Выжить в битве за Ржев. Том 4

Лыжные батальоны ушли вперед вместе с группой капитана Епифанова. Лыжники проложили коридор для эвакуации, соединившись с войсками, пробившимися навстречу по приказу Жукова. Но вся 33-я армии еще только начинала выходить. И потому коридор требовалось защищать всеми силами.

Немцы напирали с юга и с севера. Бои с двух сторон от коридора не прекращались. Многие из окруженцев были голодными, простуженными, больными тифом. Да и боеприпасов у них осталось очень мало.

Генерал Ефремов лично командовал прорывом основных сил из окружения. Они шли на пределе. К тому же, имелось много раненых. И их предстояло эвакуировать. Ефремов понимал, что риск потерь большой, что многие не дойдут. Но оставаться на месте означало для армии погибнуть совсем. Выбора не было.

— Кондратьев, — обратился генерал к начальнику штаба. — Начать выход основных сил. В авангарде — 113-я стрелковая дивизия, у нее еще остались патроны. В арьергарде — 160-я. 338-я — в центре. Раненых брать с собой. Никого не бросать!

— Товарищ командующий, у нас полторы тысячи раненых. Они сильно замедлят движение, — осторожно заметил Кондратьев.

— Значит, потащим на санях, на волокушах, на себе, — отрезал Ефремов. — Мы уходим всей армией. Никого не оставляем немцам. Ясно?

— Так точно, — кивнул начштаба и передал распоряжения в войска.

С наступлением ночи колонны 33-й армии потянулись на восток, постепенно покидая свои окруженческие позиции. Красноармейцы шли молча, стараясь не шуметь. Фланги прикрывали самые боеспособные части из тех, что еще остались у армии Ефремова. Сзади, прикрывая отход, ставили заслоны, которые должны были задержать преследователей ценой своих жизней.

К рассвету передовые подразделения наконец-то добрались до своих. Здесь их уже ждали. Раненых сразу размещали в землянках, раздавали продовольствие. Но отдыхать было некогда. Изможденным людям предстояло двигаться дальше в тыл. На отдых и переформирование. Вот только и туда нужно было добираться…

Ефремов понимал: коридор для выхода армии держится, но это ненадолго. Немцы опомнились и нажимали со всех сторон.

— Ускориться! — приказал он. — На флангах конники Белова и десантники Епифанова бьются за нас, пока мы выходим. Мы просто обязаны успеть!

***

Эвакуация продолжалась уже пятый час, когда немцы подтянули танки и пехоту, пытаясь перерезать коридор возле деревни Лушихино. Вокруг горел лес, строчили пулеметы, стреляли орудия, летели минометные мины. Воздух наполнился гарью и пороховым дымом. Пулеметчики Панасюка и снайперы Смирнова меняли позиции после каждой немецкой атаки, не давая врагам пристреляться. Минометчики десантников молотили по скоплениям немецкой пехоты. Противотанкисты били по броне немецких бронетранспортеров из засад.

Ловец точно стрелял из своей снайперской винтовки, часто перемещаясь. Рекс помогал ему, был рядом, указывая направления, с которых пытались просочиться немцы. Панасюк сам лег за пулемет, когда разрывом мины убило расчет. Он стрелял длинными очередями, срезая цепи наступающих эсэсовцев, которых немцы с опозданием бросили затыкать дыру. Чуть поодаль Клавдия вместе с другими санитарками перевязывала раненых, вытаскивала их из-под огня на себе, тащила в укрытие. Война выковала из этих бесстрашных женщин настоящих бойцов.

— Товарищ капитан! — закричал Ветров, высовываясь из подвала, где разместился временный штаб. — Только что от Ефремова передали! Основные силы подходят! До Лушихино им осталось всего три километра!

Ловец выдохнул. Кажется успевали. Теперь надо продержаться еще немного.

— Панасюк! — крикнул он. — Сосредоточить огонь по левому флангу! Не дайте им прорваться к деревне!

Немцы, чувствуя, что добыча уходит, бросили в бой последние резервы. Три танка пошли в обход, пытаясь охватить деревню, на которую опирался эвакуационный коридор, с фланга. Но немецкие панцеры встретили противотанкисты с «сорокапятками» из бригад, присланных на помощь прорывающимся. Один танк загорелся, второй — остался без гусеницы, третий повернул назад. А эсэсовская пехота залегла под плотным пулеметным огнем.

И тут из леса с востока снова ударили залпы «катюш». Это поддержала огнем артиллерия резерва, снятая ради прорыва окруженцев с укрепрайонов вокруг Москвы, оставшихся в тылу после успеха операции «Тайфун», когда немцев отбросили от столицы СССР. Реактивные снаряды прошили немецкие порядки, разнося в клочья бронетранспортеры и грузовики с резервами пехоты, что позволило сорвать атаку и удержать коридор.

— Подходят! — заорал кто-то из бойцов. — Наши приближаются к Лушихино!

Вскоре основные части 33-й армии начали втягиваться на пепелище. Сзади горел лес. Вокруг дымились развалины деревенских домов. Генерал Ефремов, осунувшийся и усталый, подошел к Ловцу и молча обнял его посреди деревни.

— Спасибо, капитан, — сказал Ефремов. — Ты спас мою армию.

— Еще не полностью спас, товарищ генерал, — ответил Ловец. — Многие еще не успели выйти. А немцы скоро снова попробуют атаковать, чтобы перерезать коридор.

— Ничего, прорвемся, — твердо сказал Ефремов. — Теперь обязательно прорвемся. Вместе.

А войска все еще выходили из окружения, шли и шли на восток к своим...

***

В это время в своем кабинете в Можайске майор государственной безопасности Угрюмов закрыл сейф со смартфоном и закурил. План сработал. Жуков принял его информацию. Ефремов выходит из окружения. Белов его поддержал. Абакумов роет под Берию. Судоплатов доволен. И все вместе хвалят Ловца. Но, игра всерьез только начиналась.

— Ничего, — прошептал майор, глядя на портрет Сталина на стене. — Мы еще посмотрим, кто кого.

И никто, кроме него самого и Ловца, не знал, что впереди — не только битва за Ржев, а еще и другие тяжелые сражения: за Севастополь, за Сталинград, за Кавказ, за Курск, за снятие блокады Ленинграда… Что впереди — долгие три года войны.