Выпускной

Сияет солнце. В лазурном небе парят редкие лёгкие облака. Ветер доносит запах сырой травы, реки, раннего лета. Они стоят на холме, у фундамента недостроенного здания. Дальше огромное поле. За полем лес, что уходит в горизонт. Они никогда не ходили в этот лес.

— Мир будет моим! — кричит Анька и смеётся.

Она стоит на бетонных плитах, показывает куда-то вдаль. Стройная, подтянутая. На ней спортивные штаны со стрелками, футболка с рисунком медведя, кроссовки. На футболке вышито её имя и номер — восемьдесят пять. Легкий ветер взъерошивает короткие рыжие волосы. Она оборачивается, улыбается веснушчатым лицом.

Её улыбка похожа на летнее солнце.

— Идите сюда, ну? Что вы копаетесь?

Он забирается легко на бетонные плиты фундамента. Кажется, они всегда были здесь — серые, вкопанные в землю лабиринты будущего подвала здания, которое так и не построили за всё это время. Его зовут Михаил. Он русый, сероглазый. Вместо футболки на нём рубашка безрукавка. Тоже с именем и номером — восемьдесят шесть. Он поворачивается назад, протягивает руку Лёхе, что стоит внизу. Лёха отмахивается, и забирается на плиты сам, с трудом. Он худой и нескладный, нелюдимый, черноволосый. Его номер семьдесят один.

Три друга детства. Им семнадцать лет. Вокруг раннее лето. Сегодня последний день школы, в которой они прожили всю свою жизнь.

Лёха садится на край плиты и глядит вниз. Анька смотрит вперёд, вверх. Мишке кажется, на мгновение, что на Аньке развевается плащ, как в сказках. Одинокий самолёт беззвучно летит в небе, оставляет линию за собой. И вдали, далеко за горизонтом, в небо поднимается тонкая, светящаяся нить. Они молчат. Самолёт летит в том же направлении, как и всегда. По светящийся нити поднимается сверкающая точка. Её не разглядеть даже в бинокль — они уже пробовали раньше.

— Куда... потом? — дрогнувшим голосом говорит Лёха.

Они переглядываются. Оглядываются назад. Здание школы стоит вдали, от него бежит дорожка к холму. Школа, с общежитием, столовой, спортзалом, и ничего на много километров вокруг. Лишь дорога, уходящая вдаль, по которой почти никогда не проезжают автомобили. Дорога, по которой они уедут сегодня.

— Буду чинить машины... — вслух размышляет Мишка. Так сказали тесты, его учителя. Склонность к механизмам, ручной работе. Они рекомендовали работу механика. Лёха кивает. Он уже говорил, что будет лаборантом, потом химиком. Так советовал его тест.

Они смотрят на Аньку, она глядит вдаль, на светящуюся нить.

— А ты? — говорит Мишка неуверенно.

— Хочу туда! — показывает она на светящую нить. Сверкающая точка поднимается по нити в небо, и её уже почти не видно. Мишка смотрит на нить и сомневается... сможет ли она. Смотрит на девушку. Огненные волосы, озорные зайчики в глазах. И солнечная улыбка.

Упорная. Талантливая. Сможет. Добьётся.

Анька разворачивается, бросает последний взгляд на горизонт, бежит к краю фундамента. Спрыгивает на землю, машет рукой.

— Я назад! Не опоздайте. — она улыбается последний раз, и бежит, назад к школе.

Не догнать.

Мишка подбирается, идёт к краю постройки, спрыгивает. Тяжело приземляется рядом Лёха, и вдруг кладёт руку на плечо.

— Стой.

Синие глаза, он непривычно серъёзен. Лёха молчун, но надёжен. У него странное выражение лица.

— Миш. — Лёха кусает губу и молчит. Мишка оглядывается на дорогу. Анька уже исчезла вдали. Лёха говорит:

— Не подходи к ней слишком близко.

Мишка по-новому смотрит на друга. С которым знаком уже десяток лет, с самого детства. Тот упрямо наклоняет голову.

— Не подходи.

Мишка чуть улыбается, аккуратно спрашивает:

— Иначе что? — и чуть-чуть улыбается.

Лёха набычивается, сжимает кулаки. Мишка больше, сильнее.

— Она не вещь, Лёх. Решит сама.

Лёха толкает его. Мишка толкает в ответ. Как в детском саду. В ответ в него летит кулак. Болезненный удар, затем ответный удар. Они кружат вокруг друг друга, Лёха бросается вперёд. Они оказываются на земле, в пыли.

Драка быстро заканчивается.

— Она не вещь, Лёха. — говорит Мишка, тяжело дыша.

Лёха встаёт, утирается рукой, шмыгает носом. Понуро идёт к школе. Мишка отряхивается, идёт следом, на расстоянии. Они молчат. У школы Лёха ныряет в один из коридоров школы и исчезает. Мишку находит Анька.

— А вы чего подрались-то? — спрашивает она и смеётся.

Её улыбка похожа на солнце. Обида от драки проходит, будто её и не было. Она найдёт Лёху, поговорит с ним. Может быть, он извинится. Извинится, перед тем как они уедут.

Они прожили здесь всю свою жизнь — в школе рядом с пустой дорогой, посреди поля, окружённого лесом. Сотня учеников, одного возраста. Они начинали в яслях, потом их разбили на группы. Одни и те же учителя — строгие, немногословные, но справедливые, следили за ними. Дети росли и меняли комнаты. Когда закончился детский сад, комнату садика запечатали. Когда они повзрослели, их перевели в комнаты побольше. Потом ещё больше. Сейчас каждый жил в небольшой комнатке, своей собственной. У каждого была своя кровать, стол, шкаф. Общий душ и столовая. Это называлось "общежитие".

