Выбор вероятности

Капитан космического крейсера Кри-Антуанет-Егор смотрел на космическую пустоту за стеклом командной рубки. Пустота казалась волшебной, практически нереальной, и капитан точно знал причину — тьму пространства не пронзали искорки звёзд. По идее так не могло быть — бесконечность космоса всегда искрится миллиардами туманностей, созвездий, солнц. Но перед глазами капитана зияла чернота. Позади корабля звёзды были. Не сказать, что много, но всё же. Капитан Кри-Антуанет-Егор мог бы сравнить это с дорогой в дремучий лес из ночного села, где ещё виднеются уличные фонари, а в домах горит тусклый свет, если бы знал, что такое «село» и что значит «дремучий».

Центральный сервер анализировал те немногие небесные объекты, какие мог обнаружить, сопоставлял с теми, что хранились в его памяти, но пока не мог даже приблизительно установить местоположение крейсера.

Единственным человеком, кто мог бы прояснить ситуацию, был корабельный колдун.

— Пригласите Марсель-Оливье-Финн-Бубу Аристарховича на мостик, пожалуйста, — распорядился Капитан.

Через десять минут молодой человек, с едва пробивающимся пушком первых усиков, вошёл в рубку. Корабельного колдуна опасались и уважали. Чаще — избегали. Каждый боялся запомниться ему, вызвать в нём хоть какие-то эмоции, сбить настроение, но все отлично понимали, что именно от него зависит успех экспедиции.

— Марсель-Оливье-Финн-Буба Аристархович, мы оказались в довольно затруднительном положении.

Капитан был старше в два, а то и в три раза. За его плечами сотни успешных перелётов, десятки тысяч пассажиров и сотни тысяч тонн доставленных грузов. Он повидал столько, что разрывающее изнутри желание рассказывать о своих приключениях давно сменилось каменным молчанием. Самые невероятные события слились в череду рутинных перелётов. Романтика уступила место холодному расчёту. Он не боялся Колдуна. Он его уважал. Как никто на корабле, Капитан понимал, насколько тому тяжело.

— Я… Я не могу ничего прокомментировать, — тихо ответил Колдун.

— Марсель-Оливье-Финн-Буба Аристархович, вы можете примерно предположить, где мы сейчас находимся? Я не хочу вас утомлять, но, поверьте, от этого зависит тактика моих решений.

— Я понимаю. Можете дать мне сутки, я вернусь с ответами. Попросите, пожалуйста, команду не… Не создавать звук. И… — Колдун замялся, — мне нужен алкоголь.

Капитан удивился. На его корабле, как и на любом другом, действовал строжайший сухой закон.

— Марсель-Оливье-Финн-Буба Аристархович. Вам же известно, что на кораблях отсутствуют любые психотропные препараты. Даже в медблоке.

— Да, я, кажется, припоминаю это правило. Но я прошу вас его нарушить.

— На корабле нет алкоголя, — с нажимом ответил Капитан.

— Уже есть. Приходите с ним в кают-компанию. Мне он нужен… И вы, наверное, не помешаете.

Исчерпав столь смелой просьбой весь запас храбрости, Колдун неловко кивнул и вышел. Капитан открыл мини-холодильник возле своего рабочего места. На полке стояла бутылка довольно неплохого, хотя и не лучшего виски. Нет нужды сомневаться в том, что мгновение назад его не было. Не могло быть. Но сейчас прозрачная бутыль блестела запотевшим боком.

* * *

Странное время путешествий началось в конце двадцать первого века. Технологии достигли физического предела, однако космические корабли не смогли приблизиться к скорости, допускающей межзвёздное путешествие. Да, полёты на Марс стали занимать два месяца, но Марс — ближайшая планета. Затраченные ресурсы не восполнялись полученными полезными ископаемыми. Полноценные автономные колонии образовать тоже не получалось — перебросить достаточно материалов для их создания оказалось слишком дорого.

Вот тогда и произошло открытие, позволившее цивилизации людей сделать не просто скачок, а гиперпереход в новую эру. Открытие совершили статистики. Изучая рутинные анализы движения транспорта, они заметили, что некоторые рейсы доставляют пассажиров через нереальные промежутки времени. Не то чтобы мгновенно, но иррационально быстро. Рейс из Лондона в Нью-Йорк вместо девяти часов мог прилететь спустя сорок минут. Причём следующие и предыдущие рейсы совершали полёты по расписанию.

Сначала это сочли ошибкой, погрешностью, сбоем. Но такие ошибки повторялись. Редко, но достаточно, чтобы отметить тенденцию.

Исследователи осмотрели транспортные средства, нарушившие законы физики. Это были обычные самолёты, поезда, автобусы. Два раза проявили феноменальную скорость только три автобуса и один самолёт. Так исключили механическую причину.

