Выживала. Том 2

После того как новый 1977 год вступил в свои права, благосостояние Григория Тимофеевича Некрасова начало расти ещё больше, в геометрической прогрессии. Этому была вполне определённая причина: он наконец-то дорвался до настоящих, крупных денег. Это вам не на мелочёвке калымить, продавая частнику канистры с бензином за гроши и пару раз в месяц перевозя вещи с квартиры на квартиру! Тут пошёл крупняк. По полтишку, а то и по сотке за раз.

А делать-то для этого оказалось, практически ничего и не нужно! Это, кстати всегда так бывает в жизни — у рабочего человека денег нет, зато у того кто ничего не делает, кроме мутных схем, они почему-то есть...

Так как по виду, поведению и отношению к работе, Григорий Тимофеевич стал в доску свой, не идейный, после Нового года начальник ОРСа распорядился перевести его на более хлебные маршруты: возить в спецраспределители дефицитные продукты питания для партийных и государственных работников.

Тотального дефицита как такового ещё не было, но некоторые перебои со снабжением в разных регионах большой страны всё-таки случались, и чтобы купить хорошую колбасу, сыр, икру, ценную рыбу, приходилось ездить в крупные города на так называемых колбасных электричках, да и там приходилось выстаивать большие очереди, так как продавали это всё только в определённых магазинах.

Естественно, члены партии и государственные деятели областного, городского и даже районного ранга ни за что не стали бы стоять в очередях вместе с простым народом. Отоваривались они продуктами в специальных распределителях, где по абсолютной дешёвке, за копейки, можно было купить самые дефицитные продукты питания.

Вдобавок, в спецраспределителях имелись в наличии такие продукты, которые очень редко появлялись в обычных магазинах: финский сервелат, чёрная и красная икра, балык из осетрины и севрюжины, импортная ветчина в банках, креветки, маслины, консервированные персики и тому подобные деликатесы.

Доставка дефицитного продукта ответственным товарищам — это целая цепь скрытой от народа тайной логистики, начиная от перевозки в железнодорожных вагонах-рефрижераторах, заканчивая перегрузкой на машины и доставкой до закрытого спецраспределителя. И на всём протяжении этого маршрута от будущих паек партийцев, исполкомовских и прочих ответственных работников откусывались малые кусочки, на которые жил и тот люд, который кормил их. Естественно, все эти люди были надёжные, проверенные и свои. Иные в этой системе не задерживались... А посторонних сюда не брали...

...— А ты, Гриня, останься! Поговорить надо! — после окончании пятиминутки как-то сказал распределитель работ Никанор Степанович, толстый усатый мужик с бегающими глазками и малиново-красными влажными бабьими губами. «Мутный» — прозвали его рабочие, словно догадываясь, что за дела вертит распредработ.

Григорий Тимофеевич, удивлённый, подождал, пока шоферня разошлась на маршруты, и приготовился внимательно слушать. Сидел он на затёртой лавочке, обитой потрескавшимся дермантином, почти рядом со столом распреда.

— Человек ты у нас уже приработавшийся, опытный, надёжный, — подождав, пока все разойдутся, сказал Никанор Степанович. — Машину сам в случае чего отремонтировать можешь в дороге. В деле шаришь. Это хорошо. Поэтому будешь ездить на другие маршруты, по деревням сейчас пусть другие, молодые покатаются. Вот тебе заявка.

Никанор Степанович аккуратно подал маршрутный листок, на котором было написано: «Товарная станция Новокузнецк, склад №1 — город Берёзки, спецраспределитель, улица Кутузова, 46 — город Кисельск, спецраспределитель, улица Ленина, 13».

— Возьмёшь груз, отвезёшь сначала в Берёзки, потом в Кисельск, в партийный спецраспределитель, — сказал Никанор Степанович. — И помалкивай. Работа несложная. Поедет с тобой экспедитор с товарной станции. Василиса Петровна Евгеньева. Баба хоть и говорливая, однако своя. Момент понимает. Слушай её. Делай всё, что она говорит. Потом не пожалеешь. И смотри, молчок.

— Во сколько надо ехать? — спросил Гриня.