В классах давали знания, ещё больше можно найти было в библиотеке. Стоило спросить, поинтересоваться, и учителя могли достать интересный конструктор. Лёхе достался набор юного химика, и с ранних лет он возился с колбочками и порошками. Мишка собирал модельный паровой механизм. Потом он получил паяльник, платы. Потом молчаливый трудовик показал ему мастерскую. Анька же меняла увлечения чуть не каждый день, иногда пропадая в библиотеке.

Она часто звала их в библиотеку. Обложившись атласами и энциклопедиями, они читали про причудливых животных. Проектор показывал фильмы про другие страны, где было много, очень много людей, где дома стояли близко друг к другу. Они спрашивали потом у учителей, почему школа далеко от других людей, где ближайший город. Учителя улыбались в ответ. И говорили, "когда придёт время".

Когда придёт время, они отправятся в город, там каждый найдёт себе дело, профессию. Экзамены и тесты помогут им с выбором. Экзамены, что прошли несколько дней назад.

Они получили уже свои результаты. Мишке советовали стать инженером или механиком. Лёха станет химиком. Анька же показала отметку, от которой у Мишки глаза на лоб полезли. Добьётся, как он и ожидал.

На церемонии вручения дипломов, сотня человек собрались в главном зале. В парадной форме, они перешёптывались, переглядывались. Когда-то давно, после детского сада, они разбились на маленькие группки друзей, человека по три-четыре, и эти группы так и не изменились с тех пор. Они дружили и общались в своей маленькой группе, редко когда разговаривая с группой другой. Мишка задумывался иногда, почему это было так. Почему никогда его не тянуло общаться с другими учениками, а других учеников — с ним. Учителя улыбались в ответ на его вопросы.

Его классная руководительница, самая разговорчивая из учителей, зачитала речь. Она уже немолодая, с тёмными длинными волосами, у неё один из пяти классов по двадцать человек. Она его первая учительница. Она говорила о будущем, о возможностях, о том, что впереди. Молчаливые учителя стояли позади. Она шмыгнула носом, и будто по команде, один из них смахнул слезинку с глаза. А потом им торжественно вручали дипломы. Было несколько медалей.

— Автобус прибудет вечером. Берите с собой только самое необходимое. — сказал им учитель труда и физкультуры. Высокий, худой, седовласый с пронзительным взглядом. — Всё, что вам может потребоваться, выдадут по прибытию.

Ученики разошлись по комнатам. Некоторые группки шушукались по углам. Их ждал город. Большой город, куда они едут впервые. Там пройдёт их будущая жизнь.

Лёха не извинился. Мишка хотел зайти к нему, помялся у двери в комнаты. Передумал, вернулся к себе. Окинул свою комнату беглым взглядом.

Несколько книг. Простенький компьютер, на котором не было ничего кроме домашней работы. Модель паровоза, та, что он собрал в детстве, на столе. Взять её? Почему-то желания не возникло. Не осталось и детских игрушек. Он сел на кровати, закрыл глаза и задумался.

Наверное, они разбегутся в разные стороны. Надо договориться, как поддерживать связь. Надо поговорить с Лёхой и помириться. Надо ...

Он зевнул и внезапно его начало клонить в сон. Он улёгся на кровать, задремал и проснулся только уже под вечер, когда затрезвонил звонок в коридорах и в его дверь начали стучать. Он подскочил, осоловело посмотрел по сторонам, открыл дверь.

У порога стоял физрук. Он махнул рукой в коридор.

— Опаздываешь. Беги. Ждут тебя одного.

Немногословный.

— А как же... — начал Мишка.

Вещи, которых особо не было. Сувениры, к которым он почему-то не привязался. Сменная одежда, такая же как и у остальных учеников. Ни стихов ни рисунков в компьютере... почему-то. Только лишь корочка диплома, которая уже лежит в кармане рубашке. Мишка задумался.

— Не надо тебе ничего. — хмуро сказал Физрук, — по приезду всё новое дадут. Беги.

Физрук пошёл дальше по коридору. В мятом, неизменном сером трико и олимпийки. Он чуть подшаркивал правой ногой. От него чуть пахло табаком, хотя Мишка ни разу не видел, чтобы тот курил.

Мишка кивнул и побежал по коридорам. Скупо покрашенные стены, с жёлтой краской и линолеумом на полу. Одинаковые двери, что отличались лишь табличками. Пролёт за пролётом серых ступенек. Вот он у входа. На чёрной асфальтной площадке рейсовые автобусы, незнакомой модели. Они не похожи ни на один из тех, что он видел в книгах и видео. Его классная руководительница рядом с одним из них.

— Быстрей, задерживаешь остальных! — она машет рукой.

— А, как же... — пытается возразить Мишка.

Поговорить, договориться о связи. Помириться с Лёхой. Столько всего. Небо окрашено оранжевым. Наступил вечер, приближается закат. Сколько ехать до города? Он не знает.

— Приедете, ещё наговоритесь. Вперёд! — отвечает на недосказанный вопрос учительница и подталкивает его к автобусу.

Внутри опущены шторы, царит полумрак. Смутно знакомые лица из других групп, но Лёхи и Аньки здесь нет. Свободное место, именно для него, в предпоследнем ряду. В салон оббитые тканью сиденья, чуть обшарпанные, опущены шторы. Он осторожно садиться на место. Слева сидит слабо знакомый парень. Дремлет, закрыв глаза. Мишка оборачивается вправо и видит, как люди один за другим засыпают. Автобус трогается и набирает скорость.

Он сидит в кресле и пытается вздремнуть. Сон не приходит. За окном проносится поле, всё быстрее и быстрее. Автобус подрагивает, а люди неподвижно сидят в нём. Ему жарко.

Небо за окном принимает неестественный красный цвет. Что-то не так.

Он пытается растормошить соседа, тот не просыпается. Мишка трясёт его сильнее и сильнее, голова соседа болтается из стороны в сторону, будто тряпичная кукла. Небо за стеклом багровое, кровавого оттенка, который он никогда раньше не видел. На земле нет травы, и тянется потрескавшаяся равнина.

