Выход

По дороге шли люди. Сотни человек на тротуарах, газонах, шоссе. Кто сворачивал – исчезал в ближайших зданиях. Кто появлялся будто бы из ниоткуда, перемещался хаотично. В большинстве своём все держали курс прямо.

Никто наверняка не знал, что там – впереди. Дети обыкновенно бежали и скакали. Ряженые ярко, в бантиках и кепочках, с игрушками или воздушными шарами в руках. Наверное, им обещали праздник. Для кого-то, даже для некоторых взрослых и пожилых, праздником был сам путь. Для остальных – пустая трата времени или дорога страданий.

Не идти нельзя. Лежачих катили. Инвалидов, кто мог передвигаться хоть как-то, вели или волокли. Постоянно кто-то в толпе падал замертво. И даже у смерти были варианты развития событий. Было развитие. Если тело не затаптывали, будто и нет человека вовсе, сопровождающий ныне покойного падал тут же. Укрывал собой, чтоб прохожие каблуками не протыкали, плакал или молчал в трауре. Когда у женщины умер ребёнок, она рухнула рядом с ним и зарыдала. Мужчина тянул идти дальше – без толку. Скоро он бросил это гиблое дело – пошёл один, пока не примкнул к другой. Сперва Алю посещали страшные мысли – если та женщина там так и осталась? На одном месте, бестолково в печали ожидая своей кончины. Но узнать то не представлялось возможным – она уже очень далеко.

Аля шла со своей семьёй – папой и маленьким братиком. Попутчики по большому счёту ей знакомы. Многочисленные родственники, друзья, одноклассники, коллеги отца. Близкие держались поближе: лучшая подруга Катя со своей очаровательной бабушкой, любимая тётя с кузенами. Безымянные приятели папы лично для Али – призраки на периферии зрения, хотя для родителя – самые что ни на есть реальные люди, к которым тот сбегал от семьи охотно и часто.

Младшего ребёнка отец оставлял на старшую. Младшего – беспокойного, капризного и драчливого. Для ещё девочки такая обуза стала каторгой. Вместо поддержки и тёплой любви хоть откуда-нибудь – одиночество, чужие детские истерики, синяки и царапины от маленьких жестоких рук.

По достижении совершеннолетия Али, когда папе вновь понадобилось отойти к «своим» и «сплавить» сына дочери, та не выдержала:

– Хватит! Я уйду от вас!

Отец, строгий и важный человек, не поддался на провокации. Грозный, ударил только словом:

– Куда? Кому ты, кроме семьи, нужна?

– Зато мне никто не нужен! Я уже взрослая, могу делать, что хочу.

Со странной злой улыбкой папа посмотрел вперёд. Горячее золото заката текло по коже. Солнце мерцало в глазах, будто они полыхали.

– «Что хочу»? У вас, баб, на уме одно «хочу». Столько сил, денег вбухано, а ты ничего не поняла. – глянул сверху вниз, ощерился. Такого выражения его лица заслуживали те, кого он за людей не считал. – Я в тебе не сомневался. Так уходи.

Аля спрятала эмоции за каменной маской. Истинные чувства её выдавали сжатые кулаки и покрасневшие глаза. Молча отвернулась, зашагала сквозь толпу куда-то наискосок. За спиной некто голосом отца сказал:

– Ты мне не дочь.

Катя вздрогнула от внезапного прикосновения.

– Аля! – порадовалась и тут же нахмурилась. – Ты плачешь.

Подруга так и держала её за руку нежно. Обе не сбавляли шага. Аля старалась казаться непринуждённой, волнуя лишь сильнее.

– Паршиво как-то. Развлечёмся, а? Хоть раз сойдём с пути.

– Сойти с пути? – испугалась та.

Посмотрела туда, куда все взяли курс. Аля ощутила, будто что-то колючее, жгучее поднимается в груди. Как если бы все остальные видели нечто привлекательное вдалеке, а она одна слепо следовала за толпой под отцовскую пастушью дудочку, как нелюбимая козочка.

– Что ты задумала? Снова папа?

Затейница обернулась проверить – не подслушивают ли. Будто остальным было дело до их девичьих секретов. Шепнула на ухо:

– «Кумар». Слышала?

Катя отшатнулась в ужасе. Отвращение тараканом пробежало по её милому личику. Погладила подругу по спине, понизила голос:

– Аль, БДСМ-клуб. Спятила? Хоть понимаешь, кто там ошивается?

– Опять пай-девочку включила? Не хочешь, а я всё равно пойду!

– Это слишком опасно!

Аля повела плечами, задрожала в приступе злости ко всему миру. Даже он, огромный, не вместил бы всех её обид, кои так и требовали выхода.

– Я просто попробую. Уйду, когда надоест.

