Выжить в битве за Ржев. Том 3

За окном опустилась очередная зимняя ночь. Смартфон лежал на столе, тихо светясь в полумраке кабинета. Майор государственной безопасности Петр Николаевич Угрюмов долго смотрел на эмблему «оркестра» с черепом посередине. Потом он снова открыл хронику событий. Читая мелкий шрифт очередной час не отрываясь, наконец-то он отвел взгляд от экрана, закурил и устало потер глаза пальцами.

В освобожденный от немцев Можайск на днях снова протянули электрические провода, и запускать трофейный генератор в подвале необходимость исчезла. Теперь священнодействие, — зарядку артефакта из будущего, — обеспечивало устройство, присоединяемое к обычной розетке и настроенное электриком Грязевым, как надо, под те параметры, которые сообщил Ловец. Майор всегда читал вдумчиво, сопоставляя написанное с тем, о чем знал или догадывался. Прочитанное в смартфоне за эти дни укладывалось в голове у майора с трудом. Но он, старый волк оперативной работы, умел выделять самую суть.

Исторические документы, архивные справки, биографии выдающихся личностей, рассекреченные тайные операции переплетались в потоке информации, полученной им из смартфона, с аналитикой, обнажая истинную роль и судьбы людей, которых он знал лично... Это было страшное и пьянящее знание. Он узнал многое об аппаратной борьбе за влияние, которую вел Сталин внутри партийного руководства, внутри ЦК. Не меньше волновало Угрюмова и прочитанное о возвышении и падении Абакумова и Берии. Понял он и истинную роль Ягоды и Ежова, которые были использованы системой для чисток, а потом сами пошли в расход… Нашел он и кое-какую информацию о Судоплатове.

Павел Анатольевич... Они были знакомы лично. Работали по разным линиям, но пару раз до войны пересекались в операциях, которые назывались «особо деликатными». Угрюмов всегда видел в Судоплатове не просто исполнителя, а умного волевого стратега, лишенного мелкой амбициозности многих других чекистов. И сейчас, в 1942 году, именно Судоплатов возглавлял Четвертое управление — ту самую структуру, которая творила историю в тылу врага.

План, вызревавший в голове майора, постепенно обретал четкие очертания. Первый ход был сделан — он вышел на Судоплатова. Не напрямую, конечно. Через надежные каналы, оставшиеся еще с довоенных времен, он отправил начальнику Четвертого управления короткую, но емкую шифровку. Информацию о том, что в тылу немцев у Вязьмы действует уникальная диверсионная группа, которой руководит его, Угрюмова, талантливый человек с позывным «Ловец», обладающий не только исключительными полевыми навыками, но и аналитическим даром предвидения. И результаты деятельности этой группы с кодовым наименованием «Ночной глаз» говорили сами за себя. Разгромленные склады, уничтоженные гарнизоны, транспортные колонны и штабы противника...

Угрюмов намеренно принижал свою роль, выдвигая на первый план Ловца, как феномен, требующий повышения и достойного применения. Он знал, что Судоплатов, как истинный охотник за талантами подобного рода, обязательно заинтересуется. И он не ошибся. Ответ пришел быстро. Короткая шифрограмма: «Действия группы Ловца утверждаю. Необходимость координации с Беловым и Ефремовым поддерживаю. Судоплатов». Это был сигнал к тому, что доверие между Судоплатовым и Угрюмовым установлено.

Второй ход был сложнее. Абакумов Виктор Семенович, начальник Управления Особых отделов, человек жесткий, амбициозный и опасный. Именно к нему полетел бы донос Горшкова, если бы Угрюмов его вовремя не перехватил, а немецкий снайпер на фронте не поставил бы точку в этом деле. Но, сложись по-другому, поступи доклад Горшкова к Абакумову, и последствия для Угрюмова были бы ужасными. Виктор Семенович не потерпел бы никакой самодеятельности в своем ведомстве, особенно такой, как использование «воскресшего» капитана, неизвестно откуда получившего необычную технику. Тем не менее, Угрюмов понимал, что рано или поздно тень Абакумова упадет на него. И с этим нужно было что-то делать.

Знание из будущего подсказывало: скоро Абакумов сделается начальником всесильного СМЕРШа, а после войны станет министром госбезопасности. Но кончит плохо — его арестуют еще при Сталине, а расстреляют уже при Хрущеве. Но до этого было еще далеко. А пока Абакумов был страшен и всемогущ. И его следовало либо перетянуть на свою сторону, либо убрать с дороги. Но, убрать физически Угрюмов эту фигуру пока не мог. Слишком высоко взлетел Абакумов и слишком хорошо охранялся. Оставалось ублажить, переключить его внимание на что-то другое, более важное.