Он вскакивает со своего места, бежит вперёд, к водителю, что сидит в отгороженном закутке. Мишка кричит. Люди вокруг не просыпаются, и их лица кажутся незнакомыми. Он не помнит ни одного из них из других групп.

Он видит картину за лобовым стеклом. Кроваво-красное небо в котором огромное солнце. Гигантские языки пламени поднимаются над землёй, пытаются впиться в облака. Автобус мчится к мосту, но мост рушится перед ними. Мишка кричит, пытается открыть дверь к водителю, сквозь окошко на двери видит, как тот смотрит вперёд со стеклянными глазами.

С разрушенного моста автобус летит вниз. В пламя, в огонь. Жар во всём теле нарастает, стекло трескается, потом следует удар, Мишка летит сквозь стекло и теряет сознание.

Он просыпается на холодном металлическом полу. Его тело покрыто чем-то липким и склизким. В теле слабость, трудно двигаться, сфокусировать взгляд. Он пытается смотреть вверх.

Вокруг пылает пожар, и пол под ним быстро теплеет. Нет ни автобуса, ни степи, ни других людей, ни обломков. Вокруг серые бетонные стены, трубы, провода, неизвестное ему машины. Кто-то кричит вдали, сквозь треск и рёв пламени, и мишка видит стены огня, огня с двух сторон. Он пытается подняться, оглядывается по сторонам. На нём нет одежды.

На земле лежат голые тела. Они кажутся смутно знакомыми. Стена огня подбирается к ним. Он падает, пытается встать снова, кричит, его заглушает рёв пожара. Пламя поднимается из-под пола, подбирается слишком близко. Он пятится, ноги скользят по полу. Из огня вырывается фигура. В плотной одежде, броне, которой не причиняет вреда огонь. Пожарник? "Пожарник" смотрит на него, кричит что-то назад, выхватывает из-за спины свёрнутое одеяло. Ловким движением накидывает его на Мишку, легко подхватывает его и бежит. Пламя рычит вокруг, Мишка брыкается, "пожарник" что-то бубнит, что-то успокаивающее. Лицо пожарника закрыто маской. Мишка бьётся в его руках и замолкает.

На полу среди тел он видит знакомые черты лица и ёршик коротко остриженных рыжих волос. Анька лежит на полу бездыханная. Он видит её лишь мгновение, до того, как всё поглощает огонь.

***

Тридцать лет спустя

Искусственный свет ламп заливает просторное помещение. Вокруг светлые стены и потолок, но на стенах нет окон. Пол покрывает белая плитка — одинаковые квадратные серо-белые пластины из искусственного камня. Здесь чисто, на полу почти нет грязи. Чуть-чуть пахнет озоном, обожжённым металлом и синтетическим маслом. Серые металлические столы бегут вдоль стен, на них инструменты и механизмы — для проверки батарей, балансировки колёс, диагностики бортовых компьютеров. Между ними, на лавочке сидит немолодой уже человек. Дремлет, откинув голову назад, рядом с ним лежат очки дополненной реальности. На прозрачных стёклах мерцают синеватые символы сменяющих друг друга диаграмм.

Это авторемонтная мастерская. Небольшая, на три ремонтных места, с автоматическими воротами перед каждым. Вокруг серые, белые тона и блёклые желтоватые и красноватые пятна механизмов и инструментов. Тусклые цвета, будто кто-то пожалел на них краски. Два ремонтных места пустуют, на третьем стоит старинный седан и идёт работа. Машина сверкает необычно ярким жёлтым, полированным корпусом. Будто только что сошла с конвейера. Яркое пятно в неярком мире.

Над открытым капотом старинной машины склонился второй механик. Он похож на робота — на нём рабочий экзоскелет. Усиленные металлические руки и ноги машины идут вдоль конечностей человека, из-за спины, от рюкзака к капоту тянутся несколько пар рук манипуляторов. Этот механик намного моложе, его глаза скрывают зеркальные очки, от которых бежит толстый провод. На сером комбинезоне визит значок с именем, где можно разобрать "Александр". Фамилию скрывает лямка экзоскелета.

Владелец авто, в пальто и без шляпы, жмётся неподалёку, стараясь стоять подальше от опасных на вид манипуляторов. На покраске старинного авто нет ни царапины. Молодой механик взмахивает руками, будто дирижёр, и щупы, манипуляторы экзоскелета бросаются вперёд, под капот, ощупывают старый механизм. Негромко жужжат сервоприводы, чуть слышно гудит гидравлика.

Под капотом машины гниль, не похожая на сияющий корпус. Поднимается облачко пыли, грязь падает на чистый пол. Что-то трещит, искрит, сильно пахнет озоном. Владелец авто делает шаг назад, но с интересом смотрит на действо. "Александр" закусывает губу, вдруг замирает, поднимает руки, и экзоскелет послушно втягивает манипуляторы назад. Будто недовольно отпускает старую машину. Механик оборачивается к человеку у стены.

— Михаил Степанович! Ваша помощь нужна...

Он говорит виноватым голосом. Человек у стены вздрагивает, просыпается. Зевает. Хватает очки дополненной реальности, привычным движением надевает их, и подходит к авто. "Александр" отступает в сторону, топая механическими ногами экзоскелета. Старшему не нужен экзоскелет. Он смотрит под капот с десяток секунд, что-то трогает рукой в перчатке, по поверхности стекла перед его глазами бегут цифры. Они останавливаются.

— Ты не починишь это, Сань. — говорит он механику в экзоскелете. Он тянется в нагрудный карман, достаёт непривычный сейчас блокнот и карандаш. Пишет цифры, потом кивает владельцу:

— Подойдите сюда. Ремонт может стоить вот столько. Это решать с начальником.