Катя не узнавала подругу. Никак не могла понять, что за бес в неё вселился. Зато в решительности Али никогда не сомневалась. Знала – уговоры сделают хуже, взывай хоть к здравому смыслу, хоть к чувствам. А чувства сейчас были как никогда сильны и противоречивы.

Губы Кати вытянулись в линию. На размышления ушла секунда.

– Прости, я не хочу. Даже с тобой. Но одну, дуру такую, не оставлю. Ясно тебе? Будь на связи всегда. И не дай Бог не ответишь на звонок – три шкуры спущу, похлеще этих твоих, из клуба.

Аля приятно улыбнулась, да только приятно и весело не было никому.

Ночной БДСМ-клуб «Кумар» располагался неподалёку – в ближайшей подворотне. Странное дело – как далеко ни уходи, он всегда где-то поблизости. Ненавязчивое преследование бродячим цирком.

Каждый слышал об этом месте, но лишь единицы уходили в туда. Слишком мало, чтобы бить тревогу, и достаточно, чтобы возвести проблему в ранг социальной. Охотников до коварных удовольствий провождали осуждающим или сочувствующим взглядами. Потому что оттуда редко кто возвращался, а если возвращался – бежал обратно. Вот и на Алю теперь прохожие глазели… неприятно.

Аля держалась уверенно, хотя вся внутри дрожала от волнения. На деле то самое страшное место оказалось не таким уж и страшным. Неприметный вход в подвал заброшенного здания, без каких бы то ни было вывесок и других опознавательных знаков. Вдоль стены в полумраке выстроились колоритные парочки – эскортники и эскортницы. Для любой экзотической прихоти в клубе найдётся свой компаньон. Персональный Минотавр лабиринта запретных наслаждений.

Каждую пару здесь можно было бы назвать «истинной», как в современных любовных романах. У парней и их напарниц схожие черты и даже одежда однотипна. Таких колоритных только на танцах без правил встретить можно. Дамы, увидев, что очередной клиент – девушка, поникли. Зато ребята заметно оживились. Але свистнули:

– Эй! Ты!

Та бегло оглядела дерзкого зазывалу, укрытого шифоном сумерек. Низкорослый юноша в прозрачной футболке, верно шитой из полиэтилена. Волосы смешно взъерошены, улыбка дикая, оттого самая искренняя. Приключениями от него разило так же сильно, как опасностью. Интуиция почему-то подсказала – в кармане рванных джинс, что нервно теребит – оружие, которое тому не терпится опробовать на очередной дурочке. Неужели здесь водятся маньяки?

Аля решила, что к экстриму ещё не готова. Чтобы рыбка не сорвалась с крючка, незнакомец гавкал из своего угла, как привязанная на цепи собака:

– Э, стой! Я дешёвый и покажу тебе космос! А эти только на бабки разведут!.. Сюда подошла!

Аля придирчиво изучала «ассортимент», ступая вдоль ряда.

Мальчишка в джинсовом костюме и хоккейной шайбой на верёвке, ломающей своей тяжестью его хрупкую шею, закачал рукой, будто смахивал крошки со стола.

– Опоздала ко мне, тётя. Мимо.

Другой валялся на земле вдрызг пьяный. От него свежо пахло стерильностью операционной, а доброе красное лицо вызывало доверие, переданное с молоком матери. Воспоминание о маме, а следом и о папе вызвало неприятные ассоциации, и Аля отказалась сделать выбор в пользу чего-то смутно знакомого.

– Смелая девочка… Да не дрожи, я не кусаюсь, – обещал жуткий тип в крокодиловой куртке с клыками вместо зубов.

– Ангелочек, где тебя носило? Меня уже все попробовали, – заявил курильщик в дорогом пальто.

– Забей на этих химиков! Я один полечу тебя. Я медицинский, – лезло в душу великовозрастное дитя природы с венком из конопли.

– Красавица, полетели со мной! Попробуешь радугу на вкус, – совсем не пошло рисовал перспективы чудак в головном уборе, больше напоминающем шляпку гриба.

Господин, похожий на демона из-за сияющих всеми звёздами глаз, в которых натурально можно утонуть и захлебнуться в собственных слезах, пугающе молчал. Аля в ужасе отшатнулась от него, как и от следующего, и от следующего.

Суть одна – все они привлекали страшно. Не видом и даже не сомнительными речами, а тем, что Аля знала о каждом. О чём рассказывали ей другие – об их способности нравиться. Нравиться настолько, что влечение заменяет семью, долг и это самое дурацкое «ничто», куда идёт их самопровозглашённое общество. И если бы не это обещанное неземное удовольствие, она бы тут никогда не оказалась. Если бы счастья доставало там, на жизненном пути.

