиона сочла это добрым знаком. Управление магической частью страны наконец перешло в правильные руки – без единой жертвы. И конечно, это было временной мерой. Вынужденной. Чтобы избежать паники и хаоса междувластия. Со временем они обязательно организуют легитимные выборы Министра, и во главе волшебников наконец встанет некто разумный и сильный. Избранный народом.

Уж она за этим проследит. Лично.

Как и за будущим курсом правительства. Больше никаких гонений на «грязнокровок». Больше никакого неравенства. И дурацкие факультеты в Хогвартсе стоило бы тоже упразднить. Они лишь создавали соперничество и пестовали сегрегацию в обществе.

Впрочем, она слишком забежала вперед.

Для начала следовало взять в свои руки главное. Ну, то, что ей казалось на тот момент главным.

Гермиона встала и обвела взглядом коллег по Ордену. Кончики пальцев слабо закололо от предвкушения. В тот миг она чувствовала себя всесильной.

– Я возьмусь за документацию Пия, – сказала она. – К моменту, когда вы закончите с беглыми Пожирателями, у меня уже будет готов план, что делать дальше с законодательной точки зрения. Мы изменим систему. Сломаем то, что осталось от Волдеморта и сохраним лучшее, что когда-то было. И построим на месте руин новый мир.

Медленно один за другим члены Ордена Феникса согласно кивнули. Они знали, что никто не справится с задачей поиска и систематизации информации лучше, чем Гермиона. Уходя на поиски беглецов вместе с Гарри и Роном, Кингсли одобрительно сжал ее плечо и ободряюще кивнул. Он знал, что у них остается надежный тыл.

И Гермиона не подвела.

Вынырнув из воспоминаний о вчерашнем дне, она с удовлетворением оглядела гору перелопаченных документов, а затем перевела взгляд на вторую – такую же. Несмотря на накопившуюся усталость и малое количество сна, она все еще чувствовала себя окрыленной. Переполненной энергией. Готовой свернуть горы. Пусть даже пока просто горы бумаг.

Это только начало. У нее все еще впереди. И у всего магического сообщества теперь тоже.

– Мисс Грейнджер!

Она подняла глаза на молодого парнишку. Барни – вспомнила она. Младший специалист отдела по связям с общественностью. Двух старших вчера арестовали во время собрания. Один оказал сопротивление, и Рону пришлось его оглушить. А Барни остался – только благодаря тому, что успел проработать в отделе всего месяц.

– Мисс Грейнджер! Мистер Кингсли просил сегодня организовать встречу с прессой. Представители всех крупных газет прибудут в Атриум в три.

– Хорошо. Спасибо, Барни, – улыбнувшись, Гермиона снова уткнулась в документы, однако Барни так и остался мяться перед ее столом.

Как быстро она стала считать стол в приемной Министра магии своим. И как скоро к ней стали приходить отчитываться сотрудники. Пожалуй, стоило приложить усилия, чтобы всё так и осталось. И даже больше.

– Ты что-то еще хотел, Барни?

– Эм… Да. Не могли бы вы связаться с вашими… м-м… коллегами и передать им время начала пресс-конференции?

Гермиона продолжала непонимающе на него смотреть, и Барни смутился еще больше.

– Ну… как бы… я сам не могу…

– Ах да, конечно, – кивнула Гермиона, вдруг сообразив, что это значит. Субординация. Младший сотрудник не мог просто так обратиться к начальству. А она могла. Она и сама была в числе этого самого «начальства». – Я всё сделаю, не беспокойся.

– Спасибо. И да… Может, кофе, мисс Грейнджер? – Барни обезоруживающе улыбнулся, и Гермиона не смогла сдержать ответной улыбки.

Не одна она строила далекоидущие планы.

И судя по всему, этот Барни действительно далеко пойдет.

– Да, благодарю, – кивнула она и проводила парнишку задумчивым взглядом.

Еще несколько раз к ней заходили руководители разных отделов, осторожно выспрашивая, что они собираются делать дальше. А также заверяя в своей прошлой скрытой оппозиционности по отношению к Волдеморту и безусловной поддержке «новой власти». Очевидно, вчерашняя демонстрация силы на собрании произвела огромное впечатление на министерских чинуш, и все они теперь стремились выслужиться перед победителями. Гермионе очень быстро стало противно от подобострастного лебезения, и она довольно скоро отправила всех обратно на рабочие места. Одного из недалеких начальников даже грубо выгнала из кабинета – за то, что тот имел неосторожность упомянуть о покойном лорде как о «Том-кого-нельзя-было-называть».

Как эти люди собрались управлять страной, если по-прежнему дрожали перед именем того, кто превратился в пыль? Управлять страной, которую они – неопытные юнцы – освободили, пока эти «начальники» тряслись в своих кабинетах, боясь даже высказаться против!

А еще они ужасно отвлекали от бумаг. Гермиона недовольно фыркнула и скривилась, когда дверь распахнулась снова. Однако тут же улыбнулась, увидев Невилла.

