Выход из игры

Замок герцога Ольмейдера задремал в сумерках тихого тёплого летнего вечера. Наступала ночь. На башнях менялся караул. Слышны были приглушённые голоса караульных и лёгкое бряцание оружия.

Почти в самом центре замка, напротив церкви, расположился скромный домик, который занимала младшая дочь герцога Фальма с прислугой. Наскоро прочитав молитву, она уже готовилась отходить ко сну, как вдруг охрана подала сигнал тревоги.

— Что там случилось, Глай? — обеспокоенно спросила Фальма у капитана стражи, который по случаю, как раз в этот момент проходил под окнами её домика.

— Точно ещё не выяснили, госпожа, но мне кажется, что это опять ведоны появились перед замком.

— Проклятые ведоны, даже ночью нет от вас покоя! — Фальма закрыла окно, прошлась босиком по ковру, погасила свечу и легла в постель.

Но уснуть она так и не смогла. Мешали разные мысли. Она думала о ведонах.

Три года назад люди этого странного племени появились на территории королевства Одус. Первой странностью пришлых иноземцев была их одежда. Всем нормальным людям, жителям Одуса, вообще было непонятно, как одежда ведонов с них не сваливается, ведь на ней нет ни пуговиц, ни шнурков, совершенно нет никаких завязок или застёжек. Странной была и обувь, не ясно было, из чего она сделана; ну, уж точно не из шкуры быка или оленя, как у всех порядочных людей страны Одус. Правда, нет ничего удивительного в том, что иноземцы одеваются как-то иначе. Но пугала одна особенная странность: и мужчины, и женщины ведонов одевались одинаково.

Кое-какое разнообразие в одежде всё-таки было: они носили вещи разных расцветок, и, как у рыцарей Одуса, у некоторых ведонов тоже имелись разные геральдические знаки на одежде. Но, когда на некотором удалении от замка вдруг появлялась группа ведонов, никто из охранников не мог определить точно, сколько в той группе мужчин, а сколько женщин. Как правило, это выяснялось вблизи, когда чисто по внешним признакам, по некоторым формам, становилось ясно, кто именно перед вами.

Первая встреча ведонов и людей Одуса сильно напугала вторых. Крестьяне из деревни Дания встретили двоих ведонов-мужчин в лесу, когда собирали орехи для своего господина. Бедолаги простолюдины в панике разбежались в разные стороны, и один из них, убегая, уже на расстоянии шести тысяч локтей повстречал рыцаря Эдварда, которому и пожаловался на появление нечистой силы в лесу. Эдвард лишь посмеялся и назвал крестьянина суеверным глупцом. Кроме того, простолюдин даже не смог толком описать внешность пришельцев, поэтому Эдварду показалось, что мужичок просто отлынивает от работы. Тем не менее, рыцарь рассказал о случившемся сначала близким друзьям для смеха, потом своей возлюбленной ради шутки, потом королю Ану Второму в разговоре на тему о суевериях.

После этого случая прошёл месяц, и отряд из десятка ведонов появился прямо перед воротами замка принца Ольсана. Стража едва успела закрыть ворота. Но в замок направлялась депутация епископа Барренского во главе с кардиналом Арсением. Заметив странных людей, кардинал попросил остановить кавалькаду, и совершенно спокойно, в течение получаса, беседовал с главарём этой банды нечистой силы. Его беседа возымела действие: ведоны ушли по дороге на замок Дексан.

Кардинал сделал вывод, что ведоны не воинственны, не претендуют ни на территории, ни на имущество. Они говорили ему о каких-то не очень понятных вещах, и не смогли толком объяснить причины и цели своего появления в королевстве. На всякий случай кардинал не советовал людям общаться с этими странными пришельцами и рекомендовал относиться к ним примерно так же, как принято относиться к племенам кочевников.

Со временем к ним привыкли, прозвали ведонами по имени древнего кочевого племени, вымершего около тысячи лет назад. Иногда ведоны являлись людям в лесах или на дорогах, иногда их встречали перед воротами замков. За три года так никто и не понял причины появлений ведонов, никто не знал, что им нужно от людей. Все старались держаться от них подальше, а если видели их возле замков, городов или деревень, поднимали тревогу.

По просторам королевства Одус скитались многие племена. В соседних королевствах велись войны, народ разорялся, и в поисках лучшей доли люди бродили по свету. И среди всех скитальцев ведоны были особенными. Дело в том, что обычные переселенцы имели обычные потребности: одежда, еда, жильё. Кто-то из них работал, кто-то нанимался на войну, кто-то воровал, кто-то занимался торговлей — всё это было естественно и понятно.

Ведоны отличались от всех тем, что, казалось, им ничего не нужно. Никто никогда не видел, как ведоны едят. Никто не знал, где они живут. Ведонам не нужны деньги. Их одеяния не изнашиваются. У них нет оружия, чтобы защищаться самим и защищать свою собственность. Да и что им защищать, если у них ничего нет? На них и не нападал никто по этой же причине — взять с них нечего.

И боялись их, потому что не понимали. Ведь легче понять цыгана, ворующего у крестьян коня, чем ведона, который появится неожиданно перед тобой где-нибудь на дороге и начнёт разговаривать. Да, пожалуй, это их основное занятие — разговаривать.

Они любят болтать всякую чушь и всякую ересь.

Кардинал Арсений, вероятно, был единственным человеком, кто общался с ведонами довольно долго. Суеверный страх перед странными людьми обычно отпугивал жителей королевства, поэтому обычно никто с ведонами пространных бесед не вёл. Люди старались их не слушать, а если говорили что-то в ответ, то два-три слова.