Смущённая девушка подошла к статному красавцу в кожанке, смахивающему на рокера без украшений и эпатажа. Он расслабленно привалился к наружной стене клуба. С самодовольной ухмылкой наблюдал, как очередной мотылёк летит на его свет. Привык – ему и делать ничего не нужно. От клиентов отбоя нет. Коллегам по цеху, не считая курильщика и пьяницы, часто приходится заявлять о себе и даже навязывать свои услуги, подобно уличным глашатаям. Он же миру давно всё доказал. Демоническая сила его – безоговорочная верность.

Краснея, точно на первом свидании, Аля тихонько спросила:

– А как… тебя зовут?

Ухмылка растянулась в улыбку, нежную, как скольжение гладкого шёлка по чистой коже. Не желая отталкивать, эскортник продемонстрировал живой интерес. Оторвался от стены, сделал шаг навстречу. Своей инициативой потенциальная клиентка заочно разрешила подступиться поближе.

– Гера.

У Али заколотилось сердце от тревоги и раболепия. Тот это почувствовал. Заговорил вкрадчиво, ласково, как романтик к даме под одежду лезет.

– Не бойся, малышка. В этой дыре я один тебя не обижу. Стану твоим лучшим другом. Не просто покажу любовь – заражу ею.

У Али мурашки пробежали по спине. Любовь. Вот что она искала. Вот что ей жизненно необходимо!

– Почём?

Он коснулся её запястья. Погладил по венкам большим пальцем, отчего у девушки подогнулись коленки. Обласкал слух тихим:

– Для тебя – бесплатно.

Её согласие также стоило недорого – всего-то дешёвые прелюдии. Очарованная таинством посвящения, Аля позволила незнакомцу увести себя. Тяжёлая дверь за их спинами с грохотом захлопнулась, отсекая звуки внешнего мира.

Гера вёл Алю по тёмной узкой лестнице вниз. В конце длинного туннеля горел уютный оранжевый свет, слепящий привыкшие к полумраку глаза. Девушка боялась сходу и воочию увидеть жуткую содомию и разврат. Кресты с подвешенными обнажёнными телами, множественные пошлые приспособления и людей, закованных в механизмы, больше напоминающие орудия пыток, чем машины для угомона внутренних демонов.

Оказывается, рассказчики лгали. Никаких ужасов и хоть намёка на обещанную кровь и блуд. Подземный клуб представлял собой всего лишь голые коридоры с множеством разветвлений. Некое подобие лабиринта, как в общежитиях или на заброшенных фабриках. Тут и там – диваны, дранные и совсем новые, бархатные, кожаные. Под потолком – тусклые дешёвые лампочки, работают через одну. Углы завешаны мраком. Возле главного и единственного входа (или выхода) – никого. Разумеется, окон нет. Если бы не голоса, смех и стоны, доносящиеся из глубин помещений, Аля бы решила, что они здесь только вдвоём.

Парень не медлил – грубо толкнул девушку на диван. В попытке отстраниться она вытянула руки, что упёрлись в крепкую мужскую грудь. Тот сел сверху, чтоб клиентка наверняка не вырвалась. Ладонью обхватил её хрупкое плечо так, будто его туго перетянули жгутом. Близость Геры, несмотря на интерес и желание, всколыхнула волну паники.

– Кажется... нет, подожди!

– Расслабься. Я всё сделаю сам.

Он впился в её губы. Не так остро, как поцелуй, Аля почувствовала жгучий укол в локтевую ямку, которого никак не могло быть. Но очень скоро это перестало иметь значение. Гера держал. Буквально стал дыханием Али. Божественным вдохом, каким, если верить сказкам, Господь однажды оживил человека.

Девушка не поняла, как очутилась в плену объятий. Восхитительное нежное тепло заботливых сильных рук вменяло чувство защищённости, какая чужда и ребёнку в утробе матери. Гера укрыл свою малышку от всех проблем мира: от её собственных сомнений, печалей и даже от смерти. Вселенская безмятежность вступила в гармонию с признанием своей божественной природы. Бренное тело, отягощённое душевной и физической болью, вернулось в свою некогда утраченную совершенную форму смиренного удовольствия от тугого биения сердца. Словно Аля стала той самой любовью, и каждая её клеточка стала ею. В этом состоянии хотелось находиться целую вечность. В объятиях Геры – целую вечность.

Очень скоро парень отпустил девушку, отсел чуть подальше, давая прийти в себя. Довольный, вернее, самодовольный, наблюдал, как легки её вдохи, как нервна её улыбка. Аля спешно осмотрелась. Полностью одетая, как и партнёр. Стало быть, он не такой «грязный», как о нём говорят. Сколько же они валялись в обнимку? И разве могут простые объятия быть такими? Как будто Гера… был в ней.