— Прямо сейчас езжай. А завтра по этому же наряду опять будешь загружаться, он на неделю выписан, завтра к 10:00 уже должен быть в Берёзках и к 11:00 в Кисельске, — подумав, сказал Никонор Степанович. — Но сейчас холодно, машину всё равно придётся тебе в тёплый гараж гонять. Потом заедешь за экспедитором, и поедете куда скажет. Сейчас она тебя уже на товарной станции ждёт.

— Есть, шеф! Всё будет в лучшем виде! — шутливо козырнул Григорий Тимофеевич и вышел из прокуренного помещения пятиминутки, с портретом Ленина на стене. Владимир Ильич словно укоризненно смотрел на сидевших, словно вопрошая: «До чего ж вы докатились, ребята? Разве ради вот этого всего мы с товарищами революцию делали?»

... Товарная станция номер один города Новокузнецка находилась почти за городом, как раз в том месте, куда Некрасовы летом ездили на речку. Автобусная остановка называлась «Контейнерная», что как бы подразумевало: сюда доставляют товары контейнерами. Хотя, естественно, везли сюда самую разнообразную продукцию, и товарными вагонами, и цистернами, и рефрижераторами.

Доехав по загородному шоссе до Контейнерной, Григорий Тимофеевич повернул вправо, в боковой проезд, ведущий на товарную станцию, и покатил вдоль большой базы, на которой стояло множество железнодорожных товарных вагонов с козловыми кранами над ними, служившими для снятия контейнеров. Сюда привозили на железнодорожном транспорте абсолютно все товары со всей страны, от продовольствия до мотоциклов, велосипедов и электроники. Всё снабжение города продовольствием и промышленными товарами проходило через эту станцию. Те люди, что здесь работали, своё благосостояние не афишировали, хотя даже у последнего грузчика имелся, как минимум, мотоцикл и полная квартира добра.

Проехав вдоль бетонного забора с пропущенной сверху колючей проволокой, Григорий Тимофеевич остановился у железных ворот с большой красной звездой на середине каждой створки. Посигналил, сторож вышел, посмотрел накладную, путевой лист, открыл ворота и махнул рукой, типа, въезжай, земеля!

Григорий Тимофеевич заехал на территорию склада и на мгновение остановился, разглядывая окрестности. Здесь был настоящий город! Железнодорожные пути заходили внутрь больших складских строений, а на обратной стороне, под открытыми навесами были устроены погрузочные терминалы для автотранспорта. Вот только непонятно, где тут склад номер один?

Григорий Тимофеевич осторожно тронулся с места, проехался по территории, почти везде, куда можно было доехать и где был почищен снег. Разыскивал, где находится склад №1, однако ничего не нашёл. Склад №2 был, №3 был, все остальные были, а №1 нет. Остановился рядом со складом №2 и направился в контору. Войдя в двухэтажное кирпичное здание конторы склада, направился к нормировщику, чтобы узнать, где можно найти экспедитора Василису Петровну.

— А у них на втором этаже кондейка, — живо ответила пожилая женщина в тёмном платье с накинутой серой шалью на плечи. Она с интересом посмотрела на Григория Тимофеевича, словно оценила, кто таков.

Григорий Тимофеевич поднялся на второй этаж, нашёл обшарпанную дверь с самодельной вывеской «Экспедиция», кратко постучал и вошёл внутрь. В кабинете сразу было видно, что работает женский коллектив. Прямо у входа лежала тряпка для того, чтобы посетители вытирали ноги, за ней круглый половик, рабочие столы убраны, на стульях накидочки, на полочках открыточки, кабинет украшен к Новому году гирляндами, которые до сих пор оказались неубранными. Пахнет чаем и каким-то печевом.

За столами сидели две женщины, больше никого не было. Увидев, что вошёл посторонний, одна сразу же крикнула:

— Вытирай ноги!

Григорий Тимофеевич с удивлением пожал плечами, снял кроличью шапку и тщательно вытер ноги о лежащую тряпку, и уже потом прошёл внутрь кабинета.

— Мне Василису Петровну надо бы, — смущённо сказал Гринька. — Я Некрасов, из ОРС НОЖД-1. В Берёзки и Кисельск ехать надо.

