Выжившая из Ходо. Эльфийский турнир

Я присела, и мощный шипастый хвост разнес ближайший крест в щепки.

«Мия, беги!» – прозвучал в моей голове голос Тьена.

Но вместо этого я засветила огненным шаром прямо в морду твари и выхватила катану духа. Крупный острый кусок дерева вонзился мне в шею сзади, и выступила кровь. Ночь снова наполнилась зеленоватыми отсветами, и я торопливо направила магию в клинок, стараясь нанести удар до того, как проснется золотая искра. Лезвие катаны вспыхнуло зеленью и рассекло грудь гигантской черной ящерицы. Тварь зашипела и отступила назад. Лунный свет отражался от гладких защитных пластин на ее боках и спине.

Из-за ближайшего надгробия выскочил пес. Огромный, черный, с рыжими подпалинами и висячими ушами, он бросился прямо на чудовище. Хисс снова замахнулся хвостом, и один из острых шипов царапнул голубоватый магический доспех на теле пса. Я тут же ударила снова, отвлекая хисса от своего друга. Ящер распахнул пасть и попытался перехватить катану, но я оказалась быстрее. Тьен не отставал: пес вцепился в подмышку зверя, между бронированными пластинами, которые защищали спину твари от магии.

Предательский золотой свет начал разгораться внутри меня, жар в легких быстро нарастал. Следующим ударом я отсекла твари лапу и едва увернулась от ее клыков. С другой стороны выскочил Винсент. Воздушное заклинание пятого ранга сорвалось с его пальцев. Я не успела понять, что это – внезапно у меня потемнело в глазах. Я рухнула на колени и выронила катану. Легкие словно были окутаны пламенем.

Пришла в себя я от прикосновений холодного языка. Тьен зализывал царапину на моей шее. Кровь больше не шла, и предательское жжение начало отступать. Я огляделась и увидела, что Винсент уже добил тварь и теперь идет ко мне. Юноша присел на снег рядом и спросил, заглядывая в глаза:

— Шиясса, ты чего?

Пара снежинок упала на его светлые волосы, в глазах светилось беспокойство. За несколько месяцев, проведенных в этом теле, имя его прежней хозяйки стало привычным.

— Сама не знаю, – ответила я. – Проснулась золотая искра.

— Последнее время она почти не мешала тебе пользоваться некромантией, – напомнил Вин.

— Но не сегодня.

Я прикрыла глаза и постаралась выровнять дыхание. Мой взгляд скользил по надгробиям. Большинство крестов здесь были относительно свежими. Два месяца назад на этом самом месте произошла знатная заварушка с моим участием, после которой городу пришлось выделить деньги на восстановление кладбища. Я медленно поднялась на ноги и почесала Тьена за ухом.

Винсент критически оглядел меня и задал вопрос:

— Идти можешь? Ястер и Шон, должно быть, закончили. Пора доложить Стэндишу о наших успехах.

Я кивнула, и мы побрели по сугробам к выходу с кладбища.

Зима в Нуамьенне мне не нравилась. В Рибене снег выпадал очень редко. Я смахнула снежинки с белых волос и натянула капюшон, скрывая острые уши.

«Красивые уши», – добавил Тьен.

Если бы. Последнее, о чем я мечтала, – оказаться в теле полуэльфийки. Но в момент смерти выбирать не приходилось, ведь проклятые Ода закрыли мне доступ к телу слуг. Я тряхнула головой, отгоняя воспоминания, и спрятала руки в карманы.

— Холодно? – понимающе спросил Винсент. – Ничего, скоро мы отправимся в Линьин. Говорят, там царит вечное лето...

Я покачала головой:

— Слабо верится. Надеюсь, что там будет теплее, чем здесь. И чтобы попасть туда, сначала придется уговорить ректора.

Мы замолчали. Тьен шагал у моих ног и казался довольным жизнью. Кажется, демону холод и снег никак не досаждали.

Стэндиш прохаживался вдоль ворот, накинув капюшон плаща. Чуть в стороне переминался с ноги на ногу Шон. Братец вертел головой, выглядывая нас между крестов. Ястер кутался в плащ.

Стоило нам приблизиться, как охотник остановился и смерил нас недовольным взглядом:

— Чего так долго? – уточнил он. – Возитесь, как будто вчера в Академию поступили.

— Наша тварь была больше, – укорил его Винсент. – И там были хварры.

— Поэтому с вами был Тьен, – парировал Стэндиш.

Я посмотрела в холодные серые глаза и призналась:

— Меня подвела эльфийская магия.

Охотник обернулся ко мне и удивленно спросил:

— Золотая искра? Ты довольно успешно справляешься с ней в последнее время.

— Довольно успешно подавляю, а не справляюсь, – поморщилась я. – Я понятия не имею, как ей пользоваться. И учить меня некому.

Стэндиш раздраженно ответил:

— Знаю. И это проблема. Надеюсь, остроухие за стеной тебе помогут.

— Сомневаюсь, – проворчал Шон. – Что-то за эти годы никто не попытался нас найти. Ли-Ин был нужен браслет, а не мы.