Затем изучили магнитные аномалии, погодные условия, природные явления. Выявить закономерность тоже не получилось. Её, очевидно, не было.

Последними исследовали пассажиров. Из тысяч выявили семерых. Хотя бы один из них обязательно сидел в том транспортном средстве, которое совершило временной скачок. Анализ поездок семёрки показал, что далеко не все их путешествия сопровождаются нарушением законов природы. Но тем не менее они к этому как-то причастны.

Абсурдность выводов затормозила исследования на пять лет. Ни одно министерство не принимало всерьёз наблюдения математиков. Особенно их утверждения, будто на земле есть некие «сверхлюди».

* * *

Капитан прошёл по пустому коридору в кают-компанию. Население корабля предупредили о режиме полной тишины. Указав причиной просьбу Колдуна, Капитан избавил себя от объяснений. Корабль выглядел абсолютно пустым, безжизненным. Казалось, пассажиры и члены экипажа не позволяли себе даже смывать воду, чтобы не нарушить приказ.

Колдун сидел в тёмном углу. Капитан сел рядом, поставил на стол бутылку виски и два стакана.

— Марсель-Оливье-Финн-Буба Аристархович, как вы себя чувствуете?

Колдун хотел ответить, но на мгновение замялся.

— Можно здесь и сейчас мы будем общаться на «ты»? Так как-то проще, что ли.

— Конечно, как скажете. Скажешь, — усмехнулся Капитан.

— Хорошо. И не называй меня, пожалуйста, это собачьей кличкой.

— А как?

— Не знаю. Давай Володей.

— Хорошо, Володя.

Мужчины замолчали.

— Вы же тоже русский? Правда? — спросил Колдун, глядя на Капитана. — Я вас тогда, можно, буду звать Егором?

— «Тебя», — поправил Капитан.

— Не понял?

— Мы перешли на «ты».

— А, ну да.

— Договорились, Володя. Сейчас я для тебя Егор.

Капитан налил виски в два стакана. Один подвинул Колдуну Володе.

Вообще-то, «колдунами» этих людей называли только за глаза. Правильно их должность звучит «консультант-навигатор».

* * *

В конце двадцать первого века аналитикам удалось получить разрешение на интервью с интересующими их пассажирами.

Все семеро предстали перед учёными. Они не походили на сверхлюдей, какими их рисуют в воображении читателей авторы книг. Разный возраст, национальность, образование.

Одной из семёрки оказалась безвкусно одетая девушка в кожаном платье и чулках в сеточку. Она постоянно жевала жвачку, а на большинство вопросов отвечала: «И чо?».

Ещё был болезненного вида молодой профессор, неловкий, нелепый и неуверенный.

Мужчина средних лет, давно забывший о гигиене, тучный и потный, с присвистывающей одышкой и тяжёлым взглядом крохотных водянистых глазок.

Серая как мышь женщина, мать троих детей. Без амбиций, капризов. Она послушно отвечала на вопросы, не спорила с лаборантами, когда её подключали к диагностическому оборудованию.

Они были настолько разными, что исследователи усомнились в собственной теории «сверхчеловека». Исследования продолжались несколько месяцев. Участникам объявили, что их выбрали для сложного анализа психофизического состояния, влияния экологии и социального фона на качество жизни. Короче, как-то убедили. Соврали, что исследуют около двух миллионов случайных жителей планеты, так что они не такие уж уникальные.

* * *

Колдун Володя залпом выпил виски. Поставил стакан на стол. Капитан лишь пригубил.

— Что у тебя случилось, Володя?

— Рано. Давай ещё?

Капитан разлил напиток по стаканам.

— Всегда было интересно — как тебя нашли?

— Да всё просто, Егор. Я собак боялся.

Капитан удивлённо посмотрел на Колдуна.

— По дороге в школу был дом. На цепи сидела огромная, злобная, тупая собака. Эта сволочь не лаяла заранее, а сидела в засаде. Я вообще думаю, она именно меня выжидала. Ну и, когда я проходил мимо, прыгала в мою сторону. Я буквально писался от испуга. Старался пройти быстрее или с кем-то вместе. Иногда она не лаяла — молча наблюдала, как я иду. А так ещё страшнее.

— Но была же другая дорога?

— Да уж если бы. И вот я, подходя к тому месту, стал впадать в оцепенение. Научился — стало проще. Вошло в привычку. Как во сне: поворачиваю на ту улицу и проваливаюсь в сон наяву. Просыпаюсь уже возле школы. По крайней мере, я так это воспринимал. А потом мы к бабушке Ане с родителями поехали на машине, и она заглохла прямо возле дома с собакой. У меня уже рефлекс — я в сон провалился. Проснулся — паркуемся около бабушкиного дома.

— То есть проспал, как машину ремонтировали?

Колдун нахмурившись отпил из стакана. Крепкий напиток с тонким привкусом печёной груши разливался внутри теплом.

