Выпьем за развод

Я встала сегодня пораньше. Конец лета, август — самое время для заготовок, и на сегодня у меня грандиозные планы. И первое, о чём я подумала, глядя в окно на огород, — ПОМИДОРЫ.

В этом году они уродились на славу — ровные, алые, тяжёлые гроздья, так и просящиеся в банку. Обожаю это неспешное, почти медитативное дело: стерилизованные банки, звон ложки о стекло, пряный аромат укропа и гвоздики. Зимой, открыв такую баночку, мы с Толей словно распечатаем кусочек лета.

Вытираю со лба выступившие капельки пота и с тихим удовлетворением оглядываю стол, уставленный ровными рядами солений. Ловлю себя на мысли: какая я всё-таки рукодельница. На часах почти час, а я уже почти управилась. И вдруг, слышу знакомый шум шин по гравию. Неужели Толя вернулся с работы? Сейчас только середина дня.

Подхожу к окну и вижу, как он медленно выходит из машины. Даже по спине, по тому, как он расправляет плечи, видно — день выдался непростой. Лицо, когда он поворачивается, смурное, затянутое привычной напряжённой маской. Мой муж, Анатолий Владимирович Ежов, уже много лет держит на своих плечах огромную ответственность директора по снабжению. Я знаю, каково это — наблюдаю уже больше двадцати лет. Его работа съедает нервы, но и даёт нам эту жизнь: уютный двухэтажный дом под Новосибирском, две машины у ворот, квартиру в городе. Без его вклада моя учительская зарплата, конечно, не потянула бы такое хозяйство, и я всегда это ценила.

Дверь открывается, и на пороге появляется он сам, мой Толя. Воздух с улицы врывается в кухню, пахнущий нагретыми солнцем цветами и его парфюмом, который он вечно выливает на себя без какой-либо меры.

— Привет, — встречаю его улыбкой. — Что с лицом, дорогой? Устал?

— Лицо как лицо, — отмахивается он, первым делом расстегивая воротничок рубашки. — Жара сегодня адская, плюс тридцать пять. В офисе духота, в машине — сауна.

— Так у тебя, что в кабинете, что в машине кондиционеры.

— А толку — будто и нет их, — ворчит он.

— Ты сегодня рано, — замечаю я, протягивая ему стакан холодного морса.

— Ну и что? — отвечает он, и в его тоне проскальзывает та самая, ставшая уже родной, нотка раздражения.

Характер у Толи всегда был не сахар, а с годами, после пятидесяти, в нём проступили какие-то новые, колючие грани. То суп пересолен, то кофе остыл, то сквозняк из окна, то, наоборот, душно. Раньше я относилась к этому с мягкой иронией, списывая на усталость.

Но в последнее время…

В последнее время мне всё чаще хочется не глубоко вдохнуть, как меня учили на курсах по стрессоустойчивости (а за двадцать лет в школе я стала в этом настоящим асом), а схватить со стола самый красивый, самый алый помидор и швырнуть им в эту самодовольную, вечно недовольную мину.

Но я лишь тихо выдыхаю.

— Пойду сполоснусь, — буркнул Толя, отставив недопитый стакан, и тяжело поднялся по лестнице на второй этаж.

Остаюсь на кухне одна, и мысли, как водится, плавно возвращаются к дому. Летом мы живём здесь, в загородном доме. На наших 120 квадратах и 12 сотках счастья, как мы когда-то шутили. Дом добротный, на века: тёплый сруб, просторная кухня-гостиная на первом этаже и три спальни на втором. Когда-то здесь постоянно звучали смех и топот детских ног. Теперь тише. Наш сын Арсений давно вырос, женился на Розе и подарил нам главное сокровище — внучку Машеньку. Ей уже четыре, моей кареглазой кнопочке. Скучаю по ним постоянно. Сейчас они всей семьей улетели в Турцию — Сене наконец-то дали отпуск. Как вернутся — сразу к нам.

Ох, как же я сама хочу к морю! Обожаю свой дом, свои грядки, этот запах смородинового листа в чашке, но иногда так мечтается просто упасть в шезлонг с коктейлем в руке и смотреть, как облака уплывают за горизонт. А Толе вечно что-то мешает: то аврал, то спина прихватит, то кости ломит, то срочная командировка.