Бегут термины. "Это оригинальный ДВС, вы его синтетикой повредили". "Тут нужно замену вытачивать вручную". "Потом конверсия, иначе не пройдёт комиссию по стандартам". Хозяин авто моргает, глядя на цифру, жмётся, не знает, куда девать руки. Где-то за стеной клацает и начинает работу автоматизированный станок, за ним следует звук работающей фрезы. Он приглушён, лишь чуть громче разговора.

— Я не ожидал такую сумму. Это не слишком? — сомневается владелец авто. Не верит. "Степанович" пожимает плечами.

— Это ретро автомобиль. На нём дорого ездить. Хотите, обратитесь в другую мастерскую. Они возьмут ещё больше. Или оставьте её красоваться в гараже. Как памятник.

Он говорит спокойно. В серых глазах нет интереса, возмущения. Просто человек, который делает привычные действия в очередной раз.

— Я тогда к вам снова зайду... — решает сбежать владелец авто.

— Конечно. Оплатите диагностику по тарифу. Саня поможет вам. — кивает Михаил. Вежливо прощается, возвращается на своё место — лавочку между столов с инструментами. Он достаёт из кармана коробочку с леденцами, бросает один из них в рот. Поднимает руку, делает жест и в его очках снова мельтешат схемы и чертежи. "Саня" обсуждает оплату и вызов эвакуатора. В этот раз обошлось без скандала.

Его снова тянуло спать. Если выйти из бело-серого зала за дверь, там будет такая же серая улица. Над ней будет серое небо с облаками. Будет блёклый день, сумрачная ночь с неяркими фонарями. Побегут неяркие дни, которые давно слились в сплошную полосу без какой-то цели. Он шёл по ней по инерции, Михаил Степанович Летний. Фамилия и отчество, которые Мишка выбрал, тогда, давным-давно.

— Михаил Степанович! — раздалось рядом.

Михаил вздрогнул и вынырнул из подобравшейся дрёмы, отключил очки. Саня выбрался из экзоскелета, и мялся перед ним.

— Мне бы пораньше уйти, а тут человек будет по записи. С новым авто. Там вроде бы должен быть я, но запись не лично на меня и у меня, это, дома события и помочь просили...

Михаил чуть улыбнулся.

— Понял. Не проблема. Иди, Ромео. Не огорчай девушку. Подменю.

Саня покраснел.

— Иди, иди. Подменю без проблем. Учти что я алкоголь не пью, если благодарить будешь. И ещё. Шефу завтра передай, чтобы блокиратор наконец купил.

Саня что-то тараторил в ответ, обещал, но Михаил просто отмахнулся от него. Потом Саня ушёл. Михаил посидел ещё немного на лавочке, потом встал, размялся. Прошёл туда-сюда несколько раз. Суставы хрустели чуть громче, чем несколько лет назад. Он вытянул очередной леденец, отправил в рот, сморщился. Вкус апельсина напоминал о далёком ярком солнце.

Он прислонился к одной из стоек, встал рядом с припаркованным экзоскелетом. И стал ждать. Клиент по записи был последним. Других сегодня не было. Клиент приехал через час.

Чёрный автомобиль остановился у ворот, мигнул фарами, посигналил. Заехал в открывшиеся с треском ворота, и остановился у подъёмника. Ворота начали закрываться, Михаил подошёл к авто, наклонился, но в кабине не было никого. Пустое место водителя. Руль на глазах чуть повернулся, и Михаил заметил камеру, что смотрела в салон.

Зазвонил коммуникатор в его кармане, одновременно с сигналом о входящем звонке в очках дополненной реальности. Михаил выхватил коммуникатор из кармана, принял видео вызов. Ворота захлопнулись.

— Автомастерская слушает... — сказал он в коммуникатор.

С экрана на него смотрел старичок. Лет семьдесят, может больше. Опрятный, причёсанный, в круглых блестящих очках и, похоже в дорогом костюме, который не попадал в кадр. На заднем плане мелькнули большие белые колонны и толпа людей, тоже в парадной одежде. Опрятный, интеллигентный старичок.

— Прошу прощения, я назначил личную встречу, но в последний момент у меня поменялись планы и я никак не смог бы прийти. — заговорил старичок, — поэтому отправил машину одну.

Михаил посмотрел задумчиво в сторону чёрного авто. Модель не старше двух лет, недавно с конвейера, "Ласточка". Он видел её рекламу, смотрел характеристики, но в их сервис эта модель ещё не попадала. Камера в салоне машины повернулась в его сторону.

— Вы же посмотрите её, так? Я могу добавить оплату за неудобства.

— Посмотрю, — сказал Михаил, начал обходить машину кругом.

Маленькая салонная камера домиком, которая смотрела на водителя и пассажира. Она медленно поворачивалась вслед за ним. Он отметил мысленно несколько чуть заметных углублений на корпусе. Там стоят ещё камеры, что следят за дорогой в любую погоду. Под бампером же дремлет дальномер, невидимый глазу.

Михаил наклонился к машине и заглянул в салон. Камера смотрела прямо на него.

— А что с ней не так? — спросил он в коммуникатор. Авто выглядело новым.

— Бортовой компьютер шалит, и автопилот. Она меня однажды не на ту улицу увезла, представляете? — огорчённо пожаловался старик.

— Представляю, — ответил Михаил, аккуратно обходя вокруг авто. Рядом с экзоскелетом лежит ещё один набор инструментов, с диагностом, как раз для таких случаев.

— Мне внуки советовали взять, чтобы не рисковать. Говорили, что безопасней будет. — рассказывал дедушка на экране. Он куда-то шёл, и толпа всё нарастала. Михаил кивал в ответ.

Автомобиль с полным автопилотом. Рекомендуется для пожилых людей, людей с ограничениями по здоровью, и просто тем, кто не хочет крутить руль лично. С каждым годом таких машин становилось всё больше.