— А её не ремонтировали. Она не ломалась. То есть я точно помню, как отец сказал: «Всё, блин, приехали. Я машину в сервис отправлю, на такси поедем». Мама ещё ругалась, мол, приедем поздно, да и вообще она уже никуда ехать не хочет.

— Я понимаю. Что было дальше.

— А что ты понимаешь? Да. У бабушки мы оказались даже раньше, чем планировали. И машина не ломалась. И аварию на трассе, из-за которой пробка была на пару часов, не видели.

— Бабушка удивилась?

— Она подумала, будто это шутка такая. Папа позвонил ей, когда машина сломалась. Сказал, что будем очень поздно. А через десять минут мы возле её дома.

* * *

Наблюдение за семёркой необычных, правильнее — нестатистических людей продолжалось почти год. Учёные изучили их жизни в мельчайших подробностях, но так и не заметили ничего экстраординарного. Пришло время признать глупость всей затеи с самого начала.

Очередное интервью матери троих детей прервал звонок её телефона. Она подняла трубку и побледнела. Звонила дочь. Рассказала, что была в туалете. Услышала грохот, крик и плач братика. Упал шкаф, упал с братиком внутри. Скорее всего, мальчик пытался спрятаться, чтобы испугать сестру. Не вытерпел, толкнул дверь, шкаф упал, заблокировал дверь, и дочь не может выйти из туалета, чтобы помочь.

— Мне срочно надо уйти! — женщина вскочила и направилась к выходу из кабинета.

Консультант, проводивший интервью, тоже вскочил.

— Да-да, конечно! Я вас провожу.

Зайдя в лифт, консультант нажал кнопку первого этажа. Лифт привычно остановился. Женщина бросилась к квартире, торопливо дрожащими руками открыла дверь, за которой слышался плач, бросилась внутрь.

Консультант, оцепенев, стоял в общем коридоре. В коридоре жилого дома, хотя в лифт они вошли в здании Института на другом конце города. Сделал несколько фотографий на телефон.

— Ну что же вы стоите? Помогите! Я не подниму его одна.

Вместе они подняли упавший шкаф, извлекли зарёванного мальчика и освободили из туалета испуганную девочку.

Консультант набрал номер куратора.

— В-в это нельзя пов-поверить… Это невозможно объяснить! Мы нашли доказательства!

— О чём вы говорите? — голос куратора был усталым и раздражённым.

— Только что я переместился. Я сейчас дома у нашей подопечной.

— То, что вы научились пользоваться транспортом, не делает вам честь, — саркастично ответил собеседник.

— Я переместился на лифте.

— Глупая подробность. Вы здоровы?

— Абсолютно! Я вошёл в лифт в Институте, а вышел в её доме.

— Амнезия?

— Я не покидал Институт обычным путём. Можете проверить — спросите коллег. А лучше — запросите историю геопозиции моего телефона.

На секунду в трубке стало тихо.

— Возвращайтесь, обсудим.

Дорога в Институт заняла почти час. Прохожие с удивлением оборачивались на странного мужчину в лёгком костюме и кабинетных туфлях, спешащего куда-то в тридцатиградусный мороз и вьюгу.

* * *

Капитан снова налил виски. Достал из шкафа еду. Разложил на тарелках сыр, галеты, овощи.

— Егор, вам нравится… Простите. Тебе нравится твоё имя?

— Я привык, — Капитан пожал плечами.

— А оно не кажется тебе каким-то… дурацким, что ли?

— Честно говоря, не думал.

— Кри-Антуанет-Егор… — Колдун медленно произнёс полное имя Капитана, прислушиваясь к тому, как оно звучит.

— Имя как имя.

— Как будто твои родители так и не смогли выбрать.

— Наоборот — они хотели именно такое. А тебе не нравится твоё имя?

— Марсель-Оливье-Финн-Буба? Ну так… Наверное, не очень. Меня бабушка в детстве Марсиком звала. Как кота, блин. Специально, я думаю. Она очень умная была. Мы когда к ней рано приехали, она сразу поняла всё. Даже не сомневалась, что это моя работа.

— А ты что почувствовал?

— Ничего. Вот правда. Даже обидно. Хотя… Представь, ты живёшь в мире одноруких людей. Всю жизнь берёшь предметы двумя руками. Для тебя это естественно. И вдруг кто-то заявляет, что ты — ненормальный. То есть необычный. Только потому, что кроме тебя никто двумя руками ничего взять не может. Тебя это испугает?

— Вряд ли.

— И новых возможностей эта информация никаких не открывает. Нет же такого, что ты прожил жизнь не используя руку, пока кто-то не посмотрел на тебя и не сказал: «Эй, чувак! Ты особенный! У тебя лишняя рука — можешь её использовать».

Капитан рассмеялся.

— Точная формулировка.