Сразив Нагайну, он стал выглядеть и держаться намного уверенней. Настолько, что Кингсли оставил его вместе с Гестией Джонс контролировать Министерство. В первую очередь – остановить работу Комиссии по учету маггловских выродков и прекратить выпуск пропагандистской антимаггловской литературы, с чем Невилл справился в первый же день, освободив арестованных и уничтожив брошюры.

– Как ты? – заботливо спросил он, сразу же заметив и огромные стопки бумаг на столе перед Гермионой, и ее покрасневшие от усталости глаза.

– Нормально, – кивнула она. – А ты?

– Я тоже. Один придурок из Отдела магического сотрудничества напал на меня утром. Пришлось приложить его оглушающим. Гестия отправила его в камеру к остальным, – Невилл осторожно опустился в кресло для посетителей, и Гермиона заметила, что он как-то неловко сгибает колено.

– Это он тебя так?

– Что? А, это… Нет, это еще из Хогвартса. Чье-то шальное проклятие прилетело. Пройдет, – серьезно отмахнулся Невилл. – Черт, надо было всё-таки блокировать Министерство, как предлагала Гестия, и устроить всем доскональную проверку. Несложно выяснить, кто чем занимался во время правления Пия. Всех прихвостней безносого – в камеру. Иначе нападения на нас продолжатся. Или еще хуже – вредительство исподтишка.

– Мы арестовали всех основных «прихвостней» вчера, – пожала плечами Гермиона. – Тех, кто не успел сбежать, конечно. Остальные притихнут на время. От них мы избавимся позже. Брать в заложники всё Министерство – не выход, Невилл. И не наш метод. Мы уже это обсуждали.

– Да-да, обсуждали, – кивнул Невилл, но Гермиона заметила его недовольство. Кажется, ему хотелось более решительных мер в отношении предателей.

И его можно было понять.

– Хочешь есть, Гермиона? – внезапно спросил он, тепло улыбнувшись и снова напомнив прежнего себя.

Довоенного.

– Если честно, ужасно, – призналась она, откладывая наконец перо и признавая, как сильно у нее болит голова. – Убила бы за чашку кофе и сэндвич.

– Сейчас, погоди минуту. Эгги! – позвал Невилл куда-то в пространство, и перед ним появился домовик в заношенном балахоне с эмблемой Министерства. – Принеси нам обед, – приказал Невилл.

Домовик поклонился и исчез, а на столе перед Гермионой появились тарелки с аппетитно пахнущей едой и большой кофейник. Сложилось впечатление, что Невилл делал уже так не в первый раз – распоряжался подвластными Министерству домовыми эльфами.

Гермиона пожалела, что сама не догадалась раньше о такой возможности. До этого ее подкармливал печеньями услужливый Барни, но на таком питании она долго не продержалась бы.

Она подцепила с тарелки оливку и удовольствием отправила в рот.

– Что, даже не пожуришь меня за эксплуатацию рабского труда? – Невилл разлил по чашкам кофе и подсел к ее столу.

– Нет, – пожала плечами Гермиона. – Мы освободим их потом. А пока не вижу смысла умирать с голода.

– И правда, – набив рот картошкой, подтвердил Невилл. Гермиона решила от него не отставать. Утолив первый голод, она наконец собралась с мыслями, чтобы спросить:

– Есть новости из Хогвартса? Как там раненые?

Невилл прекратил жевать и, взявшись за чашку с кофе, сделал пару долгих глотков.

Новости были – поняла Гермиона. И судя по тому, что Лонгботтом тянул время, были они не слишком радостные.

– Колин Криви умер от проклятия, наложенного Беллатрисой. Профессор Слизнорт скончался от ран. Джинни стабильна. А Вайнона Бруствер в тяжелом состоянии, – сообщил Невилл, и Гермиона сухо кивнула. – Мадам Помфри делает всё возможное. Минерва подключила медиков из Мунго. Но… судя по тому, что передала через патронуса Луна, надежды мало.

– Кингсли вчера буквально рвался на поиски беглых Пожирателей, – тихо сказала она. – Как и Рон…

– Уизли готовятся к похоронам, – добавил Невилл, отодвигая тарелку: кажется, у него пропал аппетит. Гермионе и самой больше кусок в горло не лез. Все эти два дня она старательно избегала мыслей о погибших. Зарывалась с головой в бумаги, лишь бы не думать и не вспоминать.

Но мертвецы сами приходили к ней во сне. Вместе с глухой тоской и чувством вины. Однако вместо того, чтобы погрузиться в отчаяние, Гермиона предпочла действовать. Делать всё возможное, чтобы такое больше не повторилось.

– Прошу прощения… – вежливый стук в дверь прервал повисшее в приемной Министра тяжелое молчание, и Гермиона вздохнула.

– Да?

– Журналисты собрались в Атриуме, мисс Грейнджер… мистер Лонгботтом, – заглянувший в кабинет Барни мгновенно узнал Невилла и вежливо кивнул. – Мистер Поттер, мистер Уизли и мистер Бруствер уже там. Ждут вас.

– Спасибо, – кивнул Невилл и подал Гермионе руку. – Идем. Ты должна быть там. «Мозг» вашего трио.