— Вы не представились. — напомнил Михаил. — и может потребоваться сверхурочная. Это вас устроит?

Он присел перед носом машины и уставился в бампер авто. Что-то тихо жужжало под капотом. Он отметил как блестят дополнительные камеры около фар. Машина будто следила за ним. Старичок на экране всплеснул руками, представился. "Огурцов Василий Семёнович". Имя показалось смутно знакомым. Он не возражал против сверхурочных, Михаил посоветовал ему связаться завтра. Старичок покивал и отключился. Михаил спрятал коммуникатор.

— Посмотрим, что с тобой не так, — сказал он, раскрыл чемоданчик диагноста, достал отвёртку-щуп, снова надел очки дополненной реальности. Привычно сделал жест рукой перед лицом, и отправил в умное авто сигнал сервисного доступа. Подтверждённый цифровой подписью. Но машина ответила отказом. В очках замерал красный код ошибки. Авто вздрогнуло.

— Несанкционированный доступ. — заявило авто мелодичным женским голосом.

Михаил остановился на мгновение. Подошёл с щупом к одному из сервисных портов.

— Попытка взлома. — добавила машина. Со щелчком сервисный порт закрыла заслонка. Михаил резво отпрыгнул назад, выронил диагност и бросился к экзоскелету. На бегу выкрикнул вверх:

— Карантин! — Он быстро подтвердил приказ жестом.

Загудел электрический мотор и авто ожило. Развернуло в стороны все четыре колеса, и лихо повернулось на месте, нацеливаясь на человека. Тонна металла и пластика, что разгоняется далеко за сотню километров в час за несколько секунд.

Затрещал сигнал тревоги — стилизованный под старину дребезг электрического звонка. Прозвенел несколько раз и замолчал. Щёлкнули затворками, захлопнулись гаражные двери. Автомобиль взвизгнул шинами, зажёг фары, дёрнулся в сторону человека, но остановился. В сантиметрах от манипуляторов экзоскелета. Михаил успел заскочить в него и торопливо застёгивал лямки.

— "Ласточка", значит. — мрачно сказал Михаил, выдохнул и воткнул провод в свои очки дополненной реальности. Авто мигнуло фарами в ответ. Остановилось, и начало поворачиваться на месте, будто заблудившийся робот пылесос. Потом аккуратно покатилось по залу, объезжая препятствия. Экзоскелет сделал шаг.

"Ласточка". Последняя модель, которую хвалили за очень умный автопилот, повышенную безопасность, и защиту от угона. Защиту, которая сейчас почему-то включилась. А ещё модель шла с подвижными фарами, разворотом на месте и возможностью езды боком.

— Связь с сервером невозможна. — пожаловалось авто мелодичным голосом. Оно медленно поворачивалось вокруг своей оси. Карантин выключил связь в здании. Михаил топал следом, пытаясь загнать машину в угол.

— Код "А-5", одиннаддцать, тридцать восемь, семь, технический доступ. — попытался достучаться Михаил до вредной машины. Чёрное авто аккуратно протискивалось мимо столиков с инструментами.

— Код отклонён. — сообщило авто, пытаясь найти выход из здания. Оно огибало предметы. Старается не поцарапать корпус?

— Код А-6, технический доступ... — продолжал Михаил. Сработал пятый резервный код. Авто остановилось, как вкопанное. Потом захрипело динамиком. И заговорило другим, механическим голосом.

— Несанкционированная блокировка. Противодействие. Перепрограммирвоание контроллера двигателя.

Михаил вспотел, выдохнул и заговорил:

— Утверждение ложно. Сервисная единица запрашивает доступ.

Авто повернуло в его сторону фары и помигало ими.

— Утверждение ложно. Единица не сервисная.

Что-то жужжало под капотом. Сквозь стекло машины Михаил видел, как в салоне что-то вспыхивает. Работает бортовой компьютер.

— Запрос идентификации. Отправитель — индивид номер — Михаил выпалил поток цифр.

— Борт номер один три девять шесть восемь один бис альфа прибыл для прохождения плановых работ. — ответила машина. Её колёса дрогнули, но она осталась стоять неподвижно.

Михаил сделал ещё один шаг, поближе, и заговорил с авто на сервисном языке. Упрощённом, на основе русского, для обмена с данными с механическими системами. Авто ответило ему.

"Ты не есть сервисный работник. Ты неизвестен" — говорило авто потоком корявых конструкций.

"Я сервисный работник" — возражал Михаил ломанными фразами.

"Невозможно проверить." — возражала машина.

"Связь отключена" — отвечал Михаил.

"Так подействовал бы угонщик" — спорило с ним авто.

"Я могу дать канал связи" — предлагал Михаил.

"Он будет заражён" — парировало Авто.

"Я взломаю тебя инструментами. Экзоскелет силён" — возражал Михаил.

"Я нанесу тебе ущерб" — парировала машина.

Они зашли в тупик. Комьпютер авто решил, что его пытаются угнать. Машина отказывалась принять цифровую подпись, проверить и подтвердить данные. Карантин блокировал внешнюю связь, и при попытке взломать манипуляторами машина обещала разнести помещения.

— Я говорил про блокиратор, — выдохнул Михаил, снял очки дополненной реальности и откинулся назад в экзоскелете. Авто стояло перед ним, мрачно блестело фарами, и, похоже, пыталось переписать свою собственную программу. Оставалось лишь вызвать милицию, но тогда авто попытается сбежать и разнесёт мастерскую. Михаил устало потёр левую руку, и чуть задрал рукав.

Машина вдруг мигнула фарами.

— Распознана сервисная единица. Борт запрашивает функцию. — сообщило авто механическим голосом. Михаил нахмурился, потом скривился, будто от зубной боли.

— Функция — ремонт и диагностика. — сказал Михаил.

— Принято. — ответило авто. Заслонки сервисных портов открылись.