— А потом записали меня на обследования, — Колдун вздохнул. — Рутина, нечего рассказывать.

* * *

Когда консультант вошёл в Институт, его встречали всё руководство и большинство коллег. В кафе его отпоили горячим чаем, а затем с нетерпением приготовились слушать. Анализ геолокации однозначно доказывал, что мужчине удалось мгновенно переместиться на двенадцать километров.

— Что чувствовали? — спросил куратор, приготовившись записывать каждое слово.

— Ничего. Лифт. Едет как обычно. Только двери открываются не в том месте, в котором ждёшь.

— Хорошо, неважно. Как вела себя Она?

— Нервничала. Тряслись руки. Суетилась. К лифту бежала.

— А в лифте? — поинтересовался другой сотрудник Института, тоже делая пометки.

— Там некуда бежать. В какой-то момент расслабилась, глаза закрыла, откинула голову. Вполне обычное поведение. Руками пассы не делала, заклинания не произносила, эликсиры не пила, если вы об этом.

— Просто стояла?

— Да. Беспокоилась, конечно.

— На ней датчики были в тот момент?

— О! Кстати да! Я не успел снять.

— Надо посмотреть, что они зафиксировали, — твёрдо сказал куратор, заканчивая собрание.

Женщину пригласили в Институт на следующий день. Максимально обыденно. Честно сказали, что лаборант забыл снять с неё исследовательские приборы и его за их потерю будут ругать.

Она приехала в назначенное время. Такая же, как обычно — немного уставшая от дома, быта, долгой дороги. Отдала пластинки, которые дома сняла самостоятельно.

Данные загрузили в компьютер. Пока консультант вежливо расспрашивал про здоровье сына, самочувствие и настроение, данные обрабатывались. Всех интересовал момент «перехода». Перед лифтом — бешеная активность, тревожность, учащённый пульс. В лифте — пульс начинает выравниваться. В какой-то момент все показатели отмечают наступление сна. Довольно естественного. Он наступил постепенно, как реакция на стресс. Звук открывающихся дверей разбудил. Резкий скачок адреналина. Учащённое сердцебиение. Тревожность. Состояние, похожее на то, когда неожиданно просыпаешься в незнакомом месте и мозг пытается понять, где он. Дальше — обычные показатели.

— В какой момент она оказалась в другом месте? И как? — руководитель проекта, которого друзья-академики прозвали Шаманом за его исследования, наконец получил то, за чем охотился столь долгое время. Вот только он не знал ни как это работает, ни зачем ему вообще эти знания.

— Думаю, это произошло в момент пробуждения. Она не поняла, где находится, и представила то место, где должна быть, — ответил консультант, изучая отчёт.

— Чушь какая-то. Как это доказать, описать?

— А что вы надеялись обнаружить, профессор?

— Честно?

— Уже да.

— Что эти семеро инопланетяне.

Консультант безуспешно попытался скрыть улыбку.

— Не смейтесь, коллега, — строго сказал профессор. — В душе я надеялся, что поймаю сверхразум за хвост. Оказалось, перед нами обычные люди с необычными способностями, которые они, скорее всего, не осознают и не контролируют.

— Что мы напишем в отчётах?

Профессор развёл руками.

— Попросим ещё финансирования, гадалок в штат и цистерну святой воды. А если серьёзно, то, для начала, давайте допустим, что увиденное нам не померещилось. Вот если бы вы обладали такой способностью, как бы вы её использовали?

— Экономил бы на перелётах.

— Нет, — профессор покачал головой. — Это иррационально. Ваше подсознание не позволит вам совершать то, что кажется абсурдным.

Консультант задумался.

— Наверное, я бы сокращал время в пути.

— Почему?

— Либо потому, что хочу куда-то попасть как можно скорее.

— Либо потому, что не хотите где-то находиться. Всё верно.

* * *

Колдун уже захмелел, расслабился и откинулся на спинку дивана, предаваясь детским воспоминаниям.

— Я просто сдал кровь на анализ, — продолжил он. — Правда, пришлось ехать в Институт Пространства. А так ничего необычного. Там спросили: почему я решил, что анализ что-то выявит. Рассказал про бабушку. Вспомнил про эту мерзкую собаку.

— Волновался, что анализ ничего не покажет?

— Честно — да. Я напридумывал уже себе, какой я супергерой. Если окажется, что я обычный — прыгну с крыши. Какой смысл быть обычным? Дурацкая жизнь. — Колдун осёкся, посмотрел на Капитана.

— Ничего, я понимаю тебя.

— Ну прости. Когда есть шанс, что ты особенный, ты всё своё будущее представляешь исходя из этого.

— И анализ пришёл.

— А, ну да. Подтвердили, что у меня есть мутировавший ген. Пригласили обучаться.

— А как родители отреагировали?

