Выходные в Сортавале, или Пробуждение зверя

Я вышел из «Ласточки» на конечной станции Сортавала и вдохнул полной грудью. Все-таки кондиционированный воздух электрички раздражал чувствительные слизистые носа. А здесь, на берегу Северного моря пахло большой водой вперемешку с соснами – этот запах я не перепутал бы ни с чем. Осмотрелся. Июльское солнце, несмотря на ранний час, ослепляло глаза, привыкшие к Питерским туманам. На краю узкой платформы стоял мой армейский приятель Колька.

– Саня! – радостно раскинув руки, кинулся ко мне великан. Мы неизменно стояли первыми в строю, он уступал мне в росте всего один сантиметр, зато я проигрывал ему вширь. Колька был похож на бурого медведя, кареглазый смуглый шатен выглядел угрожающе, но с друзьями был сама доброта. Я – сероглазым блондином. Вместе мы смотрелись весьма заманчиво для девчонок, оба высокие и мощные, он темненький, я светленький – на любой вкус.

Я любил приезжать к нему в гости. Маленький уютный карельский городок на берегу Ладожского озера манил меня вот уже пару лет. Сразу после армии я поехал в гости к Кольке на Новый год. Ладога была скована. Ледяные торосы вдоль берега завораживали, будто духи озера водят хоровод. Это была любовь с первого взгляда. С детства меня привлекали вода и холод.

Сегодня я решил поделиться с другом своими мечтами переехать в Сортавалу, расспросить про работу. Я слесарь. Не думаю, что с работой у меня могут возникнуть проблемы. Но пока нужно было поприветствовать товарища.

Мы обнялись. Рядом с Колькой я заметил невысокую хрупкую светловолосую девушку с широко распахнутыми зелеными глазами.

«Будто ведьма», – пронеслось в моей голове, но вслух я спросил:

– А что это за прекрасная нимфа с тобой? Или ее вижу только я?

Колька расхохотался, он был удивительно смешливым парнем, и, обняв малявку за тоненькую талию, представил:

– Это Любушка. Моя невеста. У нас через месяц свадьба. Так что придется тебе опять к нам ехать!

Девушка протянула мне открытку. Я взял на автомате, развернул. Это оказалось приглашение.

– А тебе восемнадцать-то есть? – спросил я у мелкой.

– Да, – несмело и на полном серьезе ответила девушка голосом Настеньки из «Морозко».

– Ну, ты Колян и тихушник. Хоть бы словом обмолвился. Ну что, пойдем покупать тебе смокинг?

– У нас к тебе предложение получше! – усмехнулся Колька, – Поехали на остров… с ночёвкой. Мы уже все приготовили. У меня давно пылится большая трехместная палатка, матрасик и спальник. У Любушки один спальник был, для тебя мы попросили у знакомых. Мясо замариновали. Лодку и мотор проверили. Погнали?

Я был в восторге.

– На остров, подальше от людей! Это же отлично!

Мы забрали из Колькиной машины вещи. Мне достался объемный рюкзак со спальниками, насосом и съестными запасами. У моего приятеля рюкзак был не меньше, даже Любе досталась ноша, хотя смотреть на нее с тяжелой сумкой в руках мне было больно, до чего худенькой была девушка.

«Интересно, как Колька в постели с ней себя чувствует. Не боится ее придавить?» – размышлял я, незаметно разглядывая белую, почти прозрачную кожу Любы, идущей впереди меня. Руки, ноги, шея, волосы – все у нее было длинное, но при этом сама она была мелкая. В моей голове не укладывалось, как так-то?

Засмотревшись за чужую невесту, я и сам не заметил, как у меня вырвался вопрос:

– А как вы познакомились?

Колька хохотнул и ответил сам. Люба то ли стеснялась меня, то ли в принципе была неразговорчивая.

– Я рыбачил, ушел далеко от берега. А когда возвращался, рядом с одним из островов услышал, как кто-то зовет на помощь. Это была Любушка. Я ее вытащил из воды и привез в Сортавалу. Оказалось, она плавала на сапе и попала в какое-то течение, не удержалась на доске, свалилась в воду. К счастью сама смогла выбраться из потока, но сап унесло в неизвестном направлении. Она решила плыть к ближайшему острову, но сил не хватило.

– Мне повезло, что Коля проплывал рядом, – тихо, с каким-то благоговейным трепетом сказала Люба.

Я даже позавидовал приятелю, быть героем в глазах своей женщины в наше время труднодостижимая задача.

Мы загрузились в лодку и поплыли. Меня как почетного гостя посадили на нос, точнее, я сам себя посадил туда, никто возражать не стал. Ветер обдувал мое лицо, приятно трепал волосы. Сверху на небе не было ни облачка. Чистейший голубой купол отражался в бескрайних водах Ладоги, превращая их в серо-синюю гладь с серебряными бликами. Красиво. Дышится легко. Я обожал водные просторы. Почему не стал моряком, до сих пор не понимаю. Наверно испугался бытовых неудобств. Все-таки я городской житель.

Мои друзья тоже любовались окружающей красотой. На их лицах блуждали задумчивые улыбки, и тут в окружающем пространстве что-то взорвалось, грохнуло. Непонятно, откуда шел звук, может, из-под воды, а может, мы оказались в коконе звуковых волн. В груди задрожало от вибраций, сплющило барабанные перепонки, отдалось звоном в голове. Я схватился за борт лодки и с ужасом посмотрел на удивительно спокойного Кольку.