Резко и противно в кармане зазвенел телефон.

– Алло, Аль, ты там как?

– Я? Отлично, – призналась та, поглядывая на Геру. Тот поощрил кивком. Ещё прекраснее, чем был.

– Окей, но тебя папа ищет. Давай обратно?

Аля сдержала хохот. Катя изучила подругу слишком хорошо, чтобы прибегнуть к столь глупой уловке. Дочери казалось, её будет искать кто угодно, только не отец.

– Не, я пока тут.

– Аль, мне всё это не нравится.

– Я же обещала быть на связи, правда? – начинала раздражаться она. – Вот, на связи. Что ещё надо?

В трубке послышался скрежет – слабые помехи. Катя сдавленно попросила:

– Не теряйся, пожалуйста.

– Конечно. Пока.

Мобильный нырнул обратно по одежду.

– Хороша подружка, – подтрунил Гера. – Отпустила одну в страшный притон.

Аля, всё ещё расслабленная, ухватилась за протянутую руку, подтянулась. Её нисколько не напрягла шутка парня. На своём опыте узнала – никакой он не плохой. Наоборот, знакомство с ним – лучший опыт в её жизни. Впору ненавидеть себя за то, что не попробовала раньше.

Они ещё повалялись на диване в уютном молчании, пока Аля сама не нырнула в объятия Геры. В свою дьявольскую колыбель.

Окрылённая новыми чувствами, Аля предложила прогуляться. Сопровождающий согласился пояснять за обитателей клуба «Кумар». Та отдавала себе отчёт в том, куда пришла, но неприятностей не хотелось. Знала – всегда сможет укрыться за Герой. Он не даст в обиду. Он – её лучший друг.

Через пять минут ноги довели до комнаты без мебели, где освещение было ещё хуже, чем везде. Двое парней. С каждым – близняшки в простых полупрозрачных платьях, никак не скрывающих наготы худосочных тел. Один из друзей лежал на спине, таращился в потолок и фальшиво пел. Сопровождающая жадно погружала свои пальцы в его волосы, потягивала, будто примерялась, сколько хочет выдрать. Другой товарищ же сидел на полу и, потирая щёки, безудержно смеялся. Довольная спутница его что-то жарко зашептала клиенту на ухо. Хохот резко оборвался. Изменившись в лице, побледневший весельчак вскочил и со всего маху зарядил напарнику кулаком по лицу. Несчастный вскрикнул. Аля отвернулась.

– Боже, – сорвалось с её губ.

А за её спиной – удары, вопли и хруст костей.

– Гера, – девушка схватила спутника за руку, – бежим скорее!

– Забей. Им явно не до нас, – дружелюбно заверил тот.

Аля увела его подальше, куда-то в недра коридора. Спросила:

– Господи, что это?

– Солевые. Никогда их не понимал.

– А девушки? – запоздало спохватилась та. – Эти же их убьют!

Красавец бархатно рассмеялся, собственнически погладил свою клиентку большим пальцем по щеке.

– Скорее «эти» уже ими убиты, – вскинул брови, хмыкнул. – Или думаешь, здесь не вы сабмиссив?

Та уже плохо разбирала слова. Потому что прикосновение, запах Геры вышибал все мысли, кроме одной – единственно верной. Как зачарованная, она бездумно шагнула к нему. Парень отстранился. Аля снова попыталась приблизиться – эскортник только увеличивал дистанцию.

Девушка непонимающе моргнула. В глазах Геры, такого тёплого, родного, плескалось отчуждение. От холода его тона скрутило живот:

– Плати.

Аля решила, что ослышалась. Но тот по-прежнему оставался мучительно недостижим – в двух метрах впереди. Элегантно поправил ворот кожанки, что и без того идеально ложился вокруг его шеи.

– Не подарком же Афганистана везли. Плати.

Слабыми руками Аля неловко пошарила по карманам джинс. Гера схватил протянутую руку с деньгами, рывком дёрнул дурочку на себя. Та уже успела растеряться, запаниковать от этой неожиданной дикой меркантильности, никак не вяжущейся с её идеалом. Но поцелуй, пусть и механический, бездушный, окунул в ту же безмятежность, в тот же «пуховый плед», свежий, мягкий. Пусть ощущения были не такими грандиозными, как в первый раз. Пусть самопровозглашённый лучший друг считал, что за дружбу положена плата.

Путешествие по клубу «Кумар» было полно открытий. Помещения, заволочённые туманом с запахом тлеющей травы и почему-то горелого сахара. Нимфы в зелёных сарафанах и с конопляными венками хихикали с клиентами над какой-то ерундой.

