Выжатые лимончики

Октябрьское утро выдалось морозным. Воздух влажным паром вырывался изо рта при каждом выдохе профессора, генерируя дополнительный объем и без того плотного тумана. Фонари потусторонними огоньками, будто глубоководные обитатели, вели его по знакомой дороге. Элиот Колл знал каждую лужу и каждый булыжник в брусчатке на этом маршруте; он шел на работу с улыбкой, как и всегда, радуясь началу нового трудового будня. Он преподавал магическую теорию и базовые заклинания, и любил свою работу. Вокруг постепенно и неохотно просыпался город.

Рабочий день традиционно начинался в курилке, иронично располагавшейся возле спортивной площадки школы. Профессора обсуждали последние новости, а рядом свежими сплетнями и своими переживаниями делились друг с другом группки курящих старшеклассников. И преподаватели, и ученики старательно игнорировали существование друг друга — благо в облаках дыма и тумана сделать это было проще простого. С коллегами у Колла были натянутые отношения, в отличие от учеников, с которыми он обменивался почти дружескими кивками. Поэтому Элиот лишь сухо поприветствовал собравшихся коллег и не участвовал в дискуссии, ограничиваясь внутренними комментариями.

— Это повышение акцизов на Пыль — просто возмутительно! — кипятился долговязый лысеющий преподаватель истории магических катастроф, профессор Шваб.

— Да, такого уровня поборов не было со времен Глубокой депрессии Пятой Республики! — горячо поддерживал коллегу пухлый бородач в круглых очках, преподаватель экономики, профессор Штейн.

Колл лишь хмуро покивал головой в знак согласия, делая глубокую затяжку.

— Видели бы вы скорректированный бюджет школы на текущий год от департамента… Каждый следующий год хуже предыдущего, — посетовал директор Купер, высокий статный мужчина средних лет в самом расцвете сил.

«Ну, тебя-то лично это мало коснулось — с каждым годом костюм всё лучше, лицо всё благороднее», — мрачно усмехнулся Колл.

— Это точно! — подхватила Тайлер, молодая преподавательница искусства врачевания, недавно начавшая работать в школе сразу после окончания университета. — С каждым годом гайки закручивают всё сильнее, дотации всё ниже.

«Ну, ты-то куда лезешь? Хотя понятно, куда ты хочешь залезть… Впрочем, не осуждаю», — думал Колл, переводя взгляд с Тайлер на Купера и обратно.

Докурив, Колл бросил окурок в урну и отправился готовиться к первому на сегодня уроку, не дослушав до конца тираду преподавательницы искусства прорицания мисс Прист:

— Их инициатива по оптимизации расходов учебных заведений аукнулась нам заменой и без того «экономически обоснованных» медных сердечников на ферритовые, а как мне, простите, зачаровывать хрустальный шар ферритом, если мое искусство в принципе требует благородных металлов?! Того и гляди — мне придется…

«…прекратить учить детей мракобесию», — мысленно закончил уже на ходу Колл.

Хоть Прорицание и было принято в качестве официальной науки, Элиот был радикальным критиком этой дисциплины из-за ее расплывчатых результатов, зависящих от того, кто именно будет толковать знамения.

Первым уроком на сегодня была магическая теория у первогодок. Элиот терпеливо ожидал, пока шумная гурьба малышей рассядется по своим местам в классе и приготовилась к уроку. Дождавшись, пока все взгляды в аудитории будут устремлены на него, Элиот улыбнулся детям и начал урок:

— Добрый день, ребята! Я надеюсь, сегодня все выспались, потому что мы заканчиваем вводный курс в магическую теорию, и у нас сегодня очень важная и интересная тема: «Что такое волшебная палочка и по каким принципам она работает». Я хочу, чтобы все вы сейчас положили свои палочки перед собой. — Говоря это, профессор достал из-под стола свой дипломат, извлек из него интерактивный плакат, на котором после применения к нему соответствующего заклинания в динамике показывалась стандартная волшебная палочка, разбираемая на части и собираемая вновь, и прикрепил плакат магнитами к школьной доске. — Вы можете посмотреть на свои палочки и палочки одноклассников. Как вы можете заметить, при различных формах и внешнем исполнении общий принцип их устройства одинаков: корпус палочки — это полый футляр, почти целиком изготовленный из непроводящего материала: дерева, пластика или композитных смол. Исключением является кончик волшебной палочки, выполненный из лейденского сплава — смеси кварца и той самой Магической Пыли, которая переплавляется в условиях нулевой гравитации в линзы. Эти линзы концентрируют энергию вашего заклинания подобно тому, как линза маяка формирует пучок света. Понимаю, звучит мудрёно. Позже, на старших курсах, мы с вами подробнее погрузимся в суть процесса и познакомимся с таким понятием, как «коллимация магических потоков». Но пока вам всем достаточно понимать, что корпус палочки нужен для фокусировки заклинания в определенном направлении, а линза достаточно хрупка, поэтому с палочкой нужно обращаться очень бережно. — Колл оглядел учеников. — Есть вопросы?