Кстати, о командировках.

Их стало как-то слишком много в последнее время. Я понимаю, работа сложная, ответственная… Но его частые отлучки, да ещё вперемешку с этой постоянной нервозностью и раздражением, стали меня тревожить. Порой в голове возникают совсем уж нелепые мысли: а не погуливает ли от меня мой муженек? Но я тут же отгоняю их от себя. Ведь, если подумать, — ему и времени-то нет, одна работа. Какая тут любовница…

Пока Толя смывает с себя всё, что приволок с улицы, я уже быстрыми движениями нарезаю овощи на окрошку. Так, где у нас квас? Открываю холодильник, достаю «напиток богов». Обожаю я квас. Сама его делаю. Я вообще люблю готовить. Если бы не пошла в педагогический, то точно отучилась бы на повара. Кухня меня любит. Могу сготовить практически любое блюдо, но всё-таки обожаю фантазировать. Как начну что-то смешивать и придумывать на глаз, так получается «просто божественно» — как любит говорить Сеня, причмокивая после моих кулинарных шедевров.

Сеня пошёл в отца и тоже закончил экономический факультет. Теперь работает в солидной компании на должности помощника финансового директора. Горжусь им. И Розой тоже горжусь. Умненькая женщина попалась моему Сене. Обожает моего сына, а что ещё матери нужно? Главное, чтобы её ребёнка любили. Вон, внучку какую нам подарила!

От мыслей меня отвлекают Толины шаги. Он спускается по лестнице. Тут тапок соскользнул, и он чуть было не упал.

— Опять полы дрянью какой-то намыла! — заворчал он.

— Да ты что, Толь? Обычной водой. Не выдумывай.

— Чуть шею себе не сломал.

— Ты бы без тапок ходил, и всё было бы хорошо, жара ведь.

— Сам решу, в чём ходить, — буркнул он. — Есть что-нибудь на обед?

— Есть окрошка.

— Отлично.

Он садится за стол. Я ставлю перед ним глубокую тарелку с окрошкой. Даже со стороны слюнки текут. Толя берёт первую ложку.

— Что-то не очень… — замечает он.

— Не досолила? — спрашиваю я.

Он продолжает бубнить, но окрошку всё-таки ест. «Несолено ему, вон всю тарелку умял», — думаю про себя я, забирая пустую посуду.

— Слушай, Надь, — начал Толя, откинувшись на спинку стула, — мне большую сумму нужно снять с общего счёта.

— Зачем? — удивилась я.

У нас с Толей совместный счёт в банке. Ну так завелось у нас изначально. При всём своём вредном характере, Толя не был скупердяем, и мы жили по принципу: его зарплата — это семейный бюджет, а моя — больше для моих «хотелок» и для души.

— Ну, надо мне, — не стал он пояснять.

— Толя, что значит, надо мне? Поясни уж.

— Слушай, да не хочу я ничего тебе пояснять, я что, мальчик перед тобой отчитываться? — начал горячиться он.

— Нет, ты мне муж, — спокойно ответила я. — Поэтому мне бы хотелось узнать, на что тебе деньги из семейного бюджета.

— Вообще-то это мои деньги, — тут же оборвал он.

— Как это?

— А вот так!

— Вот сейчас не поняла? — я села напротив него. — Столько лет были нашими, а теперь вдруг стали твоими?

— Именно так.

— Ничего не понимаю.

— Да куда уж тебе, — махнул он на меня рукой.

— Это ты сейчас что сделал? — мой самоконтроль начал давать сбой. — Нечего на меня махать, словно я муха!

— Да я так и знал, что с тобой каши не сваришь. Вот пришёл к тебе муж просить денег, ты можешь без всяких своих тараканов просто сказать: «Толя, без проблем»!

— Могу, конечно, — говорю я, стараясь держать себя в руках. — «Толя, без проблем». Снимай. Но сначала скажи, куда ты хочешь потратить эти деньги?

— Сюрприз я хочу сделать! Так понятнее? — снова начал горячиться он.

— Сюрприз? — переспросила я, ничего не понимая. — На годовщину, что ли? — вдруг меня озарила догадка.

— Ну, типа того.