В одном из дальних залов, где почему-то пахло кошачьей мочой, Аля застала оргию. Местные властвовали над гостями, стегали кнутами и душили. Позы, в которые скрутили людей, поражали воображение и мучили криками боли.

– «Мяу-мяу», – как ни в чём не бывало прокомментировал Гера. – Идём дальше? Или присоединишься?

Девушка передёрнула плечами и красная до кончиков ушей поспешила покинуть локацию.

Тревога нарастала стремительно. Аля боялась определить её причину. Деньги заканчивались. Если Гера уйдёт? Если за новым поворотом будет что-то похуже? Но больше греховных страстей, окруживших охотницу до приключений, пугала привязанность к эскортнику. Становилось мало тепла объятий. Чтобы достичь того первого сумасшедшего удовольствия хотелось его всего в себе… и чего-то сверху.

Катя донимала звонками.

– Что надо?!

– Чего рычишь? – почти обиделась подруга. – Как ты там?

– Лучше всех! Уже три раза по кругу пустили!

– Аля, – овечья трусость в голосе Кати злила, как никогда. – Хватит, мне не до шуток. Возвращайся.

– Дай денег, – неожиданно попросила та, но таким тоном, будто это ей должны. – Я со всем разберусь и отдам, правда.

– Куда ты влезла? И мне… не нужны деньги. Просто выбирайся оттуда, пожалуйста.

– Помоги рассчитаться и выйду. Обещаю тебе.

На том и распрощались. Аля, нащупав свежую хрустящую наличку от Кати у себя в штанах, облегчённо выдохнула. Хватит на Геру.

На радостях указала на компанию, развалившихся на шёлковых подушках:

– Кто?

Мужчины и женщины, присыпанные то ли тальком, то ли мукой. Довольные, как сытые коты и кошки. Клиенты вдыхали пудру с их кожи, облизывали, точно соль с текилы. Живые разговоры не стихали, а блестящие глаза сияли ярче лампочек под потолком.

Гера цокнул языком.

– Прости, малышка, этот кайф тебе не по карману. Кстати, где моё?

Аля неловко прикусила губу. И с Катиной подачкой у неё осталось не так много, а хотелось многого. Мучительно оттягивать, но и притягивать на долгую перспективу, по-хорошему, нечем.

– Что ты издеваешься над ней?

Буквально из ниоткуда в полумраке коридора явился низкорослый юноша в прозрачной майке. Брат-близнец того, кто первым предложил Але себя в тёмной подворотне. Та рефлекторно отшатнулась. Опасность, которой от него несло… интриговала. Неизвестный, учуяв интерес незнакомки, голодно улыбнулся. Если власть Геры была неоспоримой и гордой, словно доминант не тратил на общение никаких сил, то этот чудак казался каким-то суетливым, злобным и жадным до всего, до чего мог дотянуться.

Неизвестный уколол Алю цепким взглядом.

– С деньгами туго? Отвлекись на меня. Я хотя бы не такой скучный. Может, понравлюсь?

Та прикидывала варианты. Зазывала явно не собирался представляться, а Гера, отчего-то мрачнее обычного, как воды в рот набрал.

«Ревнует?» – затрепетала в девичьем сердце надежда.

Но правда одна – Аля не знала, кто пристал к ней со столь сомнительным, заманчивым предложением. И никак не вспоминалось, которые из встречных в клубе были похожи на чудного паренька. Какого именно эффекта ожидать? «Кот в мешке»? Или принц, который спасёт от дракона, к коему сама залезла в пасть?.. Когда это было? Сколько часов назад или… дней?

– Можно? – зачем-то отпросилась девушка.

Гера равнодушно пожал плечами.

– Всё равно вернёшься. Я умею ждать, – привычно погладил по щеке и шагнул в кромешную тень.

Незнакомец, ниже Али на голову, не знал приличий. Схватил за лямки майки, рванул на себя, припечатал губами. Рычал, кусался, будто, в самом деле, хотел заживо съесть. Прерывался лишь затем, чтобы сказать что-то на ухо.

В носу жгло и немело. Але слишком поздно пришло осознание, что же она натворила. Животный ужас заполнил ум до краёв, как вода кувшин. В мозгу что-то с хрустом ломалось без шанса на восстановление. Аля кричала в рот так называемому солевому, пока он душил поцелуем. Не отпускал. Хватка беспощадная и крепкая, как у Геры. Вот только вместо приятного тепла, разливающегося по венам – калейдоскоп кошмаров. Сцены из фильмов ужасов через призму собственных фобий и психоделических сюжетов.

Пусть кровавой бани сегодня не случилось, садисту эпизод пришёлся по душе. Умыкнув пару банкнот из кармана Али, нехотя отпустил, уронил на пол. Любовался, как она, не пытаясь встать, задыхаясь, ползла прочь от него. После бешенного короткого марафона у неё заболело сердце, закружилась голова.