Вопросов не было, все сосредоточенно рассматривали свои или соседские палочки.

— Вам, наверное, интересно, что же тогда внутри полой палочки. Внутрь погружается проводящий энергию стержень — чаще всего из металлов (чем выше энергетическая проводимость металла, тем лучше), — и засыпается Магическая Пыль. Стержень жестко закрепляется в специальном пазу напротив выходной линзы, а полость между стенками корпуса и стержнем заполняется Пылью. — Элиот демонстрировал каждый элемент на интерактивном плакате. Он снова оглядел учеников и торжественно улыбнулся. — И вот тут-то и начинается магия. Без Магической Пыли ничего невозможно. Она — топливо для сотворения заклинаний, как только её запас в палочке иссякает, творить заклинания попросту невозможно. Однако и сам стержень — тоже расходный элемент, и чем ниже проводимость металла, тем больше потери энергии и тем быстрее он сгорает. Что же до самой Пыли — позже профессор Шваб посвятит вас в историю ее открытия; это очень захватывающая, хоть и драматичная история.

На задней парте вспыхнула перепалка, быстро переросшая в драку. Когда Элиот подоспел разнимать, двое мальчишек уже вовсю мутузили друг друга. Профессор аккуратно, но твердо стащил одного с другого, поставил их на ноги и спросил, что произошло.

— Он первый на меня напал! — выпалил крупный Джордж, тыча пальцем в щуплого Сэма, который размазывал по лицу слёзы.

— Он мне палочку испортил! — рыдал Сэм, сжимая в кулаке свою волшебную палочку. — Мне мама ее только вчера купила!

— Покажи палочку, пожалуйста, — попросил профессор.

Сэм несколько раз судорожно вздохнул и протянул палочку учителю. Во всю длину на полировке было нацарапано «Сэм придурак»; линза оказалась не задета.

— Не беда, дружок. Подойди ко мне после урока, мы поправим твою палочку. — Элиот вернул палочку владельцу и повернулся к Джорджу. — Что же до тебя, парень, думаю, тебе нужно сесть подальше от этого бойца, не то он тебя снова поколотит. А если я еще раз увижу твои художества на чужой собственности - пеняй на себя.

После чего Колл осмотрел класс в поисках подходящей компании для Джорджа. Заметив рослого парнишку, в паре с которым баланс сил смещался явно не в пользу хулигана, он пересадил его туда.

Остаток урока был посвящен формированию и пояснению основного закона Сохранения в магии.

— Когда вы творите заклинание, вы должны понимать, что ничто нельзя получить из ниоткуда. У каждого заклинания есть своя цена, которая складывается из трех компонентов. Первый компонент — материальный: нельзя создать материю, не затратив другой материи. Другими словами, вы не можете создавать что-то из пустоты; можно лишь превращать одно в другое. Второй компонент — энергетический: в зависимости от сложности преобразования затрачивается разное количество Пыли, и это всегда надо учитывать при сотворении заклинания. Вам следует как можно раньше научиться рационально выбирать объекты применения магии. Родители скажут вам спасибо.

Что касается третьего компонента, то мы не успеваем рассмотреть его в классе — скажите «спасибо» Сэму и Джорджу. Это будет вашим домашним заданием. В следующий раз начнем урок с опроса; всем быть готовыми отвечать. А теперь все свободны! Сэм, подойди ко мне.

Грустный мальчуган с виноватым видом прошаркал к преподавателю и протянул палочку. Элиот взял ее в руки, покрутил, внимательно осмотрел и запечатлел в памяти поверхность корпуса из полированного дерева без повреждений. После чего взял свою палочку, сконцентрировался и представил, как царапины заполняются лаком и восстанавливается первоначальный вид палочки Сэма. Его палочка в руке потеплела. Вроде плевое дело, но из-за ферритового сердечника потери энергии в виде тепла уже ощущались. Приходилось сильнее концентрироваться, вкладывать больше внутренних сил. Вернув восстановленное имущество владельцу, Элиот порадовался тому как с лица мальчишки сошла туча, потрепал его по волосам и отпустил догонять одноклассников.

Вторым уроком было практическое занятие по левитации у учеников третьего курса. Элиот начал его с опроса.

— Добрый день, друзья. В прошлый раз я попросил вас подготовить дома и принести на урок оригами трех видов: гусеницы, лягушки и ласточки. Кто справился с гусеницей?

Весь класс поднял руки.

— Великолепно! А кто осилил всех трех?

Несколько рук не было поднято.