– И ты тоже. Обладатель меча Гриффиндора.

Они обменялись многозначительными улыбками и спустились в возбужденно гудящий Атриум.

Казалось, на пресс-конференцию съехались буквально все журналисты всех волшебных периодических изданий – от политических газет до журналов для домохозяек. А также сбежалось всё Министерство. Поначалу Гермионе и Невиллу пришлось продираться сквозь толпу, но, заметив, кто именно идет, люди стали потихоньку расступаться. Гарри, Рон и Кингсли уже стояли возле фонтана в центре Атриума, сейчас скрытого наколдованной туманной дымкой. Во время правления Пожирателей фонтан Магического братства был заменен уродливым изваянием, воспевающим превосходство магов над магглами. Члены Ордена Феникса решили, что одной из первоочередных задач, стоящих перед ними, является исправление этого недоразумения.

Фонтан был знаковой вещью. Символом. И этот символ должен был нести в себе правильные идеи с самого начала.

– Вы его закончили? – шепнула Гермиона на ухо Невиллу, кивнув на смутно виднеющийся в тумане монумент.

– Всё сделали Дедалус и Гестия, пока я расправлялся с брошюрами Амбридж, – ответил он. – Гестия – мастер трансфигурации. Ты будешь поражена.

Гарри и Рон выглядели уставшими, но тепло обняли Гермиону, тут же утонув во вспышках камер. Яркий свет слепил, дезориентируя, но Гермиона продолжала улыбаться. Все взгляды были прикованы к ним, а в толпе кто-то назвал их «Золотым трио». Люди тут же подхватили это, и по залу прошла волна восторженного гула, отозвавшегося мурашками по коже Гермионы.

Прямо сейчас – в этот самый момент – народная любовь всецело принадлежала им. Люди наконец-то воздавали им должное, восхищенно выкрикивая их имена. И трое молодых людей, совсем недавно скитавшихся по всей Британии, терпевших лишения и рисковавших жизнью, с трепетом купались в волнах всеобщего обожания, впитывая его. Запоминая. Меняясь.

После этого они больше никогда не будут прежними. Это осознание вдруг пронзило Гермиону, и желание сделать что-то для всех этих людей вспыхнуло в ней с новой силой. Настолько, что закружилась голова, и ей пришлось схватиться за руки Гарри и Рона. Которые явно ощущали то же самое.

Кингсли взял слово, разрушив момент, и друзья отступили, приходя в себя. Гермиона краем уха слушала проникновенную речь Бруствера о победе, переменах и всеобщем равенстве и счастье.

Но журналистов мало интересовали его слова, пусть даже столь громкие и вдохновляющие.

– А что же скажет победитель Того-кого-нельзя-называть? – выкрикнул журналист из первого ряда, и толпа поддержала его одобрительным гулом. – Дайте ему слово!

Кингсли попытался продолжить, но люди требовали победителя. Того, кто избавил всех от величайшего страха последних лет. Толпа неистовствовала, позабыв обо всем. Обо всех. Людям нужен был их герой. Без сомнения, они были благодарны Ордену Феникса за победу в решающей битве, но всё свое облегчение после долгого страха, всё свое обожание и любовь они были готовы отдать всего одному человеку.

Журналисты взяли камеры наизготовку, и Бруствер отступил, сдаваясь. Он отошел к полосе тумана возле фонтана и многозначительно взглянул на Гарри.

Тот кивнул.

– Дамы и господа, – звучно объявил Кингсли голосом, многократно усиленным магией. – Победитель Волдеморта…

Он сделал театральную паузу. Толпа продолжала бесноваться, но вдруг по ней прошло какое-то движение. Люди беспрекословно расступались, пропуская кого-то, и тут же умолкали.

Атриум наполнился напряженно-предвкушающей тишиной. Все чувствовали его магию, стоило ему пройти мимо. От нее на короткий миг перехватывало дыхание, словно при резком прыжке в холодную воду. Она подавляла, но влекла. Очаровывала, но нервно покалывала кончики пальцев. Клубилась вокруг фигуры в черном костюме, прорезавшей толпу, словно острым клинком.

Его магическая мощь поражала. Всегда ли он был таким сильным магом – или же умело это скрывал? Гермиона не знала. Но тоже не могла оторвать от него взгляд.

От человека, заставившего утихнуть целый зал одним своим появлением.

Человека, приковавшего к себе внимание всех до единого.

– Победитель Волдеморта… Северус Снейп!

Он поднял голову и обвел людей внимательным взглядом. А затем сделал неуловимое движение палочкой и сорвал туманную пелену с фонтана, открывая монумент.

И замер на фоне огромного треугольника, переплетенного с кругом.

Нового символа свободы и равенства магического мира.

Толпа взревела, рукоплеща. Чествуя человека, что принес им эту свободу.

Человека, что умер за нее.

_______________________________________________________________

*Господи, благослови нас всех,

Мы сломленные люди, живущие под прицелом,

И это нельзя побороть,

Нельзя преодолеть,

Нельзя превзойти,

Нельзя избежать.