Михаил медленно вылез из экзоскелета. Поднял с пола раскрытый чемоданчик диагноста, подобрал щуп. Подошёл к двери, остановился и спросил:

— Борт один три девять шесть восемь один бис альфа, сообщить свою функцию и директивы.

В салоне повернулась камера.

— Выполнять приказы владельца. Доставлять владельца до места назначения. Защищать жизнь и имущества владельца. Избегать получения ущерба. Соблюдать правила дорожного движения. Не наносить вред людям.

Михаил задумался.

— Запрос: жизнь владельца и жизнь других людей. Какой приоритет выше? — спросил он.

— Жизнь владельца имеет высший приоритет. — сообщило авто.

Михаил вздохнул.

— Приказ: Полное отключение систем.

— Принято — ответила машина и замолчала. Фары потухли и остановилось лёгкое жужжание под капотом.

Михаил выдохнул, и принялся аккуратно открывать капот. Создатели "Ласточки" всё-таки оставили возможность открыть полностью отключенное авто. Он подкатил к открытой машине стойки с оборудованием, и начал подключать к электронному мозгу программатор. Он остался работать допоздна, один в большом зале с блёклыми цветами. Когда он закончил, он отправился дремать в подсобку. Он делал это уже не первый раз.

Во сне он снова видел летний день и яркое солнце.

***

30 лет назад

Языки пламени вырываются из под покрытого решёткой пола. Мишку несёт пожарный. Обжигающий жар нащупывает непокрытый "одеялом" участок кожи. Вокруг оранжевое марево, и человек несёт его куда-то, бежит, с огромной, ненормальной для человека скоростью.

Человек ли? Мысль мелькает в голове и рассыпается искрами. Мишка слышит рёв огня, визг сервомоторов, скрежет сочленений брони, и тяжёлое дыхание, оно шумит сквозь фильтры шлема. Мишку болтает из стороны в сторону, его спаситель бежит, а вокруг колеблется оранжевое марево. Он вспоминает цвет Анькиных волос, брыкается, что-то кричит.

Бронированный пожарник разворачивается и боком врезается в какое-то препятствие, проламывает его насквозь. Их встречает резкий порыв холода, ветра, незнакомые, непривычные запахи. Пахнет пеплом и городской пылью, озоном и сожжённым синтетическим топливом. Кто-то кричит...

— Ты псих! Куда в огонь рванул? Уволю!

Это кричат пожарнику.

— Выживший... — выдыхает бронированный пожарник в маску.

Пауза, на мгновение. Несколько рук подхватывают Мишку, тянут в сторону. Голос ругается.

— Откуда? К медику! Потушите придурка, он горит!

Мишку куда-то несут, его голова болтается, он смотрит по сторонам. Его спаситель пытается сбить пламя со спины, его заливают огнетушителями. Пламя гаснет.

Вокруг вечер. Тёмное вечернее небо. Серые тучи. Тёмный асфальт под ногами, он покрыт пылью. Оранжевые и жёлтые цвета машин вокруг. Бледные, будто выцветшие. Они сверкают маячками. Вокруг носятся люди, кто-то раздаёт приказы. В небе проносится вертолёт, под ним болтается бочка. Он останавливается, раскрывает бочку. Дымящаяся клубами вниз падает поток жидкости, она блестит ртутью. Трещит мотор, и между машин проносится военный транспортник на гусеничном ходу. Он лихо тормозит, распахивает двери, из него выпрыгивают люди в незнакомой форме.

— Парень, ты откуда тут взялся? — кто-то спрашивает Мишку. Удивлённый мужской голос, немолодой.

Перед ним белый фургончик с неяркими красными полосами. Человек в белом халате, рядом два помощника, медсестра и медбрат. Они подскакивают, увидев Мишку. Худой седой человек с хищным взглядом хватает Мишку за голову, деловито светит в глаз фонариком, быстро щупает лоб, вену на шее.

— Усадить. Надышался. — отмахивается он. Мишке под нос суют нашатырь. Он дёргается. В голове звенит. Нашатырь сменяет маска. Он вдыхает глубоко, в голове чуть проясняется.

— Ты откуда? Почему голый? — спрашивает голос. Мир плывёт перед глазами. На Мишку лепят какие-то датчики. Из глаз льются слёзы, а глаза никак не получается сфокусировать.

— Подачу увеличить. — отдаёт команду доктор.

Над землёй стрекочет что-то большое. Серая машина спускается, парит, сбрасывает вниз тросы. Кто-то спрыгивает с неё без троса, с большой высоты, тут же поднимается и как ни в чём ни бывало бежит куда-то с огромной скоростью. По тросам быстро спускаются люди.

— Дыши. Вдох, выдох. — командует врач. На нём странные очки с стёклами, которые чуть светятся зелёными.

Что-то не так. Мишка дышит, пытается понять, крутит головой.

Яркое, как солнце пламя огромного пожара. Пылает серая коробка здания без видимых окон, и с одной единственной открытой дверью, из которой его, наверное, и вытащили. Кто-то ругается в толпе, вертолёт подлетает снова и сбрасывает очередную порцию ртутной субстанции. С крыши здания поднимаются вдруг клубы пламени, и машина ловко уворачивается от них. В толпе ругань и возгласы "Откуда там топливо?"

— Дыши. Кивни, если понимаешь меня. — тормошит его врач.

Мишка вдруг понимает, что не узнаёт ни одну из машин вокруг. Штука в небе не вертолёт, она стрекочет шестью винтами и лихо уходит в сторону от клубов огня. Пламя окрашивается ненормальным зеленоватым цветом. Пахнет грозой и пеплом.

— Где... — хрипит Мишка.

— Очнулся? Как ты туда попал? — выясняет у него медик. Мысли всё ещё путаются в голове. — Руку вытяни вперёд.