И тут Угрюмов принял решение поставить в своей новой игре внутри системы именно на Абакумова и Судоплатова против Берии и Хрущева. Он отправил Абакумову личное, секретнейшее донесение. В нем он сообщал, что в результате зафронтовой работы и агентурных данных (о смартфоне, естественно, ни слова) вскрылись факты, указывающие на наличие в ближайшем окружении Лаврентия Павловича Берии и Никиты Сергеевича Хрущева лиц, связанных с немецкой разведкой еще с довоенных времен. Угрюмов обозначал направление для поиска, намекая на компромат, который может быть добыт.

Он знал, что Абакумов и Берия — два паука в одной банке. Абакумов, хоть и был обязан своим возвышением его заместителю Богдану Захаровичу Кобулову, ненавидел Берию за его всесилие, поскольку завидовал ему. А уж людей, подобных Хрущеву, и вовсе не терпел. Любая зацепка, любой намек на то, что можно увязать Лаврентия Павловича с Никитой Сергеевичем и немецкой разведкой, будет для Абакумова приоритетом номер один. Он кинется проверять, искать, рыть. А он, Угрюмов, станет дозированно подкидывать ему нужные сведения.

Третий ход был самым тонким — использование Ловца. Угрюмов уже видел, как этот уникальный «музыкант» из будущего станет его, Угрюмова, личным козырем в большой игре внутри системы. Ловец — идеальное оружие для зачистки. Для точечных ликвидаций и ударов по конкурентам. Берия, Хрущев? Кто там еще вылезет на пути к власти? Угрюмов уже прикидывал варианты собственного возвышения. Главное — чтобы Ловец выжил в этой мясорубке под Вязьмой. И вышел из нее победителем, с ореолом легендарного героя.

Майор, глядя на тлеющий огонек папиросы, думал о том, что из Ловца получится ценнейший ликвидатор. Ведь он единственный человек, который знает все слабые места будущих врагов. Который сможет убрать любого, не оставив следов. И который при этом полностью зависит от его, Угрюмова, воли, потому что его дед — у майора под колпаком, а сам он — фантом без прошлого в этом мире. И без прикрытия со стороны майора ГБ он просто не выживет.

А еще Угрюмов думал о том, что история дала ему, потомку обедневшего рода шляхтичей и бывшему агенту царской охранки, уникальный шанс. Шанс не просто выжить, а возвыситься над всей этой системой, столкнув лбами сильнейшие фигуры внутри нее, которые обязательно сожрут друг друга. И тогда наступит его время стать тем, кто будет дергать за ниточки, а не тем, за чьи ниточки дергают другие.

Он посмотрел на смартфон. Маленький, черный, он покоился на стопке секретных папок. Вместилище информации о будущем. Но, Угрюмов уже начал превращать это знание в свой собственный трамплин на самый верх. Он думал о Судоплатове, об Абакумове, о Берии, о тысячах имен, которые прочитал за эти дни. Ловец говорил правду. Будущее, которое он описывал, было кровавым и страшным. Но в этом будущем, как уже понял Угрюмов, не было места ни Судоплатову, ни Абакумову, ни Берии. Они остались лишь именами в учебниках истории.

Это пока они еще оставались весомыми фигурами. Но он, Петр Угрюмов, уже переворачивал всю эту шахматную доску событий и становился игроком, которому известны все ходы истории наперед. И он понял на простых примерах, что знания из смартфона работают четко. Он спас полковника Полосухина, командира 32-й дивизии. И он не спас Левашева, командира 4-го корпуса ВДВ. Тот, как и было написано в информации из смартфона, погиб 23 февраля, когда самолет, на котором генерал-майор летел к десантникам, подвергся немецкому обстрелу.

Угрюмов аккуратно, почти с благоговением, словно драгоценный бриллиант, убрал смартфон обратно в сейф, закрыл толстую металлическую дверцу и спрятал ключ в потайном кармане. План был готов. Оставалось только ждать и направлять. Направлять Ловца, направлять Судоплатова, подталкивать Абакумова. И следить, чтобы никто из них не увидел всей картины задуманных им изменений раньше времени. Ведь только он, Угрюмов, теперь по-настоящему владел инициативой. И он был намерен повернуть колесо истории в свою пользу.