— Жаль, вы сами лишаете себя удовольствия. Если у кого-нибудь есть запасные — поделитесь, пожалуйста, с этими балбесами. Что ж, приступим. Положите перед собой личинку. Закройте глаза, представьте, как перед вами ползёт великолепное зелёное создание, как оно передвигает сегменты своего тельца, выгибаясь посередине. — Элиот осмотрел класс. — Эш, прекрати гипнотизировать свою подопечную, закрой глаза и расслабься, просто представь, как она ползёт. Теперь сконцентрируйтесь, посмотрите на неё, вспомните, как только что представляли её движение. А теперь придайте задним сегментам модели энергию, постепенно передающуюся вперёд по телу. — Колл сопровождал обьяснение движением руки, имитирующим движение гусеницы.

Профессор оценивал успехи учеников. Класс наполнился шелестом бумаги и перешептыванием.

— Прекрасно, у всех более или менее получилось. А теперь попробуйте повторить то же самое, но заставьте центральные сегменты гусеницы подниматься в процессе движения.

Вот теперь становилось интересно, и Элиот начал ходить между рядами парт. Он наблюдал, как справляются ученики, помогал, направлял. Палочка приятно грела руку. Ребята входили во вкус.

— Отлично, гусеницы у вас зашевелились! Готовы повеселиться?

Класс одобрительно зашумел.

— Доставайте своих лягух, время поскакать! Задача даже проще, чем с гусеницей. Вам нужно придать импульс задним лапам лягушки и отправить ее в полет. Только постарайтесь не зашибить одноклассников… и, Элен, будь добра, закрой окно, я это уже проходил.

Ребята быстро освоились, и класс наполнился смехом. Профессор ходил вдоль рядов, улыбался успехам учеников — практические занятия были его любимыми. Его то и дело перепрыгивали бумажные лягушки, некоторые врезались в него, и тогда он заботливо возвращал «питомцев» владельцам. В конце этого этапа был устроен лягушачий забег: все ученики выстроились в одном конце класса, положили перед собой своих гончих лягушек и по команде профессора погнали их в противоположный конец. Всё закончилось в несколько прыжков, а тех земноводных, что пытались играть грязно и толкались, Элиот точными движениями палочки отправил в урну под одобрительный гул и улюлюканье класса.

— Что ж, все разогрелись. Теперь предстоит самое интересное — настоящий контролируемый полет. Приготовьте ласточек. Предупреждаю: это действительно сложно, и сегодня получится не у всех. Поддержание и контроль заклинания потребуют от вас полной концентрации и фокуса, кроме того, это весьма энергозатратно. Начали!

Прошло около десяти минут, прежде чем первые ласточки смогли задержаться в воздухе. То и дело тут и там раздавались разочарованные вздохи и раздраженные возгласы ребят. Элиот активно помогал им плавно набирать высоту, стабилизировать полет, входить в виражи. Со временем всё больше ласточек подолгу находилось под потолком аудитории.

Когда время урока подошло к концу и профессор отпустил всех по домам, Элиот заметил, что Кейт, девочка с ясными голубыми глазами, не спешила покидать аудиторию и продолжала сидеть, буравя свою ласточку взглядом. Элиот вспомнил, что Кейт так и не удалось удержать птичку в полете; она пыталась, но та раз за разом срывалась вниз.

Элиот подошел к девочке.

— Кейт, напомни мне компоненты Закона Сохранения Магии, — вкрадчиво начал он.

— Материя, энергия и внутренние силы: концентрация и эмоции, — угрюмо отозвалась та, не отрывая взгляда от непокорной птицы.

— В данном случае ты не меняешь материю, работая с энергией, концентрацией и чувствами. Как думаешь, в чем у тебя проблема? — продолжал наводить на мысль профессор.

— В чувствах? В эмоциях? Я не знаю… А какие чувства я должна в себе вызвать? Я уже всё перепробовала, ничего не выходит… — Девочка еще сильнее опустила взгляд.

Элиот закрыл глаза, представил свою жену, вспомнил её звонкий смех и теплую нежную улыбку. Затем отправил ласточку Кейт в плавный полет через весь класс и вернул на прежнее место перед ученицей.

— Тебе нужны самые легкие, самые нежные чувства, что у тебя есть. В этом и есть вся сложность левитации.

— Любовь? — грустно посмотрела Кейт на Элиота, и ее обычно ясные глаза еще сильнее потемнели. Она грустно вздохнула. — Ну ее в задницу, эту левитацию, профессор.

Кейт тихо поднялась и вышла из класса, оставив свою птичку на парте.

«Разбитое сердце… Действительно, не лучшее время для практики в левитации», — подумал Колл.

Последним уроком на сегодня была лекция по Теории Магии для студентов старших курсов. Они сильно отличались от предыдущих посетителей его аудитории — серьезные, хмурые, уже почти взрослые. Они гораздо меньше отвлекались от занятия, но и шуток, и веселья почти не было.