– Ты… ты почему… не предупредил?!

– Я тебе что, папочка? – солевой «отдал честь», отступая назад. – Найди меня. Позависаем.

– Пошёл к чёрту! Никогда к тебе не подойду!

– Ну-ну, – хмыкнул тот, с завистью глянул куда-то за спину своей случайной жертвы. – Разбаловал неженку.

Она повернулась. Там стоял Гера, лениво привалившись к стене.

– Катись, дешёвка, – безо всякой агрессией попрощался с конкурентом Алин господин. И конкурент послушно ретировался.

Девушка выплюнула зуб, оглядела себя. Руки исколоты. Синяки в локтевых ямках расцвели увядшими маргаритками. Морозило. Ещё под впечатлением от путешествия в пучины сознания, кое-как поднялась на ноги. Хотелось безопасности, утешительных объятий.

«Боже, как плохо», – погладила трясущимися пальцами потный лоб. Тот, кого Гера назвал дешёвкой, здорово шарахнул по мозгам. Как ни качай головой, они никак не вставали на место. Зато в груди что-то слабо звенело. Побрякивало осколками разбитого хрусталя.

Со сталью в голосе Аля процедила:

– Прав. Прав дружок твой. Верно про «неженку» сказал. Чего сюсюкаешься со мной?!

– Сколько покупаешь, столько получаешь, – оскорбил он дешёвой манипуляцией, – Больше не нравлюсь?

Скрипя зубами без одного, дрожа всем телом, слабая и напуганная, Аля вытащила последние деньги. Мятой бумажной кучей, просыпая ненужную мелочь, пихнула в руки Гере.

– Возьми, вот, возьми! Возьми меня. Я хочу всё, что ты можешь. Сделай, пожалуйста!

По впалым щекам скользнули слёзы. Откуда они? Со стыда или печали? Ведь не грустно подписывать себе смертный приговор. Ведь она попадёт в рай, хоть на пять минут, тот самый, опять. Это же Гера, её любимый Гера! Бояться нечего.

Но Аля испугалась сразу. Сперва – плотоядной улыбки маньяка, на мгновение исказившей его вечно самодовольно-спокойную физиономию. Затем – остроты внезапной боли. Как парень повалил Алю на грязный пол. Как придавил всем телом, не считаясь с её потребностью дышать. Как за секунды с треском разорвал на ней одежду и, не размениваясь на ласки, резко и грубо вошёл. И снова, и снова.

В коридоре, кроме них двоих, никого. Никто не пришёл на помощь ни ей, ни ему. Аля, безвольная кукла, боролась за каждый вдох. Некогда трепетное тепло Геры, подобное пёрышкам ангелов, разгорелось в пламя преисподней, опаляющее её всю изнутри, до кончиков ногтей. Влюблённое девичье сердце надулось, со скрипом и резью натужно качало отравленную кровь. Если бы могла говорить, Аля стала бы умолять о пощаде. Но если Гера вдруг остановится, она скорее перережет себе горло. Потому что страдание «на грани» стало тем самым кайфом, хоть немного, пусть иллюзорно приблизившим муку к сладкому первому разу, который уже никогда не повторить. Эта внезапная истина, эта личная трагедия убивала точечно, беспощадно и наверняка.

Хозяин развлекал жертву на все денежки. Не сбавляя скорости, проникал глубоко. Бил по спине и голове, точно грушу. Исцарапанная о бетон тонкая кожа горела и кровоточила. Если бы с Алей в те мгновения осталась способность думать, успела бы огорчиться: может, её парализовало оттого, что Гера просто-напросто раздробил ей позвоночник? Потому что содержимое таза, судя по немеющему жару внизу живота, размололось в кроваво-костную кашу.

Не теряя сознания, девушка пришла в себя спустя вечность. Эскортник стоял над ней, одетый, безупречный. Ни единый волосок не выбился из его причёски, верно и не случилось ничего. То ли с приглушённым интересом, то ли со сдержанным недовольством Гера наблюдал, как несчастная, точно высушенная на солнце медуза, осторожно, очень медленно и нелепо переворачивается. Будто единственное, что вызвало у него отвращение, так это сам факт того, что Аля ещё жива. О помощи и речи быть не могло.

Ватными пальцами девушка коснулась пола между своими ногами. Склизко. Проверять, почему, не хотелось, как и подносить руку к лицу. Грязно.

Несколько минут Але потребовалось, чтобы вскарабкаться по стене и, опираясь на неё, побрести куда-то прочь. Через пару неловких шагов замерла, ведь помимо кровавых отпечатков её ладоней и алых капель на бетоне за ней, как ни в чём не бывало, следовал Гера. Пользуясь моментом, снял с себя кожанку, накинул на хрупкие голые плечи. Попытался скрыть наготу или попросту пометил.