— А... Это ты, то-то я и догадалась! — усмехнулась сидевшая за ближним столом шатенка лет тридцати. По виду, бабёнка себе на уме. Тёмно-рыжие волосы, короткая стрижка, цветная мохеровая шаль, накинутая на импортную сиреневую кофту, модные джинсы клёш. Сидит, барабанит по столу острыми красными накрашенными коготками и с интересом смотрит на шофёра. Григорий Тимофеевич заметил, что разведёнка: обручальное кольцо на левой руке. Причём кольцо дорогое: толстая гайка, по размеру, в три раза толще, чем те обручальные кольца, которые продают в ювелирном. Это кольцо явно сделано на заказ в мастерской у ювелира.

— Ну что ж, поехали, раньше уедем, раньше работу сделаем, раньше приедем, — заявила Василиса Петровна.

Женщина надела дорогую югославскую дублёнку и повязала на голову шаль, которая до этого была у неё на плечах. Вид у Василисы Петровны был как у какой-нибудь артистки или фигуристки, не меньше!

Экспедитор положила в сумку бумаги, документы и махнула рукой, призывая Гриньку следовать за собой.

— Я что-то искал склад номер один, не нашёл, — смущенно сказал Григорий Тимофеевич с такой интонацией, с которой обыкновенно представители мужского пола говорят с красивыми женщинами, стараясь показать себя дурачками и втереться им в доверие.

— Ещё бы ты нашёл, — расплылась в довольной улыбке Василиса Петровна. — Этот склад не на красной стороне находится. Где твоя машина стоит? Пойдём туда!

Василиса Петровна села в Гринькин ГАЗ-53 и махнула рукой, показывая дорогу. Оказалось, к складу номер один нужно было подъезжать, минуя всю территорию, и поворачивать за самое последнее строение. Гришка досюда доехал, но не поверил, что склад за этим углом: дорога туда шла не слишком накатанная и с виду незаметная.

Когда подъехали к складу, Василиса Петровна велела становиться задом к погрузочному терминалу и открывать заднюю дверь фургона. Сама при этом пошла на склад, взяв у Гриньки накладную.

Григорий Тимофеевич открыл двери фургона, привязал их на верёвке, чтобы они не закрывались, и принялся наблюдать, что будет происходить дальше. А происходили там очень интересные вещи.

Грузчики начали таскать товары в машину. Чего тут только не было! Финские и польские сервелаты и ветчины! Дорогие сыры! Балыки мясные и рыбные! Импортная мясная и фруктовая консерва в ящиках, красная и чёрная икра в банках, несколько огромных туш осётра или белуги, пилами разделённых на ровные куски и сложенных в алюминиевые ящики, мороженые молочные поросята, потрошёные гуси, индейки и даже лебеди... Прямо с перьями! Как в сказках про сказочные пиры знати!

Когда грузчики всё сложили, старший грузчик закрыл двери фургона и запломбировал их. Потом расписался в документах, указав там количество продуктов и отдал документы Василисе Петровне.

— Всё, поехали! — заявила Василиса Петровна, уверенно садясь в кабину. — Поедем сначала в Берёзки.

— Поедем, — пожал плечами Григорий Тимофеевич и завёл машину.

В Берёзках он уже был, и путь туда предстоял долгий, особенно в зимой. Сначала ехать через весь город, потом через два моста, ведущие через одну и ту же реку, через леса, посёлок под названием Высокий. Путь долгий и неспешный, учитывая то, что за городом сейчас дороги не ахти какие, и ехать надо осторожно. Часть дороги шла по лесу, плюс на ней были крутые косогоры, повороты на 90 градусов, спуски, подъёмы. Да и ехать километров 50, как минимум, и это при 20-градусном морозе и ветре. На радиаторной решётке ГАЗ-53, полностью закрывая её, висела старая фуфайка: защита от излишнего охлаждения, так что путь по заснеженной морозной трассе хоть как-то был смягчён.

Однако не успели даже выехать из города, проехали лишь последний район по дымящей промзоне, как Василиса сказала, что нужно заехать в одно место.

— Лесная пристань называется, — лукаво улыбнулась она.

Гринька, помня наказ распреда повиноваться этой мамзели, повернул вправо, въехал в открытые ворота, потом по приказу Василисы остановился у одного небольшого бокса. Дождавшись, когда ворота откроются, задом заехал туда. Как и говорил распред, участие он ни в чём не принимал. Однако видел, как ушлые ребята открыли задние двери фургона, вытащили оттуда ящик колбасы, ящик икры, пару ящиков мороженой ценной рыбы, да и вообще, всего понемногу. Потом точно так же закрыли ворота фургона и обратно запломбировали. Всё шито-крыто!