– Что это? Где-то взорвался город? Нас бомбят? – с нотками паники в голосе спросил я ребят.

– Расслабься, – отмахнулся приятель, – У нас здесь такое редко, но случается. Это баррантиды.

– Что? – не понял я.

– На Ладоге иногда слышат странные звуки, которые идут будто из-под воды. Ученые так и не разобрались в их природе, но назвали эту аномалию почему-то баррантидами, – пояснил приятель.

– Ни хрена себе! Предупреждать нужно. Так ведь и кони двинуть можно, – проворчал я, с осуждением смотря на ребят. Колька опять хохотнул. Люба выглядела как-то отстраненно, напряженно, будто не прислушивалась к нашему разговору, а витала где-то в своих мыслях.

«Точно ведьма», – снова подумал я.

Мы шли спокойно, гнаться нам было некуда. Наш озёрный круиз длился не больше получаса, когда лодка подплыла к одинокому острову, скорее напоминающему нагромождение каменных осколков, поросших мхом и удивительно кривыми соснами. Я силился и не мог представить, что нужно делать с деревьями, чтобы их так скрючило. А еще их узловатые корни вовсе не прятались, как положено, в почве, на острове не было почвы, поэтому они страшными щупальцами торчали на поверхности скал, будоража мое воображение.

Выбирая куда причалить, мы заметили небольшой участок песчаного пляжа, вокруг которого нависали гранитные глыбы с плавными очертаниями. По форме они напоминали волны, а по цвету розово-коричневую карамель.

Стоило пристать к берегу, как на ближайшей сосне громко закаркал ворон. Я опять вздрогнул. Видимо, еще после баррантид не отошел, а тут опять громкие неприятные звуки. А пернатый предвестник беды будто специально дразнил меня, внимательно следя за моими передвижениями своими блестящими глазками-бусинами. Его черное оперенье мерцало в тени сосны, на которой он удобно устроился и горланил своим противным скрипучим голосом. Захотелось прогнать его, чтобы не портил своим видом и карканьем потрясающе красивый дикий пляж с мелким светло-серым песком.

Только мы затащили лодку на берег, как я тут же сбросил с себя зеленую ветровку шорты и отправился купаться, с криком:

– Айда за мной!

Кольку уговаривать не пришлось, он вбежал в воду как ледокол, стремительно тараня волны и вспенивая их в веселые белые барашки. А вот Люба осталась на берегу, безобидным привидением уселась на поваленное дерево и наблюдала, как мы дурачимся, брызгая друг друга, подныривая и пугая.

Мы не вылезали из Ладоги наверно полчаса, пока зубы не начали стучать, все же водичка в этом озере-море даже в жарком июле не сильно прогревается. На берегу Колька тут же кинулся к своей невесте, подхватил, расцеловал, она тихонечко его уговаривала перестать, ссылаясь на мое присутствие.

– Отличный остров, а главное, нет никого. Это чудо какое-то.

– Говорят, остров проклят, – усмехнулся Колька, – Поэтому местные сюда не приходят, а туристы по более известным островам шарятся.

– А что за проклятье? – усмехнулся я, но внутри все как-то замерло в холодном предчувствии.

– Да кто ж теперь вспомнит, но во время штормов этот остров обходят по дуге, уж слишком часто именно о его скалы бились рыбаки. Да и Любушку я именно здесь из воды вытащил.

– Ничего себе, – поразился я, – И ты все равно согласилась сюда приехать? Тебе не страшно? – обратился я к девушке.

Она странно на меня посмотрела, пожала плечами и тихо ответила:

– Не страшно. Здесь красиво. Смотри, какие камешки найти можно.

И кинула мне черный гладкий камень размером с ее кулачек, я на автомате поймал его, и мою руку обожгло. Тут же зашелся в крике ворон, напоминающий обугленную головешку. Ребята обернулись на него и не заметили, как камень, оказавшись в моей ладони, растворился в ней за долю секунды весь, без остатка. Я успел только почувствовать, как по венам побежала энергия, распирающая меня, жалящая каждый миллиметр тела, приносящая боль и невероятную, необъяснимую, безумную радость.

Когда ребята снова обернулись ко мне, я с энтузиазмом воскликнул:

– Ну что? Давайте ставить палатку да разжигать костер! Жрать хочется, господа!

Колька расхохотался, и мы принялись за работу.

Не знаю, почему я промолчал, не заорал в ужасе, что происходит какая-то чертовщина. Мной овладело ненормальное шальное лихачество, с которым я был не в силах совладать. Мои мысли метались в панике:

«Что со мной? Что происходит? Но ведь не поверят! Колька посмеется. А ведьма эта, даже если что и знает – промолчит».

Тело, молодое и здоровое, споро делало привычную работу. Я разобрал палатку, пока Люба надувала матрас, а Колька занимался мангалом. Уже через полчаса лагерь был готов, а обед на подходе.

Пока ждали шашлыки, я громко смеялся над шутками приятеля, с неприязнью поглядывая на его невесту. Откуда возникло во мне это чувство, когда? На этот вопрос я тоже не мог дать себе ответа. Но заметил, что и она бросает на меня осторожные взгляды, в которых был неподдельный ужас.

«Она знает! Знает, что со мной!» – осенила меня догадка. Внутри заворочалось что-то злое, мрачное и решительное, но я старательно загонял это обратно.