– Нет, – с трудом и животным страхом выдохнула Аля.

– Что «нет»?

Слова давались ей так же тяжело, как и ходьба.

– От-пус-ти.

Гера мягко улыбнулся, и это стократ хуже того, что он с ней только что сделал. Злой полубог. Подобен всем бесам, кто караулит на входе в клуб. Теперь-то очевидно – в Гере не было и толики человечности. С ним нельзя договориться. Бездушный солгал о настоящей святой любви. Он ничего о ней не знал.

Аля посмотрела своему страху в глаза, пообещала:

– Уйду… сама. Без… тебя.

Жалкие угрозы не возымели эффекта. Парень искренне наслаждался происходящим, куда больше, чем пытками.

– У меня… кончились деньги, – зачем-то пожаловалась она.

– Самостоятельная девочка. Придумай что-нибудь.

Она поплелась куда-то прочь. С таким успехом кролик без задних лапок мог бежать от волка. Гера держался в поле её зрения, но на почтительном расстоянии. Потому что Аля думала о нём. Телом и душой желала его. А тот желал платы. Ждал, когда малышка позовёт спасти от ломки.

Аля не смогла найти контакта «Катя» в своей телефонной книжке. Подруга не дождалась её. Ей всё это надоело.

Печаль потери смыл яд ненависти. Потому что это был последний человек, кто мог помочь деньгами. Аля едва ли волосы на себе не рвала. Металась по клубу, в поисках выхода. Никаких дверей, никаких указателей. Лабиринт с бесконечными комнатами, и в каждой – свой Содом.

Гера наблюдал отчаяние клиентки. Сжалился над ней. Через десяток залов придержал, кивнул на какую-то компанию парней, развалившихся на диванах. Ребята на вид приличные, укутанные молочным дымом. Пусть они расслаблялись в обществе девчонок в венках, Аля решилась подсесть к крайнему. Сонно моргнув, незнакомец выслушал, что та нашёптывает ему. Мысли его были тягучи и ленивы, потому в ожидании ответа ей пришлось мучиться целую минуту. В итоге парень с таким видом, словно делает одолжение, показал ей два пальца. Оскорблённая Аля в ответ показала три, а тот в ответ только один – средний, улыбаясь во все тридцать два.

Проиграв в торгах на своё тело, девушка быстро согласилась. Удобно – ей больше нечего снимать с себя, зато её заторможенному спонсору пришлось помочь с ширинкой. Стараясь сделать лицо попроще, будто не в первой и не брезгует, перекинула ногу через его ноги и осторожно села сверху.

Парень вообще не двигался. Упал на спинку дивана, прислушиваясь к ощущениям. Аля была даже рада – ситуация ей подконтрольна, можно делать не спеша и аккуратно. Потому что после Геры внутри всё поломано и порвано, по-прежнему больно. Присутствующих нисколько не смущал секс под боком. Они общались между собой, растягивая гласные, и звонко смеялись.

Через десять минут Аля разбудила партнёра похлопыванием по щекам. Он всучил ей обещанную сумму и тут же потерял интерес. Девушка незамедлительно спустила заработанное на заботливые объятия и поцелуй Геры. Удовольствие слабое, словно дуновение ветра от взмаха крыла бабочки, зато как будто лечило то, что хозяин сам в ней сломал. Всю её сломал.

Скоро девушка решала свои проблемы без подсказок надзирателя. Кожа её становилась всё тусклее, формы сдулись, терпение и грация жестов похерились, оттого покупать её стали лишь немногие. И эти немногие, пусть и уступали Гере в искусстве садизма, доставляли проблем. Пользовались девушкой грубо, обманывали и обворовывали. Стоя на четвереньках на полу под очередным щедрым господином, Аля неотрывно смотрела на любимого. Как он следил за действом с мирской безмятежностью на чистом лице.

Она и сама стала прибегать к воровству. В новых компаниях, конечно, порой даже делились своим Герой, но обычно те ходили под кем-то другим. Аля, вопреки своим обещаниям, убивала время и с солевым. «Мяу-мяу», клубные «зажигалки» казались ей слабенькими. В мыслях и где-то поблизости – только один, самый первый.

Аля шаталась по закоулкам клуба. Очередная клятва бросить, как ни странно, ещё жила в сердце. Заставляла искать дверь или таблички, план эвакуации… что-нибудь. Выхода просто не существовало. Зато был страх. Повреждённый ум предлагал единственный вариант, как выбраться из проклятого подвала. Аля знала – некоторые посетители делали это. В полумраке постоянно врезалась в ноги очередного висельника или спотыкалась о мёртвую жертву передозировки.