— Обычно. Типа, ну ок. Хочешь — езжай. Хочешь в Институт Пространства, хочешь — в военное училище. Что бы ты ни выбрал, сынок, мы всегда тебя поддержим.

— Трудно было учится?

— Неа. Я думал — нам форму выдадут с плащами там, очки рентгеновские. Уроки телекинеза. Основы колдовства.

Капитан засмеялся.

— Тебя испортил кинематограф.

— Пожалуй, — улыбнувшись, согласился Колдун. — Больше всего походило на военное училище. Дисциплина. Обычных уроков почти не было. Учили медитациям, контролировать своё тело и сознание.

— Родителей часто видел?

— Первое время да. Потом скучно стало ездить. Далеко и однообразно. Я перестал. Как назло, дорогу начали капитально ремонтировать — в объезд получалось на пару часов дольше в каждую сторону.

— Думаешь, случайно?

— Нет, конечно. Но тогда не думал об этом.

— А секретные уроки?

Колдун махнул рукой.

— Да не было их. Вот психология была на уровне. Объясняли про Намерения. Собственно, только на них же всё и держится.

* * *

Семь участников. Семь блоков опытов. Профессор создавал идеальные и невыносимые условия, но подопечные уже знали, или представляли, чего от них ждут. Исследования перенесли в Бельгию, где лучшие учёные со всего мира пытались раскрыть секрет уникальных способностей. Эксперименты проваливались. Параллельно изучали биологические особенности Участников. Найти объединяющий фактор не могли очень долго. Когда нашли — перепроверяли раз десять. Всех объединяло наличие комбинации дефектных генов. Нарушения каждого по отдельности встречались крайне часто и вели максимум к тому, что у его носителя будет аллергия на диетический соевый соус в виде небольшой сыпи на ногах. Дефектная комбинация встретилась только у этих семерых.

Проект, тем не менее, в очередной раз проваливался. Участники стали наглеть — они почувствовали собственную важность. Теперь они жили в отдельных особняках на территории главного научного Института Брюсселя, сумели обеспечить свои семьи достатком, напутешествовались в бизнес-классе по всему миру. При этом вся их сомнительная ценность — наличие нескольких дефектных генов и статистические погрешности в прошлом.

— Я хочу омаров!

Профессор, разбуженный ночным звонком, пытался подобрать слова, чтобы объяснить, что собеседник перепутал его номер с телефоном доставки еды.

— Вы, вероятно, ошиблись номером, — терпеливо ответил он. — Попробуйте ещё раз. Спокойной ночи.

Телефон зазвонил вновь.

— Ты чего, профессор? Ты ж мне сказал: «Звони, если что». У меня «если что».

На другом конце был толстый дальнобойщик, как теперь понял профессор. Наглый, потный, вечно всем недовольный.

— Похоже, вы не поняли контекст предложения…

— Охренеть! Ты чего! Профессор!

Профессор устало вздохнул.

— Я сейчас приеду.

— Так-то.

В таком состоянии профессора ещё никто не видел. Пружинистой быстрой походкой, в сопровождении трёх охранников, он зашёл на крыльцо трёхэтажного коттеджа и постучал в дверь кулаком.

— Ну, блин, сколько ждать? Чего так долго?! — проорал дальнобойщик, открывая дверь.

— Пошёл на хрен!

— Не понял. — Мужчина уставился на профессора маленькими тупыми глазками, на его лбу поблёскивали капли пота.

— Что ты, свиная морда, не понял в словах «пошёл на хрен»? Выметайся!

Охранники взяли под руки опешившего Участника многообещающего исследования и, несмотря на сопротивление, вывели с территории Института. Посадили в утренний пустой автобус, заплатили за билет до вокзала.

— Вот ты тварь, профессор! — последнее, что услышал руководитель проекта.

Всё ещё в возбуждённом состоянии профессор вернулся в квартиру и уснул.

* * *

Капитан немного расслабился от хмеля. Общая ситуация с кораблём отодвинулась на второй план, уступив место любопытству. Про Институт Пространства ходили разные слухи. Говорили, что попавших в него учеников бьют током. Говорили, что их обучают в Шао-Лине. Говорили, будто они умеют проходить сквозь стены. Говорили так же, что им вживляют в мозг микрочипы. Много чего говорили. Скорее, шептались.

Неоспоримым остаётся факт, что выпускники умели оказываться на любом транспорте в любом нужном им месте. Для обычных людей это казалось невозможным, необъяснимым, пугающим.

— А долго надо учиться на Колд… — Капитан осёкся, — Консультанта-Навигатора?

— У всех по-разному. У кого-то быстро начинает получаться. Кто-то так и не смог, несмотря на задатки.

— Ты долго учился?

— Пять лет. Мне просто нравилось. Когда это заметили, сделали жизнь и учёбу невыносимой. Дискомфортной, как они говорят. По правде, пять лет я фигнёй страдал. В последний месяц — пара стрессов, провокаций — и талант открылся на полную мощь.