— Но Шияссе она помогла, – напомнил Святой. – Хватит переливать из пустого в порожнее. Ваша магическая практика на сегодня окончена. Отчет будет на столе Зайтена в понедельник. Постарайтесь быть паиньками и не навлечь за выходные никаких неприятностей на ваши бестолковые головы. Через неделю расскажете, что там решили с турниром. Надеюсь, меня с вами не отправят.

Я тихо фыркнула:

— Что, не соскучились по остроухим? Вы воевали на их стороне.

— Я воевал на той стороне, которую выбрал мой король, – отрезал охотник. – А скучать по остроухим у меня не получается уже месяца четыре С тех пор, как вы свалились на мою голову.

Мы с Шоном переглянулись, а Ястер заметил:

— С тех пор, как погибли Фиррем и Тайджу, они сидят тише воды ниже травы.

Стэндиш не стал больше ничего говорить. Отвернулся и первым направился в сторону города. Тьен догнал хозяина. Мы последовали за своим учителем.

У ворот замка Святой сухо распрощался и пошел прочь. Привратник ворча распахнул калитку и впустил нас. А затем, к моему удивлению, вручил Шону помятый конверт.

— Что это? – нахмурился брат.

— Час назад курьер привез, – пожал плечами привратник.

Юноша отошел в сторону и зажег магический светлячок. Ястер и Винсент склонили головы над конвертом и начали рассматривать оттиск печати. На их лицах проступило недоверие. Шоннерт выругался и торопливо вскрыл конверт. Я подобралась поближе, чувствуя, что странное послание не принесет нам ничего хорошего.

Винсент позволил мне подойти поближе и заглянуть Шону через плечо. Тот не стал меня гнать. Письмо было коротким. Мелкий убористый почерк контрастировал с размашистой подписью.

«Дорогие Шиясса и Шоннерт!

Поздравляю с поступлением в Академию Орджей. Наслышан о ваших проблемах. Три дня буду проездом в Лукаше, остановился в гостинице «Солнечная дева». Вы всегда можете обратиться ко мне. В память о моей любезной сестре сделаю все, что смогу.

Гвидо Гемхен»

Я взглянула в мрачное лицо Шона. Юноша смотрел на листок в своих руках с таким видом, будто его сейчас стошнит.

— Дядя Гвидо, — процедил он, смял письмо и выбросил в снег. А затем выплел заклинание и прошептал: — Кхи!

Небольшой огненный шар в считаные мгновения оставил от письма горстку пепла. Шоннерт растер ее носком сапога, сунул руки в карманы и направился к общежитию. Я молча поспешила за ним, начиная понимать, что происходит.

Именно дядя выгнал пару бастардов из дома после смерти матери. Старый герцог любил дочь и баловал внуков, невзирая на острые уши. Замуж Амалия Гемхен так и не вышла, хотя предложения были, несмотря на незаконнорожденных детей.

Но сначала умер дед, и власть над родом перешла к его старшему сыну. Тот никогда не любил племянников и считал пару полуэльфов повинной в том, что его сестра не смогла устроить свою жизнь и обрести достойное место в обществе. И сразу после похорон Амалии выставил ее детей из дома. Все это я знала по рассказам Винсента.

И теперь этот «замечательный» человек писал нам и предлагал решить какие-то проблемы. Уже у дверей общежития я рискнула заметить:

— Он писал о каких-то проблемах. Но у нас их нет. Все это очень подозрительно.

— Согласен, – поддержал меня Винсент. – Он же вас терпеть не мог, а теперь вдруг приходите, дети, я решу все ваши проблемы.

— Которых нет, – напомнила я. – Либо мы еще о чем-то не знаем, либо...

Я сделала выразительную паузу. По мрачным лицам товарищей было ясно, что они меня поняли. Шоннерт мрачно попросил:

— Будь осторожна, Шиясса. И держись поближе к нам.

Я мило улыбнулась в ответ и заверила Шона, что так и поступлю. Но, поднимаясь по лестнице на свой этаж, пыталась сообразить, откуда может прийти беда. Гуасин и Вальш притихли и почти оставили попытки нас отчислить. Зимний экзамен наша компания сдала вполне успешно. Все каникулы в опустевшем общежитии мы вели себя тише воды ниже травы. Ильрем притих, после того как я спасла его на кладбище.

Фирремы? Оба продолжали учиться, а их старший брат принял власть над родом и баронство. Эти сверлили нас ненавидящими взглядами при каждой встрече. Но их род после выкрутасов отца был в опале. Отомстить они хотят, но есть ли у них средства для этого? Сомневаюсь. Тем более что теперь братья замешаны в дипломатическом скандале с Рибеном, который обе стороны изо всех сил желали замять.

В комнате меня уже ждал Тьен. Пес растянулся на полу и зализывал царапину на лапе. Я рухнула на постель и спросила:

— Что там Стэндиш? Недоволен?

«Не вами», – ответил пес, не отрываясь от своего занятия.