Аля узнала многое: видела насилие. В угаре уже и клиенты издевались друг над другом. Доминанты брали девушек и парней на месте, как Гера её брал. Худых и больных сабмиссив избивали, таскали за волосы, унижали.

Но ужасов хватало и в, казалось бы, спокойной обстановке. Так Але на пути попалась очередная парочка. Девушку она встречала на входе в клуб – куртка из крокодиловой кожи, два ряда клыков и запах кипятка. Рядом с ней, что называется, «чел» «залип». Алю едва не вывернуло наизнанку, когда от ноги «чела», обнажив кость, с липким чавканьем отвалился кусок гнилой плоти.

Валяясь в тёмном углу после поцелуя с кем-то, кого и увидеть-то не удосужилась, Аля услышала зов.

– Выбери жизнь! Я был таким же! Встань и иди за мной, я помогу!

Девушка кое-как оторвала лицо от бетона. Щурясь, пригляделась.

По коридору ступал навстречу ей, не замечая, господин в дешёвом офисном костюме. Обращался к любому, кто мог его услышать, но был будто слепым.

– Выход есть! Я нашёл его, чтобы показать тебе! Идём отсюда!

Гера сидел на корточках тут же, близко-близко. Носки его ботинок упирались клиентке в спину. Аля протянула незнакомцу руку. Хозяин её ударил по ладони, и она хлопнулась обратно на пол.

– Не ведись, – холодно предостерёг он. – Жить надоело?

– Это ты убиваешь.

– Хоть понимаешь, что тебя ждёт в реабилитационных центрах? Запрут, заставят работать, как на каторге, станут кормить помоями и пускать по кругу. А вот меня рядом уже не будет, никогда. Вот тогда-то ты запоёшь. Засыпать и просыпаться в муках и мольбах о смерти.

Аля заслушалась. Не успела дотянуться до человека. Он ушёл – искать в темноте ада тех, кто готов хотя бы попытаться уйти отсюда с ним. Девушку затрясло, она заплакала.

– Уже... молю о смерти.

Приступ безнадёги, вопреки логике, придал сил для последнего рывка. С горем пополам поднялась.

– Я хочу назад!

Как никогда уверенная в твёрдости своих намерений, сделала шаг вперёд, к прошлой жизни, свободной от зависимости. Обратно к людям, на жизненный путь.

Но в шею впился ремень. Аля успела просунуть под широкую полоску кожи пальцы, чтобы дышать. Гера дёрнул, вынуждая упасть на колени. Натягивая невесть откуда взявшийся поводок, обошёл, чтобы видеть краснеющее лицо своей питомицы. Его глаза цвета спокойного моря сделались голодными, жестокими. Хозяин недобро скалился. Ему пришлось прибегнуть к крайним мерам. Угроза того, что клиентка сбежит, ещё никогда не была такой серьёзной. Но показать своих мимолётных опасений Гера не смел, чтоб не давать надежды.

Огласил приговор:

– Ты моя.

Дрожа, она с высказанной мольбой смотрела на свою проклятую любовь. Он опустился к ней, наматывая ремень на кулак. Жгут на шее затягивался. Аля мечтала расцарапать себе горло до крови, лишь бы лёгкие перестали расползаться по швам от нехватки воздуха. В коридоре как-будто начало темнеть. Парень интимно, жарко заговорил в синеющие губы:

– Забыла? Я твой лучший друг. Никогда не брошу. Зачем обманываться? Ты же… хочешь меня.

Захлёбываясь в немых слезах, в пустой мольбе Аля просипела:

– Ге-ро-и-и-ин.

На лице Геры впервые со времени их знакомства промелькнуло подобие сочувствия. Уголок рта дёрнулся.

– Знаю, малышка, плохо тебе. Помогу. Сегодня – просто так. Считай, халяву на дороге нашла.

И, потянув за поводок на себя, вложил в поцелуй всю свою самоотверженную убийственную любовь.

Аля отчаянно искала любую дверь, но находила на своём пути только новые ужасы клуба «Кумар». Новые болезни, новые враги и чёрные глубины депрессии. И верный Героин отныне держал на коротком поводке всегда, не ревнуя к прочим её мимолётным связям. Развлекался, убивал.

Однажды нечаянно, а может, нарочно, Аля переборщила с Герой. Он переусердствовал и довёл свою малышку до сердечного приступа. До летального исхода.

Обнаружив под собой бездыханный труп молодой девушки, у которой впереди была ещё вся жизнь, Гера встал, отряхнулся и лёгкой походкой направился к той самой лестнице наверх, что поджидала буквально за углом. Долго ждать следующих не придётся.

Любимая работа.