— А первое перемещение? Осознанное.

— К родителям. На автобусе. За три минуты.

* * *

Совещание собрал профессор. Основная мысль — проект надо закрывать. Результатов нет. Бюджет исчерпан дважды. Участники обнаглели.

Опоздавший консультант вошёл в зал, когда раскрасневшийся профессор орал:

— Какого чёрта они позволяют себе нами манипулировать?! Мне надоели их бесконечные каникулы! Кто вообще сейчас в наличии? Кого мы сегодня, например, можем исследовать?!

— Простите, профессор, — встрял консультант. — Секунду. В Институте три участника.

— Меньше! Я выгнал ночью этого толстого хама.

— Всё верно. Он сейчас в Казани. Осталось трое.

— В какой Казани? — профессор оторопело уставился на консультанта.

— Утренний отчёт по трекам. Он в Казани.

В зале наступило молчание.

— Я в пять утра его посадил в автобус до вокзала. — Профессор взглянул на часы. — Сейчас — десять. От нас, от Брюсселя до его Казани, три тысячи километров по прямой. Хочешь сказать, он преодолел это расстояние за пять часов?

— Вообще, за час. В Казани он отмечен чуть раньше шести.

В зале наступило молчание.

— Так. Значит, всё-таки этот упырь может перемещаться.

— Очевидно. Я подозреваю, это зависит от психоэмоционального фона.

* * *

Колдун расстегнул пуговицы рубашки до живота. Капитан позволил себе только две верхние.

— После ужина с родителями пошёл прогуляться и встретил Её, — сказал Колдун, разглядывая пустой стакан.

— Как зовут?

— Лена.

— Необычное имя.

— Пожалуй. Она гуляла с собакой. Я сказал, что не был в городе пару лет, попросил показать, что тут нового. Она привела к реке. «Посмотри, — говорит, — это вода. Она новая каждое мгновение. Каждый миг она неповторима. Непредсказуема».

— Какая романтичная девушка.

Колдун кивнул.

— Она разная. Она — лучшая. Мы гуляли по ночам, катались на велосипедах, купались, ели мороженное. У меня никогда такого не было.

— Потом призвали на службу? — догадался капитан.

— Да. У нас это называется «пригласили». Заставить тебя никто не может.

— Куда был первый полёт?

— Луна. Рутинная доставка. Сказали, что полёт недолгий, если не получится — долетят сами.

— Получилось?

— Ещё как! Говорят, корабль даже из атмосферы выйти не успел. Быстро разгрузились и обратно. Тоже почти мгновенно. Я ей тогда настоящий лунный камень подарил. С настоящей Луны.

— А она знала, чем ты занимаешься?

— Нет. Я не стал говорить. Нас боятся.

Капитан деликатно промолчал.

— Потом ещё были полёты. Очень удачные.

* * *

Профессор разработал новую тактику. Участников провоцировали. Либо делали условия невыносимыми, чтобы они сбежали, либо рассказывали в красках, как чудесно осенью в Париже, но по новому приказу им туда нельзя. Начались перемещения. Участники перемещались в лифтах, автобусах, такси. Сначала неосознанно. Им, как правило, казалось, что они проспали часть пути. Потом им аккуратно начали рассказывать о выявленных механизмах такого перемещения. Количество успешных путешествий резко уменьшилось.

Вскоре, однако, они начали появляться снова.

Профессор объяснял это силой Намерения. Чтобы рассказать учёному совету, академикам суть его открытия, он углубился в теорию квантовой неопределённости. На грани научности Профессор рассказал о параллельности миров. Суть открытия заключалась в том, что некоторые люди умеют управлять вероятностями силой своего Намерения. Вероятность того, что лифт закроет двери в Институте, а откроет в жилом доме — меньше одной триллионной. Но она есть! Большинство вероятностей никогда не реализуются. Но есть люди, которые силой Намерения могут выбирать эти невероятные шансы. Они делают так, что самая минимальная вероятность обязательно случается.

* * *

На экране планшета Колдун показывал фотографию милой, озорной девушки.

— Она неповторима, — вздохнул Колдун.

— Ждёт?

Колдун убрал планшет. Когда он заговорил, в его голосе слышалась горечь:

— Нет. Мы поссорились.

— Почему?

— Я предложил ей выйти замуж.

— Странно. У неё кто-то есть?

— У неё есть вкус. Она сказала, что никогда её дети не будут носить отчество Марсель-Оливье-Финн-Бубович или Марсель-Оливье-Финн-Бубовна. Я раньше об этом даже не задумывался. Откуда вообще такая мода на дурацкие имена?

— В начале двадцать первого всем казалось, что детей надо называть как-то оригинально, а не банальными Гришами, Лёшами, Андрюшами и Дашами.

— Глупость какая.

— В этот полёт вы пошли после ссоры?

