Выжить в битве за Ржев. Том 2

На высоту 87.4 подтянули резервы. Красноармейцам дали приказ стоять насмерть, но удерживать важный плацдарм до последнего. Рота лейтенанта Громова вновь обрела штатную численность личного состава. И она теперь была не одинока. Вокруг холма окопался свежий батальон сибиряков, да и соседи подтянулись справа и слева. Немцы уже не могли легко окружить и взять эту высотку. Для этого им пришлось бы привлекать немалые силы.

А к двадцатым числам февраля 1942 года в районе Ржевско-Вяземского выступа сил для решительного прорыва у немцев не имелось. Они сумели выдержать натиск Красной Армии под Ржевом, отрезав от снабжения 29-ю армию, а под Вязьмой взяли в окружение 33-ю и разгромили советский парашютный десант в своем тылу. Но эти успехи дались немцам тяжело. И они сами находились в неустойчивом положении, оттого и сосредотачивали в эти зимние дни на Восточном фасе выступа все усилия на укреплении обороны.

Свежий снег выбеливал все до состояния стерильной чистоты, которая была чудовищной ложью, потому что под снегом никакой чистотой и не пахло. Здесь, в «Долине смерти», сложилась особенная мрачная эстетика: множество трупов под снегом, исковерканные снарядами деревья, черные глазницы воронок, сгоревшие остовы танков и всепроникающий, сладковато-тяжелый запах при малейшей оттепели, который не спутать ни с чем — вонь тысяч непогребенных тел. Глядя в оптический прицел, Ловец, прижавшись щекой к прикладу «СВТ», ворошил в памяти обрывки своих воспоминаний и кое-каких знаний. Ему вспоминался Бахмут в начале 2023-го года: горящие немецкие «Леопарды», вой РСЗО, назойливое гудение беспилотников, разрывы тяжелых снарядов, выжженный пейзаж промзоны, превратившейся в опасную пустошь индустриальных руин, где за каждым углом таилась смерть…

Теперь же его взгляд «музыканта», отточенный другой войной, скользил по Васильковскому узлу немецкой обороны, отмечая все особенности. Не сплошная линия, а сеть опорных пунктов, перекрывающих друг друга секторами огня. Узлы сопротивления в деревнях. ДЗОТы и позиции на высотах, умело вписанные в складки местности. «У немцев тактика ежей, — холодно констатировал аналитический ум снайпера. — А у нас нет ни подавляющего превосходства в артиллерии, ни мобильных резервов для взлома вражеской обороны. Бросают пехоту с легкой стрелковкой в лоб на немецкие пулеметы! Это не война на победу, а просто какое-то методичное умерщвление своих».

Ловец видел перед собой не просто страшное поле боя, заполненное мертвецами, заледеневшими на морозе и припорошенными снегом. Он видел неудачную войсковую операцию, которая закончилась провалом, из-за чего проламывание немецкой обороны вокруг Ржева, Гжатска и Вязьмы растянулось на долгие и очень трудные месяцы. Он знал, что будет здесь дальше: еще больше бесплодных атак, гибель 29-й армии, окруженной в промерзших лесах под Мончалово возле Ржева, и трагедия 33-й армии Ефремова под Вязьмой. Знание, принесенное из будущего, давило тяжестью, граничащей с бессилием.

Но разум попаданца, «музыканта», закаленного в горниле Бахмута, искал точки приложения, которые можно использовать для облегчения положения. И пусть он не мог изменить общий стратегический замысел Ставки, но можно же попытаться скорректировать положение на своем участке фронта в лучшую сторону? Пусть и ничтожном участочке с точки зрения стратегического замысла Жукова, командующего в это время Западным фронтом... Ведь это именно Жуков совместно с Коневым, командовавшем Калининским фронтом, пытался безуспешно ликвидировать немецкий Ржевско-Вяземский плацдарм, с которого враг все еще мог угрожать Москве, несмотря на то, что был отброшен от столицы достаточно далеко на других направлениях.