— Кажется, нас ждут неприятности, – добавила я и коротко рассказала Тьену о письме.

Пес перебрался поближе и задал вопрос:

«Что будешь делать?»

Я пожала плечами:

— Пока ничего. Но я уверена, что все это неспроста. И нам роют новую яму. Делаю ставку на Фирремов. Наверняка это месть.

«Вы скоро покинете Академию. Турнир приближается».

— Знаю. Сначала нужно будет убедить ректора, что мы достойны туда отправиться. Думаю, он будет не против избавиться от нашей четверки на месяц, а то и больше. Сколько отсюда до Великой стены?

«Две недели пути. Но внутри Линьина перемещаться можно с помощью Потока».

— Поток? – скривилась я. – Это привилегия остроухих. Людей они к нему не подпустят.

Тьен выразительно ткнулся холодным носом в острый кончик моего уха и ответил:

«А это что?»

— Я полукровка, это другое.

«Посмотрим».

Я рассеянно почесала пса за ухом, а затем спросила:

— Посмотрим? Ты так говоришь, будто поедешь с нами.

«Не исключено, что герцог Бейтан отправит кого-то присматривать за вами. Стэндиш в курсе вашей миссии. Назначать кого-то другого глупо».

Поразмыслив, я поняла, что в словах пса есть резон. Наверное, это и есть причина раздражения Святого. Охотник понимал все не хуже, чем его пес. И ему вовсе не улыбалось сопровождать нас к эльфам.

Оттолкнув черно-рыжую морду, я встала и отложила в сторону катану духа. Мешочек с окариной лег на стол рядом. После разделась, погасила свет и легла в постель.

Несмотря на то, что уже была глубокая ночь, спать не хотелось совсем. Я долго лежала в темноте и крутила в пальцах медальон в виде медного лепестка розы. Теперь на нем была выгравирована эльфийская буква. Я понятия не имела, что все это означает. О культуре остроухих мы знали чуть больше, чем ничего. В одном я была уверена точно: каким-то образом это должно было помочь мне в Линьине. Я надеялась, что тот, кому я должна передать шкатулку с браслетом, сможет помочь найти отца Шияссы. Тогда я смогу выполнить свое обещание и сделать еще один шаг к тому, чтобы заполучить это тело навсегда.

Я выпустила медальон и медленно размотала повязку. Затем нащупала царапины. Одна из них за прошедшие два месяца стала еще короче. Это подтверждало мои догадки о том, что первым желанием Шияссы было окончить курс Специальной боевой магии. Я надеялась, что, стоит нам оказаться в Линьине, вторая царапина тоже уменьшится, и это будет означать, что я на правильном пути.

Тьен прошелся языком по ранам, но это не произвело никакого эффекта.

«Не могу залечить их, – с сожалением заметил пес. – И кровь из них не пробуждает в тебе некромантию. Это магия вашего рода?»

— Вероятно. Царапины магически нейтральны, так как принадлежат не этому телу, а являются следствием переноса душ.

«Эльфы могут понять, что это, если увидят?»

Я нахмурилась. Эта мысль не приходила мне в голову. Я судорожно начала вспоминать, какие из артефактов рода Ходо использовались в Рибено-Линьинской войне. Наконец, я мотнула головой:

— Не должны. Там мне придется всеми силами скрывать некромантию. Учитывая, что мы отправляемся участвовать в магическом турнире... Это будет проблематично.

«Если бы у тебя был магический доспех, как у меня...» — начал было Тьен.

Но я снова покачала головой:

— Мы уже обсуждали это. Слишком затратно и массивно. Я сильно теряю в скорости. Это тело не такое сильное, как твое.

«И не такое сильное, как мое прошлое», – мысленно добавила я. Но больше ничего не сказала. Отвернулась к стене и под мрачные мысли погрузилась в сон.

Магическую практику специально ставили в ночь с пятницы на субботу, чтобы студенты могли отдохнуть после охоты на нежить. Но на этот раз выспаться мне не удалось. Я проснулась от тихого, но отчетливого стука в дверь. Открыла глаза и обнаружила, что Тьена со мной уже нет, а за окном темно. Наскоро сотворенный магический светлячок осветил циферблат часов. Они показывали пять.

Стук повторился. Пришлось крикнуть:

— Иду!

Затем я торопливо влезла в халат и распахнула дверь. Я ожидала увидеть кого угодно: Шона, Винсента, кого-то из прислуги с сообщением, что случился пожар, потоп, нашествие демонов, или нас вызывают к ректору.

Но за порогом стояла одна из двух моих однокурсниц, черноволосая и черноглазая Агата. Фамилия девушки благополучно вылетела из моей головы, я помнила только, что ее род владеет небольшим куском земли, на котором в избытке плодится всякая нежить. Поэтому на уроках она показала себя упорной и целеустремленной.

Вот только сейчас на ее лице не было и следа былого спокойствия. Магический светлячок выхватывал темные круги под глазами, стиснутые зубы и нахмуренные брови. Однокурсница старательно смотрела куда-то мне за спину.