Капитан, кажется, нащупал причину необычного местоположения корабля.

— Честно? Да. Не сразу. Мы ещё месяц с ней созванивались. Правда, очень редко. Она меня стебала постоянно: «Здравствуйте, Марсель-Оливье-Финн-Буба Аристархович! Чего изволит Ваша Оригинальность?». Так что, когда предложили полёт к спутнику Сатурна, я сразу согласился.

— Вы хотели убежать от Земли как можно дальше?

— Пожалуй.

Напряжение сковало капитана, однако его голос, когда он заговорил, был нарочито спокойным:

— Мы сейчас, как понимаю, на реальном краю вселенной?

— Скорее всего, — нехотя признал Колдун, избегая смотреть Капитану в глаза.

— Марсель… Володя, простите, я понимаю ваши чувства, эмоции. Желание быть максимально далеко от Неё. Я готов разделить с вами переживания. Но, поверьте, жизнь прекрасна. Она не всегда нас радует. Не потому, что она на нас зла. Просто мы не всегда можем понять, почему с нами происходят те или иные события. Вы уже прожили неприятный период, но продолжаете жить в нём снова и снова.

Колдун с грустью взглянул на Капитана.

— Что вы мне предлагаете, Кри-Антуанет-Егор?

— Я хочу заинтересовать вас рассветами Сатурна, — с жаром начал Капитан. — Каждый рассвет удивительно прекрасен, неповторим. У вас есть редкий шанс увидеть больше, чем может представить каждый из нас! Я вас убедил, Марсель-Оливье-Финн-Буба Аристархович? — Колдуна слегка передёрнуло от звука собственного имени.

— Уговорили. Виски я оставлю себе.

— Хорошо, — без колебаний согласился Капитан. — Хотя это против правил.

— Заводите двигатель.

Капитан вышел из кают-компании, оставив Колдуна в одиночестве. Решительный, готовый к новому перелёту, уверенный.

Оставшись в одиночестве, Марсель-Оливье-Финн-Буба Аристархович поднял бокал с последним глотком виски, медленно выцедил его и задумчиво произнёс:

— Какой смысл во впечатлениях, если не с кем разделить от них радость? У Марсель-Оливье-Финн-Бубы Аристарховича нет будущего.

* * *

Корабль оказался на орбите Земли. Капитан сканировал радиоэфир, но он молчал. Странно: вокруг не видно ни одного спутника. Капитана пронзила страшная догадка… Ситуация тупиковая. Количество топлива на корабле рассчитано на непродолжительные манёвры на орбите спутника Сатурна с низкой гравитацией — пришвартоваться, разгрузиться. Корабль максимально загружен необходимым инвентарём, материалами, провизией. После разгрузки его должны были заправить для обратного полёта на Землю. Таким образом, сейчас на корабле практически пустые топливные отсеки. На приземление топлива нет, и каждую минуту его становится ещё меньше. А приземлиться корабль может только целиком. Весь. Никаких разведывательных модулей, спасательных капсул, как в книжках, корабль не имел. Обычному транспортнику они не нужны.

— Внимание, команды. Произошёл сбой системы навигации — мы на орбите Земли. В данный момент мы не можем запеленговать радиосигналы. Сейчас мы находимся в районе России, точнее — Красноярского края на геостационарной орбите. Я принимаю решение завершить полёт, совершить посадку, возобновить миссию после проведения необходимой диагностики. Всем приготовиться к приземлению.

Вошли в атмосферу довольно жёстко. Большой вес корабля не позволял погасить инерцию маневровыми двигателями. Остатки топлива быстро закончились. Обшивка разогрелась докрасна. Корабль трясло и болтало. Капитана успокаивало, что они спускаются в довольно пустынной местности и шанс гибели людей минимальный. Только экипаж и пассажиры корабля. Наконец, пробурив длинную борозду, в огне лесного пожара корабль остановился. Системы пожаротушения вяло брызгали, но в корабле практически не было очагов задымления. В отличии от ада, творящегося за иллюминаторами.

— Приказ по кораблю. Всем покинуть корабль, обеспечить эвакуацию раненых. Направление эвакуации — по пути падения.

Корабль покидали торопливо. С огнетушителями в руках пробивались сквозь пламя. Когда выжившим удалось собраться на поляне, оказалось, что пять человек не смогли выбраться. Обожжённые, уставшие, охрипшие от дыма люди уходили от очага пожара. Костюмы обгорели настолько, что потеряли цвет, форму, висели обгорелыми лохмотьями.

— Ждём спасателей, Капитан?

— Я оставил маячок, — Капитан на ходу докладывал пассажирам, — нам нужно держаться на открытом месте. Подальше от эпицентра. Уходим.

— Простите меня, Капитан… — Колдун плёлся рядом, опустив плечи.

