Выдрины кранцы

Старые егерь Асмаловский сидел в засидке на берегу лесного озера уже третий час. Лето было в самом разгаре, комары звенели над ухом, солнце подбиралось к зениту, а он всё ждал. Выдры должны были появиться, ведь они тут жили — Асмаловский знал это по следам на илистой отмели, по характерным погрызам на корягах, по тому особенному, рыбному запаху, который держался у воды.

Но выдры не появлялись.

Мужчина видел их мельком — тёмные, стремительные тени на противоположном берегу. Животные выныривали, переворачивались на спину, что-то жевали, играли — и тут же исчезали, стоило ему пошевелиться. Дикие. Правильные. Такими им и положено быть.

— И правильно, — бормотал Асмаловский, отмахиваясь от особо навязчивого комара. — Нечего вам к людям привыкать. Лес есть лес.

Егерь уже собрался уходить, когда внимание его привлекло необычное движение на пирсе. Пирс был старый, дощатый, метрах в трёхстах от его засидки. Его соорудил когда-то местный рыбак, дед Кузьмич, для своей лодки. С годами пирс обветшал, но Кузьмич продолжал его поддерживать — вчера навесил на края старые автомобильные покрышки, кранцы, чтобы лодку при швартовке не повредить. Чёрные, резиновые, кранцы торчали по бокам пирса, как уши какого-то подводного чудовища.

А теперь на этих покрышках… сидели выдры.

Асмаловский протёр глаза. Выдры по-прежнему сидели. Три штуки. На резиновых кранцах, свесив задние лапы в воду, и с самым безмятежным видом грызли пойманную рыбу. Одна, самая крупная, даже улеглась на спину, растянувшись во всю длину покрышки, и жмурилась на солнце, как домашняя на подоконнике.

— Ну ни хрена себе, — выдохнул Асмаловский, забыв про комаров.

Он осторожно, стараясь не шуметь, подобрался ближе. Выдры его заметили. Но не сбежали! Та, что лежала на спине, лениво повернула голову, глянула на него чёрными бусинками глаз и… продолжила жевать. Остальные лишь слегка навострили уши.

Асмаловский замер. Мужчина стоял шагах в двадцати, и выдры это прекрасно видели. Они знали, что он здесь. И им было всё равно.

— Это почему? — спросил он толи у тишины, толи у выдр. — Почему вы тут не боитесь, а там — бежите?

Тишина была ему ответом. Но Асмаловский, понаблюдав ещё с полчаса, начал понимать.

Кранцы были идеальным местом. Резиновые покрышки, прогретые солнцем, мягкие, устойчивые, с водой прямо под носом. С них удобно нырять, на них удобно сушиться, на них удобно есть, положив рыбу на резиновый борт. И главное — они были на пирсе, куда иногда приходил дед Кузьмич. Кузьмич, по словам местных, был человеком тихим, незлым, рыбу ловил ровно столько, сколько надо, и никогда не трогал выдр. Даже прикармливал иногда, бросая мелкую рыбёшку. Выдры это запомнили. И перестали бояться. Люди здесь редкость, а вот егеря пахнущего охотой, выдры боялись правильно.

Асмаловский вернулся в лесничество и рассказал историю Егору.

— Кранцы, покрышки? — переспросил тот. — На которых лодки швартуют?

— Они самые. Резиновые, от грузовиков, наверное. Выдры на них как на диванах развалились. Рыбу едят, на людей ноль внимания. Я потом смотрел — загорающие были и дети. Но охотников боятся — у нас запах другой.

— Дикие звери, — покачал головой Егор. — А ведут себя как домашние.

— Не домашние, — поправил Асмаловский. — Умные. Они поняли, что там безопасно. И что Кузьмич — свой. А мы с тобой — чужие. Поэтому с той стороны озера они бегут, а там сидят, даже не дёргаются. Территорию разделили. Охотники и егеря — там, выдры — тут, а кранцы — нейтральная полоса.

Через неделю Асмаловский опять очутился на озере. Выдр на кранцах было уже пять. Две взрослые и трое подросших щенков, которые кувыркались в воде у самого пирса, а потом взбирались на покрышки, чтобы отряхнуться. Кузьмич сидел тут же, на лавочке, чинил сеть и поглядывал на зверей с отеческой улыбкой.

— Здорово, дед, — окликнул его Асмаловский.

— Здорово, Николай Иваныч, — отозвался Кузьмич, не оборачиваясь. — На выдр пришёл любоваться? Вон они, красавицы. Мои квартиранты.

— Твои квартиранты?

— А чьи же? Я им кранцы нарочно повесил, чтобы было где сидеть. Они сначала боялись, а потом привыкли. Теперь каждое утро тут. Я им рыбки мелкой кину — они довольны. И мне не скучно одному.

— Вот как… я думал ты для лодки.

— И для нее. Но выдрам нужнее.

Асмаловский присел рядом. Выдры, убедившись, что новый человек не опасен, вернулись к своим делам. Одна, самая мелкая, забралась на покрышку и принялась вылизывать живот, смешно задрав задние лапы.

— И не боятся, — сказал Асмаловский.

— А чего бояться? — удивился Кузьмич. — Я их не трогаю, они меня не трогают. Рыбы на всех хватит. Вон её сколько в озере. Они же не всю вылавливают, только сколько съесть могут. Умные звери. Добрее некоторых людей.

Асмаловский помолчал, глядя на воду. Потом спросил:

— А ты слышал, как место-то это теперь называют?

— Место? — Кузьмич почесал бороду. — Да кто как. Рыбаки меж собой — «Выдрины кранцы». Потому что тут они, на кранцах этих, постоянно сидят. И никого не боятся.

— Выдрины кранцы, — повторил Асмаловский. — Хорошее название. Тоже слышал его.

Егерь посидел ещё немного, слушая плеск воды и возню выдрят, потом поднялся.

— Ну, бывай, Кузьмич. Смотри за ними.

— Присмотрю, — пообещал дед. — Они теперь вроде соратников.

Асмаловский ушёл в лес, а выдры остались. Звери сидели на своих резиновых диванах, грели на солнце мокрые спины и провожали взглядами каждого, кто проходил мимо. Людей они больше не боялись. Но и не подпускали близко — только к кранцам, к своей территории, которую выбрали сами.

Прошло два года. «Выдрины кранцы» стали местной достопримечательностью. Рыбаки, зная это место, специально оставляли мелкую рыбёшку на пирсе. Туристы, прослышавшие про ручных выдр, приезжали с биноклями и фотографировали издалека по просьбе егеря. А выдры привыкли и к ним. Они уже не прятались, когда появлялись люди. Звери продолжали играть, нырять, есть и греться на своих резиновых лежбищах, словно говоря: «Мы здесь живём. А вы — гости. Ведите себя прилично».

Асмаловский, часто бывал здесь — работа. Так, пройти мимо, просто посмотреть. На этих удивительных, диких зверей, которые однажды поняли, что иногда можно не бояться. Ведь резиновые покрышки, повешенные старым рыбаком, могут стать домом. Что люди бывают разными — и среди них есть те, кто не враг.

— Выдрины кранцы, — бормотал егерь, шагая по лесной тропе. — Кто бы мог подумать. Автомобильные покрышки — и выдриное счастье.