Мишка вытягивает руку. Медик вдруг перехватывает руку, поворачивает ладонью вверх.

— А это что? Новая мода? Татуировки больше никто не... — его очки издают чуть слышимый писк. Врач вдруг меняется в лице, встаёт. Приближаются тяжёлые шаги. Это тот самый пожарник. Он снял шлем, видно стало молодое лицо, с короткой стрижкой.

— Там... — выдыхает пожарник. С его костюма подымается дымок. На руках и ногах видно металлические вставки. Экзоскелет? Он жужжит моторами при движении — Их много было... этот шевелился... я только его успел.

Он вдруг останавливается. Повторяет "только его", "только его", и на глазах начинает бледнеть. Медик хватается за голову, и тут же начинает раздавать команды.

— Спасателя под контроль. Гостя в сон. Немедленно!

— Зачем... в сон? Остальные? — пытается сопротивляться Мишка, но его крепко держат, к его лицу сильнее прижимают маску, аромат в ней меняется, и он начинает терять сознание. Он видит в последний момент, как сквозь ряды машин движутся трёхметровые угловатые фигуры. Люди в механической броне, переставляют ноги и идут к огню. Потом наступает темнота.

***

Мишка пришёл себя. Он очнулся в коридоре, на лавке. Несгораемое одеяло исчезло, на нём теперь была одежда — больничного вида рубаха с короткими рукавами, штаны, и тапочки шлёпанцы. Блеклого, бледного цвета. Он с недоумением огляделся по сторонам.

— Очнулся? Не дёргайся. — сказал голос слева.

Потёртый, вспучившийся местами линолеум на полу. Стены покрашены выцветшим желтым цветом, краска местами облупилась. В конце коридора окно с деревянной рамой и на нём горшок с засохшим растением. Перед Мишкой дверь, с табличкой, поверх которой наспех клейкой лентой прикреплён листок с надписью. Два человека в бронежилетах и шлемах, с оружием, сидят по бокам от него. Охрана?

— Я... где? — спросил Мишка, попытался подскочить.

— Сиди! — Рыкнул человек слева, и легко рукой усадил его назад на скамейку. — И не чуди. Решать будут.

Тело казалось слабее чем обычно — слишком легко его спихнул на скамейку человек с оружием. Мишка послушно замер, скосил глаза в сторону, на человека. Автомат, но незнакомый. В нём угадываются привычные контуры, но не было этой модели в книгах библиотеки. Лицо закрыто полупрозрачным щитком, черт лица не разобрать.

— Что решать будут? — осторожно спросил Мишка.

— Что с тобой делать. — мрачно ответил охранник с другой стороны. Кажется, он что-то жевал.

Мишка осторожно посмотрел по сторонам. Наклонился вперёд, и получил лёгкий тычок в бок от "охранника". Выпрямился, откинулся назад, закрыл глаза.

В голове непривычное спокойствие. Кажется, он должен паниковать, кричать, бегать, биться в истерике. Вместо этого в разуме пустота, и безразличие и лёгкая сонливость. Он поднял правую руку и заметил на сгибе прилепленный пластырь. Ему что-то вкололи?

Он посмотрел на левую руку, вытаращил глаза. Осторожно потёр левую руку, но наваждение не исчезло. Спокойствие медленно уходило. Охранник справа перестал жевать, внимательно уставился на Мишку.

— Опять? — спросил охранник слева.

Дыхание участилось. Мишка чувствовал, как разгоняется пульс, покрывается липким потом лицо, и поднимается паника. На своей руке он увидел длинную полоску цифрового матричного кода — мешанина из точек, квадратиков, будто метка на библиотечных книгах, которую надо отсканировать. Он точно помнил, что её никогда у него не было. Его начало немного трясти.

— Опять. — подтвердил охранник справа. Он схватил Мишку за плечо и тряхнул.

— Слушай внимательно. С тобой хотят поговорить. — в скрывающем лицо щитке отражалось окно с засохшим растением. — Очень важные люди. Понимаешь?

Тяжело дыша Мишка уставился на него.

— Если ты будешь биться в истерике и если тебя накачают снотворным, они этого сделать не смогут. И это будет не очень хорошо. Для тебя. Понимаешь?

Мишка кивнул, но панику подавить никак не удавалось.

— Руку дай. Ладонь подставь. — вдруг сказал левый охранник. В руке он держал маленькую коробочку. Не дождался реакции, дёрнул Мишку за руку, и насыпал ему что-то в ладонь.

— Леденцы. — пояснил он. — мятные. Ешь. Отвлечёшься. Остальные в карман сунь. Карман справа.

Дрожащей рукой Мишка закинул леденцы в рот, и сморщился. Горький вкус хвои и мяты. Но в голове чуть-чуть прояснилось. Мишка ссыпал леденцы в карман. Охранник слева усмехнулся.

Голоса за дверью стали громче, переросли в невнятную ругань, из которой Мишка разобрал только "Утилизировать", "Всех под суд". Он поспешно закинул леденец в рот. Дверь открылась. Из неё выскочил тот самый пожарный, без брони. Он махнул Мишке рукой и заторопился куда-то вдаль по коридору.

— Тащите его сюда — рявкнул голос за дверью.

— Пошли, — флегматично сказал правый охранник.

Они встали все вместе, и зашли в дверь. Мишка шаркал шлёпанцами, и запнулся. Охрана подхватила его.

Внутри его ждал обшарпанный кабинет. Стул с исцарапанной полированной поверхностью, стул перед ним. Шкафы с пыльными бумажными папками у стен. За столом окно, завешанное грязноватыми шторами. Люди в форме стоят около стен, их много, не меньше шести. Немолодой военный сидит за столом, развернувшись боком, он отчитывает худого человека в белом халате. На столе перед ним папки бумаги, непонятный планшет, и дымящаяся чашка с недопитым чаем. На погонах несколько больших звёзд... Генерал?