— Решение совершить посадку — полностью моё. Я оценил риски и отдавал себе отчёт о последствиях.

— Но я так виноват. Что же теперь делать?..

Капитан больше не мог выдерживать нытья этого мальчишки.

— Так иди в монастырь! — не выдержал он и поспешил вперёд, подальше от Колдуна.

* * *

Через несколько километров навстречу космонавтам начали попадаться телеги, запряжённые худыми лошадьми.

— Вы откель такие нарядные? С пожара, что ль? — спросил мужик, ведя под уздцы серую кобылку.

— С пожара, с пожара, — кивнул Капитан. — Далеко до города?

— Да вёрст тридцать, поди.

— Угу, — Капитан нахмурился.

— Давайте, погорельцы, в село свезём вас, а то аж смотреть больно.

Космонавтов погрузили на телеги, привезли в село.

— Капитан. Здесь проводов нет, — едва слышно сказал Колдун, подойдя к Капитану.

— Знаю, — тихо ответил Капитан. — Марсель-Оливье-Финн-Буба Аристархович, нет желания объясниться?

— Нет.

— Я так и думал.

Отвернувшись от Колдуна, Капитан обратился к пассажирам:

— Так, всем. С населением — ни слова. Будут спрашивать — молчите, как немые. Ясно? Ни слова!

Погорельцев свезли к большой избе, от которой помогли разойтись по домам селян. Их отмыли, причесали, накормили, дали одежду.

— Тебя как звать-то? — спросила Колдуна румяная женщина с тяжёлой русой косой, хозяйка дома.

— Марсель…

— О как! — хозяйка всплеснула руками. — Штудент, что ли?

— Угу.

— На кого выучиваешься?

— На мозгоправа.

— Ох. Без работы ж будешь, болезный. Где ж видано, чтоб люди каждый день мозг себе вывихивали.

Колдун улыбнулся.

— А здесь церковь есть? — вдруг спросил он.

— Храм-то? А то ж. Иди по улице, увидишь.

* * *

Прошло десять лет. Пассажирам космического транспорта удалось раствориться среди учёных и корреспондентов, зевак и паломников, заполонивших район Подкаменной Тунгуски. Поддерживать между собой связь не получалось — участникам полёта пришлось выбирать новые имена. Когда выяснилось, что они оказались в 1908 году, этому уже мало кто удивился. Капитан здраво рассудил, что Намерение оказаться «где» мало отличается от «когда». Почему это никому не приходило в голову? Колдун исчез в первый же день. Боялся, что побьют. Надо сказать, не без оснований.

Капитан Кри-Антуанет-Егор в прошлом, а теперь просто Егор Ильич, вошёл в церковь, отряхивая налипший к валенкам снег. Перекрестился, подошёл к лавке и попросил бумаги для записок. Быстро написал по памяти полный список экипажа и пассажиров злополучного рейса. Подал служке.

— Не написали, батюшка, за здравие, аль за упокой.

— Давайте за то, чтоб хорошо им было. А уж где они — на то Божья воля.

— Как скажете. Ой. А что ж у вас тут инородцы одни? Мы некрещёных не поминам!

— Они крещёные.

— Какие ж крещёные? Вон, Марселя какого-то написали…

Из глубины церкви вышел священник.

— Оставьте нас. — Служка послушно засеменил к выходу. — Позволите? — священник взял листок.

За служкой закрылась тяжелая дверь.

— Здравствуйте, Кри-Антуанет-Егор!

Капитан не слышал этого обращения слишком давно. Он покрылся испариной.

— Наш? Кто?..

— Не узнал? — перед Капитаном стоял мужчина средних лет, с длинной бородой и грустными, ввалившимися глазами. — Марсель-Оливье-Финн-Буба.

Капитан опешил.

— Бог ты мой…

— Прости меня, Христа ради. Каждый день молю о прощении.

Капитан рассматривал Колдуна, всё ещё не веря своим глазам.

— Я простил тебя, — наконец сказал он. — Давно. Но вот про ребят не знаю — разбежались все.

— Где нашёл себя?

— Механик. Математику пытался преподавать и астрономию — не получилось. Не знаю, как рассказывать.

— А я вот сан принял. Моё это. Деток крещу. Всегда хорошими простыми именами. И прихожанам наказываю: чудны́е имена — приманка для дьявола. Вроде слушаются.

— Вернуться не пробовал?

— Пробовал. Не помню я уже, что там. Да и не хочу. Боюсь. Накажут ведь. И поделом. Здесь я хоть пользу какую-никакую приношу. А прыгать не получается больше. Слишком много смирения во мне, чтобы переживать, жалеть, хотеть. Так-то, Капитан.

— Как звать-то тебя теперь?

— Отец Владимир.

— Ну что ж, отец Владимир, живи от души. Но, по совести.

Мужчины дружески обнялись.

— Спасибо, Капитан. Мира тебе!