Сами собой сформировались своеобразные правила общения с представителями племени ведонов. Разговаривать с ними было просто неприлично. А если всё-таки приходилось встречаться с ними близко, то порядочный человек не вступал в разговоры, — простолюдины от них убегали, а знатные дворяне просто отворачивались с гордым видом. Встреча с ведонами стала считаться плохой приметой.

Существовала такая категория людей, которым приходилось общаться с ними, что называется, по долгу службы. Охранники и стражники, они вынуждены при появлении ведонов поднимать тревогу и всякими словами и даже заклинаниями пытаться отогнать пришельцев. Надо сказать, со своими обязанностями стража справлялась: за три года не было случая, чтобы хоть один ведон вошёл в город или деревню.

Фальма уснула только под утро. И буквально через пару часов её разбудил шум новой тревоги.

В комнате появились служанки, и, помогая Фальме одеваться, сообщили: замок осаждён войсками графа Цивильбаума.

Новость не самая страшная. Куда приятнее, чем визит ведонов. Цивильбаум не станет атаковать. Как и всегда, он перехватит несколько крестьянских телег с провизией, постоит с войсками дня два, пошлёт герцогу ультиматум, дождётся ответа, развернёт войска и отправится в свой замок; ну, и по пути разорит какую-нибудь деревеньку, принадлежащую герцогу.

Ольмейдер и Цивильбаум давние соперники. Ссорились из-за дамы, ссорились из-за политики, а сейчас делят узкую полоску побережья реки Леём. Когда имения двух феодалов граничат между собой, то феодалы найдут тему для разногласий.

Фальма любила, когда замок в осаде. Ей нравилась та суматоха, которая царила на улицах, нравились озабоченные выражения на лицах стражников, нравилась подчёркнутая серьёзность в обращении между придворными герцога, нравился в эти минуты и сам герцог Ольмейдер, её отец, величественный и строгий, уверенный в своих силах и правоте.

Для девушки своих лет и своего положения в обществе Фальма вела себя необычно.

Например, вместо того, чтобы прятаться от стрел врагов во дворце, как это делала её старшая сестра, она выходила на стену замка и, стоя рядом с потными мужланами из ополчения, наблюдала сквозь прорезь бойницы за перемещениями войск. Иногда она брала с собой арбалет, и ей удавалось сделать несколько удачных выстрелов. Фальма пользовалась тем, что она самая младшая в семье, и отец, как и остальные родственники, не слишком много уделяет ей внимания.

Любой дворянин страны Одус особое внимание уделяет воспитанию старшего сына. Так и Ольмейдер, от своего старшего сына не отходил ни на шаг, был в курсе всех его дел, подарил ему замок с гарнизоном в триста бойцов. Сынок, сказать по правде, не всегда отвечал надеждам отца, вёл бестолковый и разгульный образ жизни, проигрывал турниры, не снискал славы на полях сражений. Но Ольмейдер не жалел ни денег на подкуп, ни сил своих, чтобы всеми правдами и неправдами продвинуть сыночка по крутой лестнице успеха. С горем пополам Эммулу купили должность третьего смотрящего.

Что представляла собой должность третьего смотрящего? Раз в год он должен являться в замок короля, подниматься на башню и смотреть на округу, потом он спускался с башни и докладывал королю о том, что увидел за весь день. По этому докладу король судил о пригодности наблюдателя. Говорят, что в старину в этом была какая-то практическая необходимость. Но должности смотрящих давно уже потеряли своё значение, поэтому и доклады делались чисто формально, и докладывали уже не самому королю, а его представителям, которые стали эти должности продавать. Эммул ухитрялся даже не посещать замок короля, а так, в урочный день отправлял гонца с туго набитым кошелёчком и пожеланиями всего наилучшего к господину Дэну, наблюдателю первой гильдии, в обязанности которого входил контроль отчётов смотрящих.

Для своего младшего сына Юлия герцог тоже кое-что сделал: продвинул его на должность почётного оруженосца короля. И эта должность носила чисто номинальный характер. Почётных оруженосцев у короля Ана II было столько, что того оружия, которое имелось в распоряжении короля, едва хватило бы даже на четверть из них. Более того, многие почётные оруженосцы ни разу в жизни не видели короля. Так и Юлию ещё не представился случай взглянуть на правителя страны Одус. Он ещё слишком молод для придворных развлечений, и всего лишь раз принимал участие в турнире, где собирался весь цвет одусского рыцарства, но короля в тот день на празднике не было.

А кто же Фальма? Младшая дочь герцога, которую папаше представляют с официальными церемониями лишь по праздничным и воскресным дням, в церкви.

— Ах, это моя младшенькая, — с умилением произносит герцог в таких случаях и добавляет всегда одно и то же:

— Красавица, конечно, красавица, ну, иди к маме, не мешай папе заниматься серьёзными делами.

За те редкие минуты общения с отцом Фальма не могла понять, любит ли он её как дочь, или просто терпит её существование. Отношения Фальмы с матерью были не лучше. Герцогиня Ольмейдер вообще считала, что, родив мужу двух сыновей, выполнила свой долг благородной матери. Воспитанию дочерей она внимания не уделяла вовсе. С самого детства дочерей воспитывали многочисленные фрейлины. С матерью дочери общались так же, как и с отцом — по праздникам и на официальных церемониях. Выражение отца «иди к маме» Фальма понимала так, что пойти надо не к маме, а к госпоже Альене; именно эта дама в настоящее время исполняла обязанности воспитательницы дочерей Ольмейдера. Альена милая и добрая женщина, но непроходимо глупая. Её воспитательная доктрина сводилась к одному утверждению: девушки должны соблюдать благочестие. Что конкретно она под этим выражением понимала, оставалось неясным ни для девушек, ни для неё самой.