Потом Василиса села в машину и велела выезжать.

— Теперь можно и в Берёзки ехать, — ухмыльнулась наглая бабёнка.

— И что это было? — с интересом спросил Григорий Тимофеевич, когда выехали на дорогу, ведущую на мост через замёрзшую Томь. — Там же пломба стоит и в накладной определённое количество товара.

— Всё будет нормально, — ухмыльнулась Василиса. — Не переживай. Кстати, держи. Это твоё.

Василиса дала отцу зелёную купюру в 50 рублей. 50 рублей! Ленин с купюры укоризненно смотрел на Гриньку, как будто говоря: «Что же ты творишь-то, сынок?» Однако деньги есть деньги. Это, почитай, третья часть его получки. И всего-то, за то, что он согласился заехать в бокс.

Василиса не сказала отцу Выживалы, какая схема их барыжничества, но, скорее всего, на продовольственной станции была своя шайка-лейка. Когда груз приходил в город, документы о его сохранности подделывались, часть вполне законно списывалась на усушку и утруску, потом своими кладовщиками выдавалась накладная, с заранее уменьшенным количеством полученного на перевозку продовольствия, машина пломбировалась, потом ехала по городу, заезжала на деревообрабатывающий завод, где тоже были свои люди. Там машина снова вскрывалась, лишнее количество продукции из неё вытаскивалось, потом двери фургона снова пломбировались, и после этого можно было ехать по назначению. Естественно, украденные товары потом за большие деньги реализовывались по своим, надёжным людям. Продавались по знакомству, из-под полы. А учитывая, что масштаб воровства был большой, в него была вовлечена большая группа людей, скорее всего, обо всём этом знали и уполномоченные лица, которые, тем не менее, закрывали на это глаза, так как никто себе в ногу стрелять не привык, да и всё вокруг было социалистическое, то бишь не своё!

Когда появились деньги, их нужно было где-то хранить. Самым надёжным способом, было бы, естественно, открыть книжку в сберкассе, как делали большинство советских людей, однако Григорий Тимофеевич был совсем не дурак, знал, что неизбежно у окружающих людей или у контролирующих органов может встать вопрос, где находится источник его внезапного благополучия. Однако и дома хранить их было нельзя, поэтому пришлось в сарае, тайком, при свете фонаря, отрывать одну доску и делать так, чтобы она легко убиралась, но при этом была не на виду. Под доской, в специальном железном ящичке, лежала уже привычная герма из клеёнки, в которой Григорий Тимофеевич складывал своё богатство и копил начальный капитал.

Примерно с середины января зарядили сильные морозы, до -45 градусов. Детский сад отменили, сын Женька сидел дома, однако взрослым приходилось таскаться на работу, так же как и Григорию Тимофеевичу, возить продукты по магазинам и в горкомовские распределители. Потом морозы спали, и Григорий Тимофеевич решил съездить покататься на лыжах, первый раз, кстати, в этом году. Всё не получалось, то погода плохая, то сильный снег валит, то сильный мороз давит. А ведь уже почти половина зимы!

— На электричке поедем! — заявил батя как-то вечером, когда мороз уже начал слабеть. — На лыжах с гор кататься!

— В Шерегеш? — радостно спросил Выживала, бросив книгу, с которой лежал на кровати. Родители в последнее время, узнав, что он якобы плохо, но умеет читать, наученный в детском саду, сильно удивились, однако тут же восприняли этот факт как само собой подразумевающийся. Так и должно быть! Это Женька Некрасов! Однако Женька Некрасов время от времени умел преподносить сюрпризы своим родителям и даже сильно удивлять их. Вот и сейчас...

— А откуда ты знаешь такое слово «Шерегеш»? — с большим недоумением спросил батя. — Мы же ни разу туда с тобой не ездили!

— Ты забыл, — пожал плечами Выживала. — Сам говорил до нового года.

Отец удивлённо покачал головой и пошёл в сарай, надо было притащить лыжи... А заодно и проверить свои капиталы, лежащие под полом сарая... А потом, вечером, можно будет готовить лыжи, приготовить смазку и собирать вещи для похода на зимний отдых выходного дня...