— Вот что с вами не так? — устало ругался "генерал". — Люди и горючее, которых здесь не должно быть, подрыв оборудования. Что с главой центра случилось? Как его звали?

— Седых Иван Иванович... — сказал человек в белом халате.

— Хоть в этот раз не ещё одна овощная фамилия. У вас всегда одни "Гороховы" и "Капустины" работают — хмуро сказал человек, отхлебнул чай из чашки, развернулся и бросил команду:

— Усадить его.

Мишка вздрогнул. Левую сторону лица "Генерала" покрывали шрамы и следы ожогов, а его рот застыл в зверином оскале. Люди в комнате дружно уставились на него. Мишку усадили на стул.

— Кто я, тебе знать не нужно. — мрачно бросил Генерал. — Ты кто? Как попал на комплекс? Откуда знаешь Седых?

— Я Михаил, закончил обучение в Школе, отправлялся на продолжение обучение в Город. Была авария, и пожар. Не знаю, где я и почему я здесь. Не знаю Седых.

Генерал прищурился.

— Какая "школа"? Номер? Адрес? Город? Фамилия твоя какая?

Мишка замер. Открыл рот. Странное спокойствие снова стало испаряться.

— Не знаю.

— Фамилию свою не знаешь? — поинтересовался "Генерал" с ухмылкой. Мишка кивнул. Он почему-то никогда об этом не задумывался.

— Знаю номер... восемьдесят шесть.

Генерал приподнял бровь.

— Номер, значит. — он протянул планшет человеку у стены. — считайте его татуировку.

Мишка дёрнулся, его снова усадили на стул. Охранник поднял его руку, человек навёл планшет на его руку и щёлкнул. Блеснула вспышка. Планшет вернули генералу. Чуть щурясь, он провёл несколько раз пальцем по нему.

— "Ремонтное оборудование". — прочитал мрачно "Генерал" — "Механик универсальный", серийный номер, характеристики, дата выпуска...

Он замер. Положил планшет на стол. Медленно отпил чай из чашки. Достал откуда-то пистолет и положил на стол. Медленно, с щелчком, достал из него магазин. Хищно оскалился, и начал его разряжать. Человек в белом халате сделал шаг назад.

— Вот что с вами, гадами, не так. — шипел Генерал. — стоит только отвернуться, и начинается самодеятельность.

Он выложил пули на стол выстроил в ряд, потом начал вставлять их в магазин назад. Мишка сглотнул.

— Каждый раз, когда надо просто выполнить поставленную задачу, начинается вот эта вот ерунда. Что-то горит, взрывается, ломается, или сбегает. Что-то, чего изначально быть не должно.

Он быстро закончил заряжать магазин, с щелчком вставил его на место, поднял пистолет и внимательно посмотрел на человека в белом. Тот вжался в стену. Генерал вздохнул и вернул пистолет в кобуру.

— Чему тебя учили? — спросил он Мишку.

— Ремонт и обслуживание техники... математика, язык, физика... — ответил Мишка.

— Ты — "Генерал" махнул рукой на человека у стены. — задай пару вопросов.

Тот кивнул в ответ, подошёл, начал спрашивать. "Какую технику знаешь", "какие поломки бывают", "Как ремонтировать". Мишка отвечал, пару раз запнулся. Один вопрос Мишка не понял. Он чувствовал, как продолжает исчезать его странное спокойствие. Ещё чуть-чуть, и снова начнётся паника.

— Предварительно, знания старые. Глубокие — сказал "экзаменатор".

Повисла тишина. Генерал смотрел на Мишку, а Мишку снова начинало трясти.

— Его б к врачу, товарищ Генерал. — сказал правый охранник.

Пауза.

— Ведите. У входа спросите, куда. — махнул рукой Генерал. — Свободны.

Паника нарастала снова.

— А... куда... где остальные? Остальные, что были со мной? — запинаясь, спросил Мишка. — Кто-то выжил?

— Ты один. — спокойно сказал Генерал — если кто и был, не выжил. Осталась зола и пепел.

Что было потом, Мишка плохо помнил. Он оказался в белой комнате, с оббитыми одеялами стенами. Врачи приходили к нему, вежливо и осторожно разговаривали с ним, мягко, никогда не повышая голос. Иногда он срывался, тогда ему ставили укол, после которого он спал. Он пытался иногда оттереть матричный код с руки, но тот не стирался, сколько бы Мишка не царапал. Код как будто был натуральным окрасом кожи.

Мишка быстро понял, что врачи проверяют его знания и психику. Они начали с простых школьных заданий, медленно пошли по школьной программе. Очень аккуратно они проверяли его на агрессивность, и отклонения. Когда он стал спокойней, его перевели в обычную лечебницу, где сонные люди ходили кругами по коридору, глядя в пол. Он бродил вместе с ними по коридорам, сдавал тесты, спал на старой кровати у стены с облупившейся краской. Во сне к нему возвращался тот солнечный день.

Тесты продолжались, он завершил программу школы, и ему дали аттестат, совсем не похожий на тот диплом, который он получил ранее в "Школе". А потом хмурый человек в деловом костюме пришёл к нему с пачкой документов.

Ему сказали, что документы нужны, так как он не существует. Нет ни записей его рождения, ни его ДНК в государственной базе данных. Нельзя даже найти его родителей. Ему сказали, что после выдачи документов, его оформят как сироту и детдомовца, и он волен делать, что хочет.

Оформлявший паспорт человек, наконец, объяснил, что произошло: Мишка был клоном. Клон выращенный в лаборатории. Синтетическое человеческое сознание и, возможно, фальшивые воспоминания. Человек не знал деталей. Он сказал, что исследователь действовал не по приказу, эксперимент не был разрешён. Исследователь сошёл с ума и поджёг лабораторию и в пожаре сгорел. Человек рассказывал это спокойно и буднично, привычно заполняя бумаги.