— Рассмотрим треугольник «Потенциал — Сопротивление — Резонанс», — декламировал Колл.

Аудитория отозвалась шорохом конспектов.

— Потенциал. Это энергия, запасенная в Пыли. Вы всегда знаете максимальный объем Пыли, помещающейся в вашу палочку, — следовательно, знаете максимальный энергетический потенциал ваших заклинаний.

— Профессор Колл, а почему принят именно такой объем палочек? Почему не сделать его, например, в два-три раза больше? — раздался вопрос из аудитории.

— Этот объем был утвержден в целях безопасности: некоторые заклинания при определенной максимальной потенциальной энергии превращаются в весьма опасные для окружающих. Таким образом общество пришло именно к такому объему палочек. Хотя, как вам должно быть известно, есть промышленные образцы повышенной емкости, но «палочками» их уже трудно назвать.

Аудитория продолжала записывать.

— Сопротивление. Материя мира не хочет меняться. Камень сопротивляется левитации. Вода сопротивляется заморозке. Железо сопротивляется превращению в золото. Обратите внимание на доску: здесь представлена таблица «магического трения», где указаны коэффициенты сопротивления переходу материалов из одного агрегатного состояния в другое или трансформации из одного материала в другой. Это делает некоторые трансформации просто нерациональными в плане затрат и допустимыми только в случае крайней необходимости.

— То есть, профессор Колл, вы не рекомендуете превращать воду в вино? — пошутили с задних парт.

— Нет, мистер Пит, не рекомендую, — высказал свое мнение Элиот, сверяясь с таблицей. — Я бы посоветовал вам взять вино в «Пьяной утке», там сейчас скидки.

Аудитория отозвалась одобрительным шумом; некоторые начали усерднее конспектировать.

— Резонанс. Связующее звено. Это и есть цена человеческого участия. Если заклинатель «фальшивит» эмоциями, чувствами, энергия рассеивается в тепло, заклинание получается с меньшим КПД. Старайтесь этого избегать.

Далее Колл показывал аудитории различные виды переходов и трансформаций материалов, объяснил разницу между чистым заклинанием и «фальшью». Постепенно он чувствовал, как начинает заканчиваться Пыль в его палочке, как неминуемо сгорает ферритовый стержень. Приходилось всё больше задействовать внутренние ресурсы, делать упор на чувственную составляющую заклинаний. Что поделать - нужно было прояснить студентам все нюансы, наглядно показать, как ведут себя материалы в разных условиях.

Когда рабочий день закончился, Колл проверил состояние своей палочки: Пыль лежала тонким слоем на дне корпуса, а сердечник, рассчитанный по нормам на три смены, уже почти превратился в огарок. Физическая и эмоциональная усталость, копившаяся весь день навалилась одномоментно, голова немного кружилась. Он почувствовал себя выжатым. Элиот вздохнул: «Жлобы…»

По пути домой он уже не любовался светом фонарей и больше времени уделял лужам на брусчатке. Шел хмуро, потягивая сигарету, и уже не улыбался. Дома он разогрел ужин, дождался свою любимую жену, глядя в окно. Она вернулась после суточного дежурства в местной клинике, где она работала хирургом, и всё, что она могла, — это молча упасть в объятия супруга. Так они стояли в прихожей некоторое время - делясь друг с другом своим теплом. Наконец, Лилиан подняла голову и посмотрела в глаза мужу.
— Сегодня делала экстренную реплантацию пальцев парню с фабрики. Ферритовые сердечники в их палочках… знаешь, какую точность нужно иметь, чтобы сшить сухожилия, когда заклинание плывёт? Пришлось трижды накладывать внутренний контур. Я потом полчаса сидела в ординаторской, тряслись руки.

— О, я тебя понимаю, — сказал Элиот ей в макушку, не разжимая рук. — Пыль почти на нуле, сердечник догорает, а у меня две лекции на завтра с демонстрацией переходов.
— Я - выжатый лимончик, и ты - выжатый лимончик. А давай пойдем на кухню, возьмём ту самую бутылку, которую мы берегли для особого случая, и напьёмся.
— Призыв к бунту? — Притворно ужаснулся Элиот.

— Я предлагаю выпить за то, чтобы у нас ещё оставались силы любить друг друга, несмотря на то, что мир катится в тартарары. — Она потянула его за собой. — Идёшь, профессор?

— С тобой — хоть в черную дыру. — Он обнял её за плечи, и они вместе пошли на кухню — двое уставших, ободранных внутренне, но всё ещё смеющихся людей.

В окно светил фонарь — потусторонним, глубоководным светом. Вино еще только разливалось по бокалам, но внутри уже становилось теплее.