Выход

В кромешной тьме не было ни звука. Вернее, был только один — глухой, неровный стук собственного сердца в ушах. Марк не понял, как оказался здесь. Одно мгновение — он перелистывал конспекты по античной философии в библиотеке, засыпая над сложными построениями Канта. Следующее — холодный пол под ладонями и абсолютная, всепоглощающая чернота.

Он вскочил на ноги, инстинктивно вытянув руки перед собой. Пустота. Сделал шаг, потом еще один. Его руки наткнулись на шершавую, холодную стену. Камень. Он водил ладонями по ее поверхности, двигаясь вдоль. Угол. Еще стена. Еще угол. Комната. Очень маленькая комната.

«Ладно, не паникуй, — сказал он себе вслух. Звук голоса был крошечным, жалким, его тут же поглотила тишина. — Дверь. Должна же быть дверь».

Он методично, сантиметр за сантиметром, ощупал все четыре стены. Пол. Потолок, до которого едва мог дотянуться. Ни щели, ни выступа, ни ручки. Только гладкий, отполированный временем камень. Изначальная паника, холодная и липкая, сменилась отчаянием, а затем — странным, методичным упрямством.

Он сел в центре комнаты, скрестив ноги, и попытался думать.

Первый день (или час? или неделя?)

Он решил действовать. Cogito, ergo sum. Я мыслю, следовательно, я существую. Эта комната существует. Его тело, уже начинавшее испытывать голод и жажду, существовало. Он начал с простого: изучать среду. Он разорвал край рубашки и положил лоскуток в углу. Теперь у него была точка отсчета. Он снова пошел вдоль стен, считая шаги. Ровно двадцать семь в длину, двадцать семь в ширину. Квадрат.

Время спустя голод стал постоянным спутником, жажда — навязчивой мыслью. Он лизал конденсат с холодных стен, смутно осознавая абсурдность этого действия. Откуда конденсат в герметичной комнате? Разум начал подыгрывать ему. В углах ему мерещились движущиеся тени. Он слышал отдаленные голоса — то ли воспоминания, то ли галлюцинации. Он пытался кричать, но его крики возвращались к нему эхом, насмешливым и пустым.

А что, если эта комната — его пещера? А он — узник, прикованный цепями невежества? Он всматривался в темноту, пытаясь разглядеть тени на стенах, которые могли бы намекнуть на реальность снаружи. Но стен не было видно. Была только тьма. Он был одновременно и узником, и тенями, и самим огнем, отбрасывающим эти тени. Эта мысль была одновременно утешительной и ужасающей.

Камю. Абсурд. Нет, Он - Сизиф, обреченный вкатывать камень своего существования в эту комнату без дверей. Его труд был бессмысленным, но он должен был представить себя счастливым. Он смеялся в темноте, и его смех превращался в рыдания. Он бил кулаками по стенам, пока не содрал кожу. Камень не оставлял на себе ни царапины.

Он понял, что эта комната — noumenon, сущность, которую он не может познать. Он познает ее лишь через призму своих ощущений — холод, шершавость, темноту. Но какой она является на самом деле? Может, двери нет не потому, что ее нет, а потому, что его разум не в состоянии ее воспринять?

Он пробовал медитировать, уходя внутрь себя, как советовали восточные мудрецы. Но и там он находил только лабиринты, только новые вопросы.

Силы покидали его. Он уже не вставал. Лежал на полу, ощущая, как его тело медленно сливается с холодным камнем. Он перестал бороться. Перестал искать. Он просто был. В его сознании всплывали обрывки всего, что он изучал. Досократики, искавшие первоначало мира. Вода Фалеса? Огонь Гераклита? Апейрон Анаксимандра? Эта комната была его апейроном — беспредельным, неопределимым. Зазвучал просительный голос. Еще и еще.

И тут, в состоянии полной капитуляции, к нему пришло самое простое прозрение. Оно было не громом с небес, а тихим, как дыхание. Он потратил всю свою энергию на поиск Выхода. Выхода как объекта, как двери, как отверстия. Он искал способ прекратить это состояние. А что, если принять его?

Марк медленно поднялся. Он не видел своих рук, но почувствовал, как они поднимаются. Он не искал больше стен. Он просто принял вертикальное положение. И в этот момент он понял, что стоит не на полу.

Он стоял на собственных ногах. В своей жизни. Она была экзистенциальным вакуумом, в который он попал, пытаясь найти готовые ответы в чужих книгах. Двери не было, он сделал шаг. Не к стене, а вперед. И почувствовал, как камень под его босыми ногами стал теплее. Второй шаг. И тогда в непроглядной тьме впереди что-то слабо блеснуло. Не свет, нет. Света не было, ведь выход — это не место, куда приходят. Это направление, в котором движешься. И его первый настоящий шаг в полной темноте с просительной речью был тем самым выходом, который он так долго искал. Дверь была в Нем. Он ее открыл.